summer breeze

Всю эту глубокую и тёмную ночь Хосок не мог уснуть. Сквозь шторы пробивалась полупрозрачная полоса лунного света, падающего на лицо Чимина, который уснул на диване и был заботливо укрыт другом. Он размеренно посапывал во сне, переворачиваясь на другой бок, его лицо выглядело кротким, спокойным. В это время Хосок беспокойно смотрел в потолок, прожигая в нём взглядом дыру, вновь и вновь вспоминая произошедшее за сегодня. Он снова и снова вспоминал равнодушный взгляд карих глаз, которые с раздражением наблюдали за попыткой Чона наладить контакт. Всё это не выходило из головы и мучило парня, замученного бессонницей, которая удушала цепкими объятиями в ночи. Он с беспокойством вздыхал и ворочался по всей постели, сминая подушку и комкая одеяло ногами. Ему всё казалось, что Юнги ненавидит его. Ночью это ощущалось в разы острее, хотелось плакать от безвыходности. Чон впервые не просто не произвёл хорошее впечатление, а полностью его загубил. Более того, ему не хотелось этого делать перед Шугой. Было стыдно и неприятно, щёки вновь и вновь горели и покрывались предательски жгучим румянцем. Хотелось укутаться в одеяло и не вылезать, чтобы мир забыл о нём и его существовании. Даже в окно смотреть не хотелось. Всё существо Хосока сейчас трепетало при мысли об одном человеке, и из-за него же его разум впадал в отчаяние, отчаяние неизбежное, с головой накрывающее гигантской волной. Хосок чувствовал себя неудачником. Проворочавшись ещё полчаса и поняв, что это ему ничего не даст, парень встал осторожно с постели, стараясь не издавать звуков, чтобы не разбудить друга, на цыпочках прокрался на кухню и сел за стол, поставив электрический чайник. Он снова уставился в пустоту, но в этот раз не думая, просто смотрел на деревянную поверхность стола, пока чайник закипал. Налив себе в кружку воды и заварив чай с травами, чтобы притянуть сон, Чон попивал своё варево, которое давало иллюзию спокойствия и здорового сна. Постепенно страхи начали сходить, и Хоби и правда почувствовал, что всё не так плохо. Он встал и посмотрел на окно. Всё та же картина плещущего моря и огромной луны, освещающей всю водную гладь, казавшуюся такой тёмной и таинственной сейчас, излучающей магический блеск и переливающиеся блики, скачущие мягко по вздыбающимся невысоко спокойным волнам. Парень отвернулся и попробовал очистить разум. Он попытался не думать, отогнать прочь настойчивые мысли и вернуть себе прежнее расположение духа, когда подобные вещи его не волновали. Он слегка улыбнулся этому уголком губ и попробовал вновь, аккуратно пройдя к кровати мимо спящего тела, прилечь и уснуть. В конце концов, у него получается, он блаженно закрывает глаза и его утягивает в Царство Морфея, где не существует мирской суеты и насущных проблем. Когда в окно бьётся солнечный луч, который обычно дарит надежду Хосоку по утрам, сегодня это раздражает Чона невозможно. Он прикрывает недовольно лицо рукой, мычит что-то в подушку и отворачивается, накрываясь с головой. Голова трещит, в ушах гудит так, будто тысячи отбойных молотков решили устроить ему утренние дифирамбы. Хоби чувствует себя так, будто раскалывается на части, которые с неохотой и тяжело отсоединяются друг от друга. Парень спит еще полчаса, когда его нюх улавливает приятный аромат свежей домашней выпечки, и он вспоминает, что обычно у него дома так не пахнет. Поднявшись еле-еле с кровати, он потирает глаза, взъерошивает волосы и надевает тапки. Топоча, он как медведь переваливается с ноги на ногу и заглядывает на кухню. У плиты хозяйничает Чимин, который готовит изумительные на вид панкейки, которые и пахнут не менее божественно. Этот приятный факт позволяет Хосоку с трудом улыбнуться в это ужасное утро. Когда приятный запах завтрака пропитывается