Один единственный

Всё началось в тот жаркий летний день, когда я вернулся из командировки. Весьма выгодный клиент, которого мы довольно долго обхаживали, и который, наконец, согласился на наши услуги, рвал и метал, и грозился расторгнуть договор. Он заказал и одобрил определенный дизайн своего дома и, конечно же, пришёл в ярость, когда обнаружил, что ремонт начался по совсем иному проекту. Хорошо ещё, что вовремя заметил. Мне пришлось извиняться, уговаривать, идти на уступки. А так как клиент человек деловой и постоянно находился в разъездах, то пришлось догонять его в другом городе. В общем, из вынужденной командировки я вернулся примерно в таком же настроении, в каком прибывал и клиент: в злом и раздражённом. С вокзала я сразу поехал в офис дизайнерского агентства «Рич». К работникам не заглянул, а прямиком прошёл в свой кабинет. Молодая секретарша Ирина, как обычно, приветствовала меня вежливой улыбкой. – Вам заварить травяной чай с ромашкой, Роман Игоревич? – оценила девушка мой хмурый вид. За три года Ирина уже выучила и мои предпочтения, и мой характер. – Да, пожалуйста, – согласился я и захлопнул за собой дверь. С большим трудом избежал я скандала. И с большими скидками. Выгодный клиент оказался уже не таким выгодным. И всё же лучше так, чем выплачивать неустойку. Только-только моё агентство обрело репутацию надёжного, честного партнёра, как образовалась столь неприятная проблема. Расстегнув пиджак, я сел за свой рабочий стол и включил компьютер. Расслабляться ещё рано, сначала нужно завершить дело. Ирина вошла в кабинет, принесла на подносе чашку горячего зелёного чая. – Поездка удачно прошла, Роман Игоревич? – поинтересовалась моя помощница, поставив передо мной чашку. – Если не считать мои измотанные нервы, то удачно, – ответил я. – Клиента сохранили, а вот репутацию, не знаю. – После завершения ремонта, клиент, несомненно, останется доволен, и репутация не пострадает. – Твои слова да Богу в уши. – Вот, Роман Игоревич, посмотрите потом, пожалуйста. – Ирина положила рядом с чашкой серую папку. – Что это? – насторожился я. – Личное дело нашего нового сотрудника. Я не просто нахмурился, я готов был зарычать, как разъярённый пёс. – Алёна Сергеевна опять принимает решения самостоятельно?! – напряглись мои нервы. – Она ваш зам и главный бухгалтер... – Ирина, как всегда, всех защищала. – Вы же знаете, как нам нужен хороший дизайнер... – Вот именно, хороший дизайнер! Здесь ключевое слово «хороший». А та девочка, которую она без меня приняла, в первую же неделю перепутала заказы и принесла нам убытки! – Я аж по столу хлопнул от негодования. – Только её уволили, только я за порог, она опять за своё! Алёна у себя сейчас? – Да, у себя... