summer breeze

'Хосок?' Лёгкая дымка слегка рассеивается, глаз снова пытается сфокусироваться на картинке перед собой, а реальность вновь предстаёт перед Хосоком, сложившись словно пазл. Кажется, парень задумался, но из раздумий его вновь выводит друг. - Что? Прости, я задумался. - Я заметил. Ты расскажешь мне или нет? Мне казалось, что с утра тебе на голову ничего не падало. Хосок на этих словах усмехнулся. Падало и ещё какое. Ухмылка друга создала в голове младшего ещё больше вопросов и заставила усомниться в психическом здоровье и адекватном состоянии друга. Рыжие волосы парня напротив подверглись нервному взъерошиванию руки её хозяина. Чон всё больше удивлял своим резким изменчивым состоянием, сегодня он на удивление... Парень подскакивает с места и прячется за спинку стула друга. - Что ты.. - Чонгуку закрывает рот ладонь, и тот замолкает. - Чч, - Хосок выглядывает осторожно из-за плеча Гука, пока тот непонимающе смотрит на него боковым зрением, переводя взгляд на парня, на которого смотрит с волнением друг. - Видишь его? - Хосок выделяет это слово, берёт лицо парня в руки и осторожно поворачивает в сторону мятноволосого, расплачивающегося за заказ и флегматично двигающегося к столику поодаль. Чонгук недовольно пытается вырваться из плена рук, пытается встать, но за плечо его резко сажают обратно, отчего тот негодующе вспыхивает. - Куда встал? Сиди, - недовольно шепчет рыжий, продолжая прятаться за парнем. Не выдержав, Чон Чонгук встаёт с места и громко, чуть ли не на всё кафе говорит то, отчего у Хосока ещё месяц уши гореть будут. Поворачивается к другу и грозно смотря на него, произносит, не выдержав тайны, крутящейся вокруг этого парня, который даже не привлекает внимания и сидит где-то в конце кафе. - Что происходит, почему мы следим и прячемся от какого-то чувака с зелёными волосами? После этого во всём кафе резко наступила гнетущая тишина. На протяжении минут пяти все посетители молчали. Стоит ли говорить, что все не возвратили взгляд к своей еде, а удостоили ими парней. В том числе и Шуга. Он выглядел немного растерянным, в каком-то смысле испуганным. Наверное, думает, что Хосок маньяк. У Чона покраснели щёки и уши, он продолжал в ступоре сидеть на корточках за стулом друга, пока посетители выжигали в нём дыру, наверное, и в их мыслях пронеслась закрадка, что Хосок может быть опасен, раз за кем-то следит. Атмосфера была действительно не из приятных и заставляла сжаться под напором чужих взглядов и тишины, от которых голова чуть не лопалась, это всё сжимало и душило, хотелось провалиться сквозь пол. Впервые Чон Хосок чувствовал такой стыд, разрастающийся по телу, будто у него температура под сорок, горело всё, сердце колотилось как бешеное, хотя вот-вот обещало перестать стучать вовсе, дыхание остановилось. Было так тихо, что можно было услышать, как на улице говорят люди, но как назло никто не говорил. Это продолжалось не так долго, но довольно продолжительно, а для Хосока и вовсе это казалось вечностью. Он не мог собрать себя воедино и встать, чтобы замять ситуацию, в ступоре он продолжал сидеть и смотреть на мятноволосого, который в той же прострации сидел и смотрел непонимающе на рыжего парня. Чонгук же, почувствовав себя виноватым, тоже не двигался с места, продолжая смотреть то на одного парня, то на другого. Наконец, он подхватил друга под руку, шепча что-то вроде 'давай,давай, вставай' и извиняясь шёпотом, переступая через упавшую у кого-то вилку, тащил парня, споткнувшись о чей-то стул, сругнувшись, снова извинившись и потащив Чона скорее на выход. Оказавшись на воздухе, Чонгук смог выдохнуть, посмотрев