Слишком много

«Чжань-гэ, мы уже приземлились. Через час-полтора буду на съёмочной площадке. Как там дела продвигаются?» По привычке скинув сообщение своему компаньону, Ван Ибо на несколько секунд откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. По правде говоря, вставать совершенно не хочется. Кто бы знал, как же сильно танцор устал. Пожалуй, даже для него такой график слишком выматывающий. Будь его воля, он бы так и остался сидеть в самолёте. Но, к сожалению, никак нельзя. Вряд ли авиакомпания будет в восторге от подобного. Вздохнув, менеджер, который ни на минуту не оставляет своего подопечного, несильно толкает его в плечо, напоминая, что пора выходить. Взгляд его кажется очень уж понимающим и слегка обеспокоенным. Ну еще бы. Не может он не переживать, прекрасно понимая, насколько тяжело этому мальчишке. Отдохнуть удается только во время поездок и перелетов. — Идём, — мужчина осторожно помогает Ибо подняться, и они выходят из самолёта. Честно говоря, актёр выглядит действительно неважно. Даже слишком. Сейчас без привычного мейк-апа его лицо кажется невероятно бледным. И мешки под глазами такие, что туда, кажется, можно картошку складывать. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. В последнее время Ибо в буквальном смысле поселился в аэропортах из-за того, что постоянно приходится летать туда-обратно, а поспать ему и правда удаётся только во время многочисленных перелётов и переездов. Иногда, конечно, получается урвать два-три часа еще и в отеле, но ведь этого так ничтожно мало. — Потерпи, скоро должно стать полегче, — открыв дверь машины, менеджер помогает артисту, который едва держится на ногах, забраться внутрь. — Не хочешь перекусить перед тем, как отправиться на работу? — Не хочу, — вяло отзывается Ибо, стараясь улечься поудобнее. — Мне не очень хорошо. — Что-то болит? — в голосе звучит неподдельная тревога. — Могу я чем-нибудь помочь? Хочется как-нибудь успокоить мужчину, который выглядит чересчур встревоженным, но сил улыбаться просто нет. Поэтому Ибо лишь едва заметно качает головой. Помочь? Да что тут можно поделать? Он просто очень устал. Сейчас помочь сможет только хотя бы небольшой перерыв в деятельности. Однако в ближайшее время на это не стоит рассчитывать. От помощи он отказывается, но тут же внезапно, кое о чем вспомнив, спохватывается. — У тебя есть вода? — ему тут же протягивают бутылку, и Ибо благодарно кивает. — Спасибо. Я немного посплю, пока мы едем. Хорошо? Но не успевает менеджер что-либо ответить, на телефон младшего приходит сообщение, которое требует срочного ответа или хотя бы прочтения. Иначе кое-кто будет тоже очень сильно переживать. Всегда так происходит. Сяо Чжань ведь тоже все понимает. Чуть ли не каждый день он имеет возможность наблюдать за своим товарищем. Так что старший не мог не заметить, что что-то происходит «С прилетом, Бо-ди. Приезжай скорее. Мы все тебя очень ждём. Как долетели?» «Всё хорошо. Если не будет пробок, скоро приеду. Чжань-гэ, давай позже поговорим? Ладно? Только не обижайся.» И сразу же отключает телефон. Так, на всякий случай. Потому что ему срочно нужно хоть немного поспать, а присутствие телефона слишком уж мешает. Сяо Чжань ведь не может не продолжить болтать. Что ж, придется ему потерпеть. Ибо только надеется, что тот не вздумает на него обидеться. *** — С возвращением, Ханьгуань-цзюнь! — называть его этим именем уже привычка, наверное. — Как добрался? Все хорошо? Как только Ибо не без труда выбирается из машины, к нему тут же подбегает счастливо улыбающийся Фэнь Синь. Странно. У этого ребёнка сегодня, вроде, нет никаких сцен, но он почему-то все равно крутится на площадке. И чего ему дома-то не сидится? Кстати, по правде говоря, не такой уж Фэнь Синь и ребёнок. Всего на год младше его. Так-то оно так, но ведёт он себя иногда так, будто ему не больше двенадцати. Ну честное слово. Или, может, это сам Ибо ведёт себя старше своего возраста? По крайней мере, когда рядом нет Сяо Чжаня. — Разумеется, — глядя на улыбку младшего, невозможно не улыбнуться в ответ. Что тот и делает. — Кстати, что ты тут делаешь? У тебя сегодня, насколько я помню, нет съемок. — Да, нет, — подтверждает, не переставая улыбаться и заглядывать в чужие усталые глаза. — Просто дома одному скучно. — Отдохнул бы лучше, пока время свободное есть, — поучительно замечает Ибо, качая головой и чувствуя, что завидует. — Я не особо устаю, — пожимая плечами, говорит Фэнь Синь. — А вот тебе бы точно не помешало. Выглядишь, как ходячий мертвец. На это заявление Ван Ибо только качает головой и, слегка ткнув Фэнь Синя в плечо, идёт к девушкам-визажисткам, которые уже около часа ожидают его. Нужно срочно привести Лань Ванцзи в относительный порядок. И постараться что-нибудь сделать с этими огромными синяками под глазами. Да и с бледностью лица, наверное, тоже. Он же практически прозрачный. Непростая работка, на самом деле. — Водички? — какая-то