им полностью, Хоби и вовсе расслабляется. Выйдя из ванной, он садится за стол, где его уже ждёт Пак, который улыбается ему и понимающе покачивает головой, придвигая тарелку с пышными и приятными на вид панкейками. - Извини, не нашёл у тебя никакого сиропа, - улыбается виновато, зная, что итак сделал приятную вещь, улучшив утро Хосока и его состояние после сна. - Этому даже сироп не нужен, он испортит их. Мои малыши, - к Чону возвращается хорошее расположение духа, и он с удовольствием откусывает кусочек румяного панкейка под чутким наблюдением счастливо улыбающегося Чимина. Есть приятный плюс в том, чтобы иметь друга, умеющего готовить. - Я рад. Как ты себя чувствуешь? - осторожно интересуется друг, стараясь избегать неприятной темы о вчерашнем, не говоря о ней прямо. - Я, - Хосок делает недлинную паузу, - нормально. Хорошо, как всегда, - улыбается, но в этот раз выходит наигранно. - Ладно, - Пак грустно усмехается и продолжает с гордостью мамочки наблюдать за тем, как её птенец поедает её творение. Когда Чимин уходит домой, Чон снова садится за компьютерный стол, вдруг осознавая, что с момента той неловко ситуации, он даже не выходил на улицу. Сидит дома, заперся в четырёх стенах, боясь какого-то хлипкого парня, с которым у них не заладилось при первой встрече. Стоит ли оно того? Хосок решительно поднимается из-за стола, как вдруг снова с сомнением неуверенно присаживается назад. А что если он встретит его? Сколько уже раз после их первой встречи он повстречал его снова? Возможно ли, что и сегодня снова выпадет такой шанс? Парень задумчиво потирает затылок и встаёт. Всё-таки он не может вечно сидеть дома и корить себя. Если он встретит Шугу, то пройдёт мимо или улыбнётся ему, дав понять, что плохих намерений за собой не прячет. Хосок зашнуровывает обувь и выходит на улицу, всей грудью глубоко вдохнув свежий воздух, который растекается по всему телу, и самоощущения становятся лучше. Воздух помогает. Хочется улыбаться снова ярко и ослепительно, уголки губ медленно ползут наверх в искренней и счастливой улыбочке. Глаза бегают по знакомым улицам, когда парень проходит мимо. Люди косятся на него, но Хосок никогда не замечает этих взглядов, он искренне наслаждается. И снова это позволяет ему почувствовать себя собой, когда нет проблем, когда ты независим от мирской суеты, потому что это - лето. Вдохнув, Хосок чувствует, что на смену всем переживаниям приходит спокойствие, принятие. Это ощущается слегка взбудораженно, слегка покалывающе приятно в районе груди или живота. Вот он, снова счастливый, снова неомрачённый мыслями, беззаботный. Но стоит Чону подойти к месту, откуда почти недавно сбегал, он резко останавливается. Сердце бешенно колотится на отголоски о том, как он заходил сюда для безобидной шутки, а встретил снова этого парня. Хочется сделать шаг и зайти, посмотреть ему в глаза, поговорить по-нормальному. Но преодолеть себя не так легко. Хосоку хочется извиниться, он был напористым и проявил наглость по отношению к парню не раз. Чон глубоко вдыхает, от чего его немного потряхивает, он принимает решение. Потянув ручку на себя, Хоби входит в уже знакомое ему помещение, где он так нелепо проявил себя. Он переводит взгляд на стойку, ожидая увидеть парня, смотрящего на него взглядом, полным ненависти, но натыкается на любопытные карие глаза, но абсолютно другие. За стойкой сегодня стоят высокий, темноволосый красавец с пухлыми губами и не менее очаровательными глазами, тот дружелюбно ему улыбается и ждёт, пока Хосок обратится к нему. Может, сегодня смена не Шуги? Проходя мимо кассы, взгляд Чона цепляется за назначительную деталь. Он подходит к парню и еле шевеля губами произносит: 'Вы Сокджин?'