на друга. Тот был ни живой ни мёртвый. Он побледнел и, казалось, совсем не дышал. Даже взгляда не отводил, просто смотрел вперёд. Снова почувствовав вину, Чон обернулся на здание кафе, через прозрачное стекло помещения было видно, что посетители отмерли, понемногу возвращаясь в привычный ритм жизни. Также он обратил внимание на мятного парня, который растерянно посмотрел на свой заказ, а потом встал и начал направляться к выходу. Испуганный Чонгук подхватил Хосока, похлопал по щекам и лишь сказал 'бежим', потащив непонимающего друга подальше отсюда. К горлу подступала тошнота. Пока Чонгук смотрел виновато на парня, Хосок смотрел в пол, на свои ноги и пялился на носки ботинок. Мыслить разумно голова отказывалась совсем. - Ну же, прости меня, Хосок, - ныл Чон, чуть не плача, - Я же не знал, извини, извини. Хосок не отвечал. Он даже не слышал Чонгука, а просто находился в прострации, в ушах гудело неприятно, в голове били барабаны. - Хо-о-би-и, - У Чонгука и правда чуть не истерика начиналась, он подошёл к Хосоку, взял того за руки и поглядел ему в глаза, тот не отвёл взгляда, продолжая смотреть своим неживым. - Ну не молчи, ты же убиваешь меня, - У Гука проступили первые слёзы, кажется, это вывело Чона из ступора. - Гукки, не плачь, - Хосок провёл кулаком, собрав слёзы младшего с лица. - Боже, прости меня, прости, хён, я не знал, что так получится, мне нужно думать, прежде чем говорить что-то. - Да уж. Следовало бы. Ты так меня подставил, - Хосок глубоко вздохнул, одарив пол очередным взглядом. - Прости-и-и, - жалобно заскулил Чонгук. Вопрос в том, что теперь подумает Шуга. Он выглядел очень растерянно, испуганно. Кажется, если он увидит Хосока в следующий раз - просто сбежит от него. В груди томилось неприятное чувство. Это чувство, когда ты не понравился кому-то, смешанное с неприятной тревогой, неправильностью поступка. Ощущалось это так, будто что-то сдавливает грудную клетку, все рёбра. Как будто это выжимает всю энергию. Неприятно протекает по всему телу, отравляя рассудок. Не хочется думать о том, что кто-то испытывает отвращение при виде на тебя. Но Хосок не сомневается, что именно так Шуга теперь и думает. Парень упал на кровать и закрыл глаза. - Боже, Хоби, ты что умер, - Чонгук подбежал к парню, сев на корточки, а на глазах снова проступили слёзы. Хосок молчал. Не так драматично, как в фильмах, просто говорить сейчас ничего не хотелось. Ему нужно было обдумать ситуацию. Он лежал с закрытыми глазами, понемногу сладкая нега сна начала одолевать им, из-за чего тело онемело, а неведомая сила сна сомкнула невидимое кольцо вокруг тела, прижала к постели и лишила права действий. - Хоби-и, - Чонгук тряс бедного парня за руку, - Ты умер? Ответа не последовало. Что было дальше неизвестно. Чон Хосок провалился в страну сновидений. Но даже в Царстве Морфея Чона одолевают сомнения, ему снится мятноволосый парень, глаза которого сверкают красным огнём, и тот говорит ему без остановки 'Исчезни. Исчезни. Исчезни.'. И Чон проваливается в какую-то бездну, тёмную, пустую. Слышен лишь свист ветра, рассекаемый падающим телом, неспособным пошевелиться, тело свело, оно было будто без костей, тряпичная кукла. Хосок падал и не мог ничего сделать, голос пропал, кричать он не мог, как бы не старался, а падающее тело, безвольное, продолжало спускаться в сгущающуюся тьму неизвестности. Дальше Хосоку снился дом. Не его дом в Кёнджу, а какой-то другой, новый дом. Тут же и мостик - переправа через какую-то бездонную речку. А рядом с домом стоит Шуга, смотрит на него, скрестив руки на груди, а потом ухмыляется. При виде его, у Хосока ноги