девушка, подбежав, протягивает Ибо бутылку. — Как Вы себя чувствуете? Может, найти врача? — Не надо, — лёгкое покачивание головой. — Просто делайте уже свою работу. Я в порядке. Ложь, конечно. Но не может же он сказать, как чувствует себя на самом деле. Голова ужасно кружится, но, к счастью, сегодня нет особо сложных сцен. Кажется, актёр прикрывает глаза всего на несколько секунд. Чтобы девушкам было удобнее скрывать на лице следы его усталости. Прикрывает на несколько секунд и сам не замечает, как вырубается. Когда Сяо Чжаню наконец дают полчаса передохнуть, он сразу же направляется в сторону трейлеров. Вот только на свой он даже не смотрит. Потому что знает, что Ибо уже давно должен был приехать. Его хочется срочно увидеть, обнять и, может, поцеловать. Ну если, конечно, тот сейчас один. Чжань для приличия стучит пару раз, но ответа не получает. Ожидаемо, дверь оказывается не запрета. Зайдя внутрь, он оглядывается и с удивлением замечает младшего, мирно спящего прямо на стуле. Будить его совершенно не хочется. Прекрасно ведь знает и понимает, что Ибо безумно сильно устаёт, занимаясь помимо съемок в сериале ещё и другими проектами. Но, к сожалению, выбора особого нет. Совсем скоро у них начнутся съемки общей сцены. — Бо-ди, — старший аккуратно касается чужого плеча. — Просыпайся. Скоро нам нужно будет идти на площадку. Услышав родной голос где-то совсем рядом, Ибо приоткрывает один глаз, замечает, склонившегося над ним Сяо Чжаня и резко вскакивает, собираясь кинуться ему на шею, будучи действительно рад его присутствию. Правда не успевает. В глазах неожиданно темнеет, и он, сам того не ожидая, плюхается обратно. Черт. Кажется, ему хуже, чем можно было предположить. — А? Бо-ди? — взгляд Сяо Чжаня становится очень обеспокоенным. — Что с тобой? Ты в порядке? Несколько секунд, а, может, и минут один из китайских участников Юник продолжает сидеть молча, прикрыв глаза и стараясь унять головокружение. Он и сам не понимает, что это только что с ним произошло. Раньше с ним ничего подобного не случалось. Да уж. Немного неловко. Пугать Сяо Чжаня таким образом и заставлять его беспокоиться еще больше совершенно не хотелось. — Ничего, все нормально, — вяло отмахивается Ибо. — Резко встал, наверное. Старший актер все ещё обеспокоенно вглядывается в честные глаза на против и качает головой. Что ж, хорошо, пусть будет так. Наверное, ему лучше других известно, что, если Ибо не хочет рассказывать, заставить его не представляется возможным. Нужно просто за ним лучше присматривать. Опять-таки на всякий случай. Чтобы в случае чего первым прийти на помощь и не дать произойти с ним чему-то плохому. Он помогает младшему подняться и держит его за руку до тех пор, пока не чувствует, что тот может стоять самостоятельно. И даже тогда не спешит отходить. — Не смотри на меня так, — Ибо едва слышно посмеивается, обнимая парня рядом с собой за шею. — Всё со мной в порядке. И я рад тебя видеть. — Я тоже, — Сяо Чжань, тепло улыбаясь, ласкает чужое лицо взглядом. — Кстати, Бо-ди, ты сегодня что-нибудь ел? Несмотря на то, что разница в росте у них крайне мала, сейчас Ван Ибо выглядит действительно хрупким и беззащитным. Очень хочется забрать его куда-нибудь, спрятать ото всех и дать, наконец, отоспаться. Хотя бы дня три-четыре. А ещё лучше недельку. Но, как говорится, мечтать не вредно. В ближайшем будущем им точно выходные не светят. Может, после окончания съёмок. И то не факт. У Ибо слишком много проектов и вне съёмок сериала. Да и у самого Сяо Чжаня они тоже присутствуют. Так что… Об отпуске можно только мечтать. — Не хочу есть, — негромкий голос заставляет его вынырнуть из своих невеселых мыслей. — Пойдём уже. Нас наверняка ждут. — Хорошо. Идем, — тяжело вздохнув, соглашается Сяо Чжань. — Давай зайдем ко мне, и ты хотя бы выпьешь чаю. Согласен? Произошедшее в трейлере становится первым звоночком, который заставляет второго главного актера всерьез волноваться. Ибо, Ибо, Ибо… Вот и что ты теперь будешь делать? Прекрасно заметно, что ему очень плохо. Как бы не стало еще хуже. Того и гляди до обморока дойдет. Этого ему очень не хочется. Ну почему, почему режиссер игнорирует то, что происходит? *** На улице неимоверно жарко. Солнце беспощадно палит так, что плохо чувствуют себя абсолютно все. Хорошо еще, что пока что никто не получил солнечный удар. По лицу актеров постоянно градом катится пот, размывая макияж. Неприятно. Хотя, наверное, есть в этом один бесспорный плюс: чтобы подправить макияж и прически, становится больше перерывов. Это хорошо. Особенно тогда, когда на улице стоит такая вот жара. На небе ни облачка. Хочется поскорее спрятаться куда-нибудь в тень, но времени нет и остается довольствоваться только вентилятором. Первые несколько секунд кажутся Сяо Чжаню… странными. Как-то неожиданно тихо вокруг. Никто не пристает, не тычет ножом, не дразнится из-за возраста. Да и вообще… Чжань