. Парень явно непонимающий, осторожно кивает, не убирая с лица дружелюбную улыбку, положенную всем вошедшим клиентам. - Да. - он смотрит на свой бейджик, потом снова на рыжеволосого. - Я могу вам чем-то помочь? - На самом деле можете. Я хотел бы спросить, где парень, который был тут в прошлый раз? У него ещё волосы такие... Необычные. Мятного цвета.. - Хосок иллюстрирует, рукой указывая на свой волос, волнительно смотря на продавца, неуверенный можно ли вообще ему это спрашивать. - А, - Сокджин улыбается ещё больше, будто по-доброму посмеиваясь, - Вы про Юнги? Так его зовут Юнги. А это Сокджин. Но... - Он у нас не постоянный работник. У вас к нему какие-то вопросы по поводу товара? Вы можете задать их мне. - А, нет-нет, спасибо. Вы очень мне помогли. - Чон хочет уйти, но вновь возвращается к кассе. - Скажите, а вы не знаете, где можно найти... Юнги? Сокджин немного настораживается. - А зачем он вам? Хосок мнётся с минуту, пытаясь придумать достойный ответ, которого у него и нет, очерчивая носком кроссовка что-то на полу, выложенном плиткой. - Я.. Его знакомый, да, эм, и мы не успели обменяться номерами. Сокджин недоверчиво приподнимает бровь и усмехается. - Кому как не мне знать, что у Юнги нет знакомых. Как Вас зовут? - Хосок. - Что ж, Хосок, вы внушаете мне некоторое доверие. Но будьте уверены, если Вы тронете пальцем Юнги, я собственноручно Вам его оторву, натравлю полицейских ищеек и не оставлю живого места, уву. - Вы... - Можем на 'ты'. - Ты использовал в речи 'уву'...? Ладно, это неважно, я понял тебя. Так где мне найти Юнги, - Сокджин на это криво улыбается, в очередной раз усмехнувшись. Юнги сидел на лавочке и смотрел на людей, снующих рядом. В отличие от них он был более несуетливым, спокойным, в его взгляде и действиях чувствовалась размеренность. Он пронизывал взглядом каждого проходящего, но этот взгляд не излучал ничего. Его губы ни разу не дрогнули при Хосоке в улыбке. Он не видел эмоций от Юнги, кроме той, где он хмурится раздражённо и хочет уйти. Чон снова грустно вздыхает и пытается отогнать неприятную мысль. Он видит Шугу. Его мятные волосы слегка колышутся из-за ветра, взгляд устремлён куда-то вперёд, рядом с ним лежит тетрадь, поза расслабленная. Этот парень явно не хотел бы, чтобы ему мешали. Но Хосок уже проделал этот путь, отступать будет глупо. Или глупо будет не сдаваться? Парень подходит бесшумно к Юнги и кладёт тому неуверенно руку на плечо, от чего мятноволосый вздрагивает и пугается внутри до чёртиков. Его непоколебимый вид не выдаёт ту кучу отборных матов, что уже вертелись на языке. Он осторожно оборачивается и, увидев Хосока, хмурится, порываясь встать, но всё та же рука не даёт ему встать. - Не убегай, ладно? Сокджин сказал мне, где тебя найти. - Сокджин. - Юнги шипит это сквозь зубы, но не уходит, недоверчиво посматривая на парня, который садится рядом, нарушая его покой и личное пространство. Ему бы по-хорошему бежать от сумасшедшего, но любопытство одолевает, как глупого героя из фильма. - Я так и не представился в нашу первую встречу. Меня зовут Хосок, - и протягивает Юнги руку, выдавливая из себя самую свою лучшую и сокровенную улыбку, на которую только способен для этого парня. Шуга лишь недовольно и скептически посматривает на протяную руку и не шевелится. Хосок неловко откашливается и убирает руку. - Ты, наверное, думаешь, почему я здесь.. - Чон в поисках ответа смотрит в чужие глаза, как и в прошлый раз сталкиваясь с равнодушием, но продолжая, - Я здесь, чтобы извиниться. Юнги, Шуга, я не знаю о тебе ничего, но я бы хотел извиниться за то, что был так настойчив, ведь я даже не знаю, как ты относишься к подобному. Мне жаль, что я так нагло ворвался в твою жизнь и перевернул с ног на голову. Я надеюсь, что ты примешь мои извинения и поймешь, что я не псих или фрик какой-нибудь, не слежу