подкашиваются. Он не видит себя, но видит эту картину. Шуга что-то приколачивает у окна. По ту сторону - лес, там темно и страшно, а тут уютно, как дома, и Хоби подходит к мятноволосому. Тот поворачивается к нему, улыбается, от чего хочется вопить. В груди Чона скапливается тёплый сгусток энергии, он разливается по всему телу и наполняет всё его существо. Хочется визжать как девчонка от этой улыбки, настолько Хосок сейчас выглядит одухотворённым, он чувствует это всем своим нутром. В книгах это описано так, словно подобные улыбки озаряют твой мир, и Хосок готов поспорить, что эта ярче всех. Во снах всегда всё ощущается острее, но Хоби в этом мире сейчас готов парить. И он парит. Берёт мятного за руку. Тот открывает рот, чтобы что-то ему сказать и... Пропадает. Исчезает. Как лёгкий туман, постепенно рассеивается и сменяется другой картиной. Перед Хосоком стоят Тэхён, Чонгук и Чимин, которые смотрят на него: один с толикой удивления, второй - сожаления, третий - с подступающей истерикой, с красным опухшим от слёз носом. Хоби постепенно разлепливает нехотя глаза и приоткрывает один лениво, быстро моргая и пытаясь снова привыкнуть к реальному миру. - Что случилось? - О Боже, хён, мы так волновались, мы думали - ты умер, - Чимин, шмыгнув опухшим и красным от слёз носом, выглядящий крайне взволнованным, кинулся на шею, слегка привставшего и не до конца понимающего Хосока. - Что? Почему я умер? Так я умер? - Хоби оглядел присутствующих и остановил взгляд на Чонгуке с его виноватым и осознающим свою вину видом. - Прости, хён, я позвонил Тэхёну и Чимину, думал, тебе станет лучше, если мы все будем с тобой. - Он позвонил нам и заистерил 'Хоби-хён умер, скорее приходите' и скинул трубку, - ворвался в разговор Тэхён, на которого Хосок перевёл взгляд, тот выглядел более спокойным, чем остальные. - Я никогда не хотел так ударить человека, - Тэ посмотрел на Гука, нахмурив брови, пока тот виновато улыбнулся и спрятался за Чимина, который всё ещё утирал свой нос кулаком. - Хён, что случилось? - Пак присел на край кровати и посмотрел на хёна выжидающе, пока Чонгук бегал на фоне от Тэхёна, который пытался ударить того. - Чимин-и. Один ты всегда волнуешься обо мне, - Хосок сел на кровать и посмотрел на Чимина, драматично вздохнул, поглядывая на реакцию парней. - В смысле только он один? - Чонгуку тут же прилетает по голове, после чего тот недовольно сдвигает брови и теперь догоняет Тэхёна, поднимая того над землёй, от чего тот начинает ойкать. - Чонгук меня подставил. После этого воцарилась тишина. Всё ещё повисший на руках Тэхён, держащий его Чонгук, Чимин, все уставились на Хоби. Тэ хмуро посмотрел на Чонгука, стукнул его по голове, а когда тот виновато посмотрел на него и опустил на пол, скрестил руки на груди и посмотрел на младшего как на нашкодившего щенка, от чего Чонгук опустил извиняющийся взгляд в пол. - Ну, в смысле, - поспешил исправиться старший, - он не специально. Все снова выдохнули, а Чонгук сделал это так шумно, что снова получил неодобрительный взгляд от старшего, который сделал недовольный им вид и отошёл, не посмотрев на него и сев на кровать к Чимину и Хосоку, пока младший остался обиженно смотреть на них, но вскоре и сам подошёл к постели. - Что он сделал? - спросил, наконец, Чимин. - На самом деле, виноват больше я или... Не знаю, не уверен, сложная ситуация. - Так просвяти нас, мы же друзья. И Хосок начал свой рассказ про мятноволосого парня с приятной хрипотцой и шепелявостью в голосе, про разбитые очки и неловкое знакомство с парнем, имя которого оставалось на языке сладким привкусом и отзывалось гулким биением в груди.