настолько привык к присутствию Ибо рядом на съемочной площадке, что чувствует себя не в своей тарелке без него. Оглядевшись по сторонам, он замечает младшего, устало привалившегося к дереву. Боже, каким несчастным тот сейчас выглядит. Все-таки, наверное, стоит его украсть, как появится возможность. К сожалению, в данный момент это невозможно. Впервые за долгое время Чжань пытается стать инициатором шутливой потасовки. Правда безрезультатно. Ибо никак не реагирует на него и лишь бросает на друга/парня усталый взгляд. В груди старшего все холодеет. — Бо-ди, ты же на меня не злишься? — не очень уверенно спрашивает Сяо Чжань. Кто знает, что могло произойти. — Потерпи. Осталось совсем немного. — Гэгэ, — Ибо наконец-то отлепляется от дерева, повисая на старшем. — Фух, не люблю такую погоду. Есть что-нибудь попить? — стоять тяжело, но никто не должен знать об этом. — Сейчас принесу, — тихо отзывается. — Ты посиди пока, отдохни, — он снова тычет его в бок. Ноль реакции. И это второй тревожный звоночек в копилку беспокойства Сяо Чжаня. *** Следующая сцена должна стать на сегодня одной из последних. Времени до вечера еще, конечно, полно, но у операторов возникли какие-то неполадки. Поэтому… Еще две-три сцены и все. Можно будет по домам расходиться или разъезжаться. По крайней мере, тем, кому повезет. А остальные останутся ночевать в трейлерах. К счастью, сейчас съемки не должны вызвать никаких затруднений. Все предельно просто. Вэй Усянь и Лань Чжань вместе с Яблочком идут под палящим солнцем, и Старейшина Илина не оставляет попыток узнать, как же все-таки Второй Нефрит смог узнать его на той горе. Вернее все не совсем так. Ванцзи, действительно, идет по дороге. А вот Вэй Ин едет верхом на своем любимом осле, наигрывая какую-то легкую мелодию. Все равно ответа не добьешься. Это же Ханьгуань-цзюнь. Иногда складывается впечатление, что в Гусу Лань им в принципе запрещают разговаривать. Иначе как объяснить то, что оба наследника клана говорят только тогда, когда это строго необходимо. Ну что ж, с этим ничего не поделаешь. Впервые за съемки Ван Ибо так счастлив, что играет такого героя, как Лань Ванцзи, парня с абсолютно каменным лицом. По крайней мере, ему не нужно стараться улыбаться, когда силы уже на исходе. В отличие от Сяо Чжаня, герой которого практически всегда находится в приподнятом настроении духа. Интересно, как ему это удается? В такие моменты лучше всего ощущается разница в возрасте. Хотя… Если быть предельно честным, все должно быть наоборот. Возраст возрастом, но Ибо все-таки гораздо дольше вертится во всем этом. Примерно с тринадцати лет. И все равно… Все-таки он еще совсем ребенок. Не пятнадцать лет, конечно, но… Даже просто идти оказывается очень трудно. Голова слишком сильно кружится, и Ибо чувствует, как ноги постепенно становятся ватными. Актер делает шаг, второй и… понимает, что что-то точно не так. Перед глазами все плывет. Внезапно он понимает, что перестал четко воспринимать реальность. Все силы уходят на то, чтобы остаться в вертикальном положении. Мысленно младший пытается справиться с охватившей все его существо слабостью. Идти дальше нет никаких сил, поэтому приходится остановиться, широко открытыми глазами глядя прямо перед собой. Впрочем, самоубеждения и самоконтроля хватает ненадолго. Минут на пять от силы. Дышать становится все труднее, и в голове какой-то туман. Раньше Ибо ни разу не приходилось падать в обморок. Это, в общем-то, не так уж и плохо. Но из-за этого он плохо понимает, что с ним сейчас происходит, с огромной скоростью проваливаясь в темноту. К счастью, несмотря на подкосившиеся ноги, рухнуть на землю актер не успевает. На самом деле, в падении в обморок нет ничего хорошего. Но на этот раз Сяо Чжань, действительно, радуется, что с ним нечто подобное уже происходило несколько раз. Именно благодаря этому и тому, что находится ближе всех, он успевает быстрее других сообразить, что происходит, и мгновенно оказывается рядом, подставляя свои руки. Чтобы Ван Ибо не дай бог не ударился при падении. — БооБао! — вскрикивает Чжань, опускаясь вместе с ним на землю. По правде говоря, на данный момент Сяо Чжань и сам выглядит не многим лучше. С лица в один момент схлынула вся краска, и руки слишком сильно дрожат. Это просто ужасно. Черт. Все-таки нужно было настоять на том, чтобы младший показался врачу, и тот заставил его отдохнуть пару дней. Кажется, ему самому трудно оставаться на плаву. Перед глазами плывет, но поддаваться слабости нельзя. Ибо же нужна его забота и помощь. В ту же секунду со всех сторон к ним сбегаются люди из съемочной группы и те актеры, которые сейчас находятся на площадке. Кто-то сует вентилятор, кто-то бутылку воды, а кто-то обмахивает актера веерами. Вскоре появляется и менеджер Ибо, который отлучался поговорить по телефону, и врач, постоянно дежурящий поблизости. Он достает из своего сундучка какой-то бутылек и сует его под нос актера. Нашатырь, наверное. — Расступитесь, — командует. — Да отойдите же. Нужно больше свободного места и кислорода. Так, — врач бросает беглый взгляд на Сяо Чжаня, у которого до сих пор на коленях лежит голова упавший в обморок парень. — Сейчас он должен прийти в себя. Дай ему воды. А потом нужно перенести его в закрытое помещение. И правда. Спустя пару минут Ибо постепенно просыпается, медленно открывая глаза и сразу же намереваясь встать. Правда ему не позволяют чужие руки на плечах. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Голова по-прежнему словно чугунная. И неожиданно сильно тошнит. Хочется провалиться обратно в темноту. Глаза снова закрываются. Он не видит, но чувствует, как его подхватывают на руки и куда-то несут. В любое другое время Ибо воспротивился бы. Но сейчас сил на это попросту нет. — Вот так, — спустя пару минут его аккуратно укладывают на кровать и начинают раздевать. — Потерпи. Скоро станет немного полегче. — Думаю, нужно вызвать скорую и отправить господина Вана в больницу, — замечает зашедший через некоторое время врач. — Нужно провести тщательное обследование. Этот обморок явно не очень хороший. — Вам следует переговорить об этом с его менеджером, — даже не глядя в сторону мужчины, говорит актер, но его тут же перебивают. — Не надо, — хриплый голос Ибо едва слышен. — Я немного полежу и приду в себя. Нет необходимости везти меня в больницу. Сяо Чжань, убежавший к себе ненадолго, возвращается в трейлер через несколько минут и выгоняет оттуда всех, кого там быть не должно. Переживающие за своего друга актеры уже давно столпились на входе. За исключением врача. Его он вежливо просит выйти, согласно кивая на все, что тот говорит. О том, что все дело в переутомлении и перегреве. О том, что ближайшую неделю Ибо следует отдохнуть. По крайней мере, дня четыре точно. Еще врач говорит, что не следует его сейчас кормить ничем кроме риса, не жирного бульона и яиц. Потому что непонятно, как поведет себя его организм. Ах да, как только станет немного лучше, нужно отвезти его в отель и там желательно не оставлять его одного. Мало ли что может случиться. Вдруг ему станет хуже. И, если что, нужно непременно звонить в скорую. — Чжань-гэ, помоги мне, пожалуйста, встать, — не в его привычках просить помощи, но выбора нет. — Нужно вернуться на площадку. — Вот уж нет, — на лоб Ибо неожиданно ложится мокрая холодная ткань, а руку его сжимают чужие холодные пальцы. — Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра ты не вернешься на площадку. Так врач велел. Так что, я прошу тебя, лежи спокойно и не пытайся вставать. Некоторое время Ибо сверлит старшего крайне недовольным и возмущенным взглядом, а потом, фыркнув, отворачивается и все-таки закрывает глаза, кажется, признавая свое поражение. А, собственно, что ему остается? Спорить с Сяо Чжанем смысла нет. Тем более в таком состоянии. Ему действительно по-прежнему плохо. Так что в глубине души он и сам понимает, что о продолжении съемок не может быть и речи. Каким образом Ибо собирается сниматься, если у него не получается даже просто встать. Сразу же все начинает уплывать и очень сильно тошнит. И это если учесть, что сегодня Ибо вообще ничего не ел. Даже в самолете. — Давай-ка я налью тебе чаю, — спохватывается Сяо Чжань. — Как ты? — не оборачиваясь. — Слушай, ты ведь с самого начала чувствовал себя нехорошо? — спрашивает, хоть и прекрасно знает ответ. — Ведь именно поэтому ты отказался обедать. Почему сразу не сказал? Не стоило доводить себя до такого, — в голосе слышится плохо скрытое беспокойство, и Ибо неожиданно чувствует укол вины. О таком исходе он как-то не задумывался. — Прости, Чжань-гэ, — а он и правда кажется виноватым. — И все-таки помоги мне подняться. Мне нужно дойти до туалета, — боже, какой же Ибо бледный сейчас. Даже нет. Какой-то бледно-серо-зеленый. — Совсем плохо? — Сяо Чжань тут же оказывается рядом с ним и помогает ему принять для начала сидячее положение. Хочется снова лечь. Голова, кажется, сейчас взорвется. Ибо старается дышать ровно и глубоко, надеясь нормализовать свое состояние. Получается, правда говоря, не очень. В горле будто бы какой-то ком. Слишком больно и трудно дышать полной грудью. Да уж. Ничего подобного с ним прежде не происходило. И это пугает. Кроме того не хочется волновать Сяо Чжаня, который, похоже, и сам готов вот-вот в обморок свалиться. По цвету лица он сейчас немногим отличается от самого Ибо. — Бо-ди, давай-ка осторожненько подниматься, — негромко говорит Сяо Чжань, приобнимая младшего за талию, помогая ему встать на ноги и удержаться на них. — Если тебе сильно плохо, может, я все-таки позову врача? В ответ только едва заметное покачивание головой. Потому что открывать рот немного страшновато. Мало ли что. Сил снова хватает только на то, чтобы удержаться на ногах, которые постоянно норовят подогнуться. Приходится буквально повиснуть на Сяо Чжане, чтобы не