за тобой, это чистая случайность. Шуга молчал минуты две, обдумывая что-то. Его лицо не выражало ничего, но он точно думал. Вдруг он резко усмехнулся и посмотрел как-то более открыто, иронично. - Самоуверенно предполагать, что ты перевернул мою жизнь с ног на голову. Но напугать меня ты всё же смог. Хосок не смог удержать счастливой улыбки, рвущейся наружу. И, о Боже, Юнги улыбался. Тот самый Юнги. И его улыбка не была похожа на ту, что из сна. Эта намного лучше. Она выбивала землю из-под ног и утягивала за собой в неведомые глубины. От неё не хотелось отрываться. Глаза бездонные, улыбка чарующая. Словно миллионы фейерверков сейчас взрывалось в груди Хосока. Он почти не знал этого парня, но так много думал о нём последнее время и сейчас, увидев простую улыбку, был так счастлив. Эта и правда лучше, чем во сне, она настоящая. - Извини, я не хотел, - виновато улыбнувшись Хосок посмотрел на Юнги, но тот ничего не ответил, поэтому Хоби решил сам разговорить его. Ему было интересно узнать о Юнги. Почему два раза соврал об имени, как живет, кто он. - Так тебя зовут не Сокджин. И не Шуга. Кто же ты? - посмеивается неловко, всё ещё боясь, что Шуга уйдёт, но тот не уходил и Чону даже на миг показалось, что в беспристрастном взгляде Юнги проскочила заинтересованность. Наверное, точно показалось. - Я не Сокджин. - Но и не Шуга. Ты соврал два раза. - Я не врал. - Но как же... - Я не говорил тебе, что меня зовут Сокджин, ты посмотрел на мой бейджик и сделал выводы. А про Шугу я тебе сказал правду. - Но тебя ведь зовут Юнги? - казалось, голова парня кипела, мысли одна за другой как на проезжающем поезде быстро мчали в голове. - Да. - Не понимаю. - Шуга - это мой псевдоним. - Псевдоним? Ты писатель? - Близко. Я сочиняю музыку и пишу тексты. - Так ты... Композитор... - сразу стало ясно, почему он везде носил ту тетрадь и что писал. Шуга открывался с новой стороны, это было просто невероятно. - Вот как... Я... Восхищён. - Восхищён? - Юнги усмехнулся, - Ты же даже не видел, что я пишу. - Я... Мне почему-то кажется, что я бы не разочаровался. Можно взглянуть? После некоторых раздумий, Юнги неуверенно протянул свою тетрадь с текстами и наблюдал за каждым вздохом и взглядом Чона, пока тот переворачивал листы потрёпанной тетради. - Это просто потрясающе. Почему ты ещё не известен? - Хосок выглядел воодушевлённым, искренним и вместе с тем негодующим. Тексты были великолепны, заслуживали внимания, но оставались в тетрадь Юнги, неизвестные. Его вдохновила каждая строчка, ему показалось, что подобные тексты достойны большего внимания и огласки, потому что они воистину шедевральны и написаны рукой талантливого человека, который умеет вот так красиво выражать свои мысли через музыку и написание. И это написал - Шуга, человек перед ним. Он талантлив. Он потрясающий. И он... Хосок понял это только сейчас, напоминает ему любимое море с его спокойствием и безмятежностью, красотой и глубиной, лёгкими покачиваниями волн. За ним хочется наблюдать вечно. Такой размеренный, красивый... Да, красивый. Его волосы, глаза, та улыбка, ухмылки. Он восхитителен. Чон заметил, как его сердце стало быстрее отбивать ритм и как в нём поползли ощущения, будто в нём зарождался бутон, открывающий понемногу свои лепестки, как Юнги открывается постепенно Хосоку. Они говорили час или около того и Чону было комфортно, он не жалел. Жалел лишь, что Шуга тогда не согласился пойти с ним в кафе, они бы познакомились раньше. Хосок не хотел прощаться с новым знакомым, но Юнги встал, чтобы уходить, задерживать его парень не имеет никакого права, он лишь протянул руку для пожатия, улыбнулся ему со всей теплотой и понадеялся на новую встречу с Мин Юнги. Парнем с мятными волосами и тетрадкой, испещрённой аккуратным почерком.