упасть. Единственное, что ему сейчас хочется, это чтобы все побыстрее прекратилось. Несмотря на то, что его ноги тоже внезапно стали какими-то ватными, Сяо Чжань, пересиливая себя, старается этого не показывать. Он как можно скорее, но крайне осторожнео буксирует Ибо до туалета и уже хочет пойти с ним, но тот, слабо улыбнувшись, качает головой. Уверенности, конечно, в том, что все будет хорошо, нет, но все же. Уже же большой мальчик и со всем сможет справиться самостоятельно. — Я в порядке, — практически не размыкая губ, шепчет Ибо. На скептический взгляд своего парня он внимания не обращает. — Подожди меня тут. Ладно? — и, не дожидаясь ответа, сразу же скрывается за дверями. Стоять на улице и ничего не делать слишком невыносимо. Но особого выбора у Сяо Чжаня нет. Дверь заперта изнутри и попасть туда не представляется возможным. Остается только ждать. И надеяться, что ничего плохого в туалете случиться не может. Не может же? Когда за дверями слышится какой-то шум, актер вздрагивает и начинает сходить с ума от беспокойства. Он пытается стучаться, но результата ответа никакого не получает. Впрочем, все довольно быстро стихает. — Прошу прощения, — молодая ассистентка режиссера появляется крайне неожиданно и очень не вовремя. — Господин Сяо Чжань, раз уж на сегодня все отменилось, у меня есть к вам кое-какие замечания по поводу сценария. — Простите, — немного раздраженно отзывается актер, не отводя напряженного взгляда от двери. — Давайте мы с Вами поговорим немного позже. Ладно? Сейчас я немного занят. — Но это не терпит отлагательств. Завтра же нужно продолжать съемку, — девушка сует ему под нос листы бумаги, настойчиво тыкая пальцем. — Вот тут есть парочка мест… Но Сяо Чжань уже не слушает, что она говорит. Ему сейчас явно не до этого. Нужно срочно отвести выползшего Ибо обратно в трейлер. Выглядит он по-настоящему хреново. Бледный. И на ногах, похоже, едва держится. Чжань хочет приобнять младшего за талию, но тот не позволяет, мягко отталкивая его руку. В глазах одного актера появляется беспокойство, а на губах второго — едва заметная улыбка. — Мне уже лучше, — Ван Ибо вздыхает и берет парня за руку. На свидетеля ему совершенно плевать. — Если Чжань-гэ сильно занят, я сам могу дойти. Не смотри на меня так, будто бы я прямо сейчас снова в обморок упаду, — неловкий смех прорывается наружу. — Только ты, пожалуйста, зайди ко мне, как освободишься, — он улыбается ассистентке и неровным шагом направляется к себе. — Стоять! — рявкает старший, заставляя Ибо вздрогнуть от окрика и оступиться. Не падает он только благодаря все тому же Сяо Чжаню. — Давайте мы с вами поговорим попозже, — когда он чего-то хочет, спорить бессмысленно. — Я подойду минут через десять. Вы же видите, что ему плохо, — кивок в сторону макнэ Юник. — Я провожу его, напою лекарством и подойду к вам. Ответа от девушки Чжань не дожидается, насильно подхватывая Ибо под руку. На этот раз сопротивления не следует. Видимо и сам чувствует, что без посторонней помощи не дойдет. Идти приходится как можно медленнее. Потому что ноги подкашиваются. Хоть Ибо и не особо нравится сложившаяся ситуация, выбора у него нет. Сейчас ему действительно намного лучше. Голова, правда, все еще немного кружится, но это ничего страшного. Зайдя в трейлер, будто бы к себе домой, Сяо Чжань сразу же отпускает младшего от себя и идет готовить. Хотя бы что-нибудь легкое. Ничего другого ему нельзя. — Я не хочу есть. Знаешь же, что не могу сейчас, — Ибо отрицательно качает головой, осторожно опускаясь на диван. — Иди лучше поработай немного. — Тогда как насчет чая? — не оборачиваясь, спрашивает Чжань. — Я заварю твой любимый зеленый чай. Хочешь? Зеленый чай это, конечно, очень хорошо. Особенно тот, который готовит Сяо Чжань. Он каждый день приносит на съемочную площадку термос с этим прекрасным напитком. Очень вкусным, между прочим. И полезным. Вообще-то, не в его привычках кому бы то ни было давать пить или есть из своей посуды. Но это же, ну, Ван Ибо. Ему можно все. Всегда можно было. Только бы не перестал улыбаться ярко и смеяться так заразительно, что и старший не может сдержаться. — Чай Чжань-гэ лучший в мире! — негромко смеется участник Юник, снова укладываясь на подушки. — Но, пожалуйста, лучше позови моего менеджера. Если тебе не трудно. — Что-то не так? Тебе хуже? — о боже. Опять старший выглядит слишком уж обеспокоенным. — Врач не нужен? — Сяо Чжань, наконец, оборачивается, оторвавшись от готовки, и тот не может не улыбнуться, видя искреннее беспокойство в родных глазах. — Все в порядке, — мягко улыбаясь, Ибо похлопывает ладонью около себя. — Присядь на пару минут, — просит. И тот не может отказать. Просто не смеет. — Я бы очень хотел продолжить съемку, но, видимо, уже не сегодня. Не переживай. Просто думаю, что мне стоит вернуться в отель, — аккуратно приподнявшись, он аккуратно обнимает Чжаня за шею. — Ассистентка уже ждет тебя. Иди. Только по дороге отправь, пожалуйста, все-таки менеджера сюда. — Подремли пока, — тихий шепот на ухо, заставляя снова лечь. — Я скоро. Люблю тебя, — и смущенно улыбается, вскакивая и выбегая за дверь. *** К несчастью, по дороге до отеля становится значительно хуже. Все-таки нужно было еще немного подождать. Или вообще остаться на съемочной площадке до утра. Ну чтобы наверняка. Ибо понимает, что поездочка будет та еще практически сразу. Забравшись на заднее сидение, он практически сразу принимает лежачее положение. Так, по крайней мере, сильно не тошнит. Но все равно происходит что-то странное. Несмотря на то, что на улице по-прежнему довольно жарко, актер просит включить печку. Ему холодно. Все тело сотрясает мелкая, но неприятная дрожь. Хочется поскорее оказаться дома под одеялом. Для полного счастья только заболеть сейчас и не хватает. Вот этого точно нельзя. Съемки нужно закончить в кратчайшие сроки. Надолго задерживать их не стоит. И так на какое-то время придется все приостановить. На светофоре менеджер оборачивается, качает головой и включает печку на полную мощность. И плевать, что самому становится неимоверно душно. — Гэгэ, выключи печку, — едва слышно звучит минут через пять-шесть. — Дышать нечем. Состояние Ван Ибо действительно пугает мужчину. Пожалуй, нужно будет в отель снова вызвать врача. Пусть посмотрит. На всякий случай. Возможно его все же следует отправить в больницу. Вдруг станет еще хуже. Как бы не поджимали сроки съемки, здоровье одного из главных актеров важнее. Да и вряд ли он в принципе сможет сниматься в таком состоянии. Нужно хорошенько отдохнуть. И отменить расписание на ближайшие дни. Перелеты сейчас точно невозможны. Осторожно припарковав машину, менеджер помогает Ибо выбраться и ведет его домой, поддерживая под локоть. — Так. Ложись в кровать, — приходится помочь раздеться и дать воды. — Я сейчас вернусь. *** — Пожалуйста, отнеси мои вещи в номер, — когда и они доезжают до отеля, Сяо Чжань протягивает своему менеджеру ключ-карту. — Я хочу… Мне нужно… Ну ты же понимаешь. В общем, занеси ее потом в 1213 номер, — и убегает не дожидаясь ни ответа, ни возражений. Со съемочной площадки Сяо Чжань уехал на целый час позже, чем Ибо. И все это время он никак не мог сосредоточиться на работе, продолжая нервно оглядываться. Хоть и знал, что младший уже где-то в дороге. Как только они все-таки прибывают в отель, он не может скрыть своего беспокойства и практически сразу же уносится в сторону от своего номера. Ему нужно срочно удостовериться, что с Ибо все хорошо. Хотя в этом нет никакой уверенности. Тот ведь обещал позвонить, когда доберется. Но так и не позвонил. Дверь оказывается чуть приоткрытой, но в коридоре актер сталкивается с разговаривающими чужим менеджером и врачом. — Можно зайти? — немного неуверенно спрашивает Сяо Чжань. — Я ненадолго, если позволите. Кивнув, мужчина просит подождать пару минут здесь, пока он договорит, а потом провожает врача и пропускает парня в комнату. По правде говоря, этот парень заявился очень вовремя, мигом решая все проблемы. Теперь не нужно думать, кого попросить стать временной сиделкой для его подопечного. Оставлять его одного даже на несколько минут страшно. Чего уж говорить о том, чтобы оставить его на подольше. Ибо же даже подняться на ноги не в состоянии. — На самом деле, хорошо, что ты пришел. Мне нужно уехать часа на полтора. Побудешь с Ибо? — спрашивает. — Конечно, — ну а каким же еще мог быть ответ? — Только можно вопрос? Вы снова вызывали врача. Что-то случилось? — В машине у него поднялась температура, — терпеливо поясняет чужой менеджер. — На столе лежит бумажка со всеми записями врача. Если вдруг он проснется до моего возвращения, дай ему, пожалуйста, лекарство, — просит. — И, если тебе не трудно, можешь накормить его? Я заказал тарелку риса. Скоро должны принести, — разумеется, он знает, что это практически невозможно, но все-таки попытаться стоит. — Можешь и себе что-нибудь заказать, — оставлять своего подопечного на кого бы то ни было очень не хочется, но мужчина знает, какие именно отношения связывают этих двоих. А потому не волнуется. Почти. — Ах да. Ничего нового врач не сказал. Сильное переутомление, частые перелеты и съемка на тридцати градусной жаре и вот результат. Нужен выходной. Минимум неделю. Потом уже все будет зависеть от его состояния. Ладно. Я пойду. Если вдруг что, звони, пожалуйста, своему менеджеру. Надеюсь, он не откажется помочь, — после этих слов он бросает еще один обеспокоенный взгляд в сторону комнаты, где спит актер, качает головой и исчезает за дверью. Некоторое время Сяо Чжань молча стоит перед дверью в комнату, точно не зная, позволено ли ему зайти. А потом он слышит легкое постанывание. Во сне Ибо крутится так, что одеяло уже давно сползло куда-то ему в ноги. Да уж. Ну на самом деле, чего-то такого и следовало ожидать. Этот ребенок еще долго продержался. Честно говоря, видя, как тот загоняется, Чжань действительно боялся, что это случится гораздо раньше. Он даже пытался поговорить с ним, убедить отказаться от некоторых проектов. Не получилось. Эх, если бы только кое-кто его слушал хоть иногда. — Чжань-гэ, я слышу, как громко ты думаешь, — хриплый голос заставляет актера вынырнуть из тяжелых мыслей. — Иди уже сюда, — тихо зовет он, заставляя старшего подчиниться. Несмотря на легкое головокружение, Ван Ибо аккуратно приподнимается на подушках, чуть сдвигаясь и освобождая место рядом с собой. Кто бы знал, как сильно он ждал его прихода. Потому что только рядом с этим высоким и худощавым парнем становится значительно легче. — Как ты? — так же тихо спрашивает Сяо Чжань. — Хочешь чего-нибудь? — Просто посиди немного рядом, — выдыхает, укладываясь на чужое плечо. — И не волнуйся обо мне так. Все со мной в порядке, — Ибо прикрывает глаза, чувствуя себя неоправданно счастливым. Возможно, все это, лишь последствие температуры. Врач, конечно, дал лекарства, но та так до конца и не спала. Участнику Юник очень тепло и спокойно рядом со старшим актером. Так, как чувствовал себя в детстве рядом с родителями. Всегда, когда он болел, мама садилась к нему на кровать и позволяла прижаться к себе. Только от этого ему становилось лучше. После дебюта в группе роль матери взяли оставшиеся четверо участников. Никто из них никогда не отказывал макнэ в просьбе побыть рядом. Знали, видели, что ему это помогает. И вот сейчас поблизости нет ни мамы, ни мемберов. Есть только Сяо Чжань. Коллега по съемкам и по совместительству парень. Рядом с ним действительно становится лучше. — Тебе нужно выпить лекарство, — аккуратно перебирая чужие жесткие пряди и массируя кожу головы, говорит старший. — И поесть. Нужно поскорее восполнить все, что ты потерял с таким-то графиком, — голос его остается спокойным, но Ибо слишком хорошо знает своего парня. Буквально чувствует, как все его существо пропитано тревогой. — Хорошо? — Не хочу есть, — вредничает. Как обычно. Впрочем, Сяо Чжань все равно наклоняется ближе, вглядываясь в бледное лицо. Ничего не нужно говорить. Он и так знает, что Ибо все еще чувствует себя плохо. Как знает и то, что, когда тот болеет, накормить его задачка не из легких. Мало того, что он становится просто невыносимым врединой, так его еще и постоянно тошнит. Нужно успеть подгадать время, когда организм воспримет хоть какую-нибудь еду. Так что… Если сейчас не время, значит придется подождать. Главное, не сделать хуже. — Ты же знаешь, что я не могу есть, — кажется, кое-кто научился читать мысли. — Так что лучше просто еще немного посплю. Надеюсь, ты не против? — Нет, конечно, — теплая улыбка. — Спи. Я буду рядом. Сяо Чжань сползает вниз, утягивая за собой своего любимого младшего, укладывая его поудобнее на подушках и накрывая одеялом. Правда буквально через несколько секунд руки находят выход и обвивают его поперек талии. Так лежать не очень удобно, но можно и потерпеть. Ради Ибо точно можно. Только бы он скорее поправился. Потому что смотреть, как мучается самый дорогой человек и не иметь возможности помочь, очень болезненно. *** Серьезно Ван Ибо болеет ровно следующие три дня. Практически все время он проводит где-то в полудреме и совсем ничего не ест. Просто не может. От вида и запаха еды его сразу же начинает мутить, а от попыток дойти хоть до куда-нибудь сваливается головокружение. Даже элементарно стоять на ногах трудно. Приходится. Несмотря ни на что, большую часть времени актер проводит на полу в ванной. Холодно, конечно, но ничего не поделаешь. Он боится, что, если станет плохо, не успеет добежать. Поскольку один из главных актеров не может сейчас принимать участия в съемках, режиссер решает на некоторое время все приостановить и дать всем возможность отдохнуть. Не хватало, чтобы еще кто-нибудь свалился в обморок от переутомления. Хватит с них и одного. Кроме того некоторые ребята крутятся во всем этом совсем недавно. Совсем… А значит и не привыкли к такому укладу жизни. Мало ли что может случиться. Вот так вот в отеле и остался один Ибо. Ему сейчас ни в коем случае нельзя никуда лететь. Перелеты это тоже очень утомительно. Не стоит так рисковать. Хотя… Нет. На самом деле, есть еще один человек, который предпочел провести неожиданные выходные в стенах отеля. Сяо Чжань. Это и неудивительно. Как можно уехать и оставить своего парня в таком состоянии одного. Не совсем правда, конечно. У Ибо же есть менеджер, который никогда не оставит его. Хотя бы потому что это его работа. Его прямая обязанность. Всегда и везде находиться поблизости. Оберегать артиста. Но, к сожалению, не всегда он может быть рядом. Некоторые другие дела никто не отменял. Именно поэтому Сяо Чжань решает тоже остаться в отеле. На всякий случай. Знает, что это может сделать состояние младшего чуть менее хреновым. Все свое свободное время он проводит в чужом номере, оказывая молчаливую поддержку и оставаясь рядом. Чем едва ли не доводит своего менеджера до ручки. Ну разумеется. Тот бы лучше смотался домой на несколько дней. Но воспротивиться решению актера, увы, не смог. Слишком уж упрямым и самоуверенным был его взгляд. Правда практически сразу же ему разрешают уехать одному. Кроме того Чжань клятвенно обещает не выдавать его компании. А за ним, если что, может приглядеть и менеджер Ибо. С двумя молодыми людьми он с легкостью справится. — Как ты себя чувствуешь? — вот и сейчас Сяо Чжань заваливается в чужой номер и сразу же оказывается в спальне. — Уже лучше? С некоторым трудом Ван Ибо приоткрывает покрасневшие глаза, и на его губах сразу же появляется яркая и счастливая улыбка. Облегченно выдохнув, он тянет руки, обнимая старшего за шею. Виделись они, конечно, только утром, но даже полдня без него подобно пытке. Да еще и менеджера сегодня нет. Пришлось одному справляться. В ванной на полу было сидеть не очень удобно, но выбора особого не было. Слишком сильно тошнило. К счастью, сейчас уже гораздо лучше. — Я в полном порядке, — глухо отзывается младший. — Только немного голова болит. Как все прошло? Несмотря на то, что основные съемки было решено приостановить, Сяо Чжаню все равно приходится ездить на разные интервью. Чтобы уверить всех, что все хорошо. Из раза в раз ему задают один и тот же вопрос: сколько будет длиться перерыв? Ну а что он может сказать? Этого никто не знает. Официально неделю. А не официально… Пока один из актеров полностью не поправиться и не будет в состоянии продолжать. Это может занять достаточное количество времени. Особенно если учесть как долго Ибо жил вот по такому выматывающему расписанию. К сожалению, при их работе слишком много времени ему все равно дать не могут. — Не тошнит? — в голосе Сяо Чжаня слышится беспокойство. — Может, что-нибудь перекусишь? — Может, и перекушу, — неожиданный ответ удивляет. — Принесешь? Вместо ответа старший актер только яростно кивает и, чмокнув Ибо в губы, убегает на кухню. Живя в общежитие вместе с еще несколькими парнями, волей-неволей научишься готовить. Особенно если являешься одним из старших участников. Нужно ведь заботиться о младшеньких. Так что очень полезное умение. Впрочем, сейчас гораздо важнее приготовить что-нибудь такое, что не вызовет у Ибо неприятных ощущений. Что там говорил врач по поводу его рациона? Кажется, кроме простого риса, бульона и белого мяса ему больше ничего нельзя. — Покормить тебя с ложечки? — посмеивается Сяо Чжань, глядя, как младший недоверчиво смотрит на варево в его руках — Не переживай. Я хорошо готовлю, — он все-таки вручает ему тарелку. — Слушай, я хочу кое-что тебе сказать, — неуверенно тянет. — Вечером мне придется уехать, вернусь примерно завтра после обеда, — трудно предугадать реакцию младшего. — Мне предложили сняться в рекламе каких-то шмоток, и компания без моего ведома дала согласие. Расстраивать своего парня, да еще и который находится не в самом лучшем состоянии, очень уж не хочется. Как и оставлять его одного. Но работа есть работа. Они оба это хорошо понимают. Наверное, младший даже больше. Он-то в сфере шоубизнеса крутится дольше на несколько лет. Поэтому… Не стоит слишком уж сильно расстраиваться. Правда взгляд Ибо все равно кажется недовольным и даже каким-то по-детски обиженным. — Я вернусь сразу же, как освобожусь, — обещает, прижимая любимого к себе. — За тобой присмотрят девушки из стаффа, помощницы режиссера. Я уже договорился. Если что, сразу же вызывай врача. — Не нужен мне врач. Все уже хорошо, — вот же упрямый ребенок. Да если бы не тот обморок, он бы никогда не позволил вызвать себе скорую. И почему такой глупый и невозможный? — Спасибо за ужин. Было вкусно, — от обиды хочется сказать кое-что другое, но совесть не позволяет. — Я спать, — отворачиваясь на бок. — Увидимся завтра. Когда ты там вернешься? — Бо-ди, ты ведь прекрасно понимаешь, что это работа, — Сяо Чжань ложится рядом на кровать, обнимая младшего со спины. — Не дуйся. Мне и самому не хочется оставлять тебя одного. Ты действительно спать собрался? — Да, — едва заметный кивок в подтверждение. — Голова болит. Но лекарства пить не буду, — предупреждая следующий вопрос. — Побудешь здесь, пока я не усну? Глупый вопрос, на самом деле. Ну куда он денется? По крайней мере, ближайшие час-полтора. Потом нужно будет уехать на некоторое время. Главное, чтобы в его отсутствие с этим ребенком ничего серьезного не случилось. А то мало ли что. Ведь не станет он вызывать скорую. Старший прекрасно понимает, что не станет. Даже если ему будет совсем хреново. — Я буду рядом, — уверенно обещает Сяо Чжань, улыбаясь. — И завтра во время съемки буду думать только о тебе. Так пойдет? — будто бы весь светится изнутри. — Я люблю тебя. — Спасибо, — Ибо наконец-то поворачивается лицом. — За то, что остаешься рядом. И прости за эти мини-сцены. Я тоже люблю тебя, — и легкий поцелуй куда-то в область носа.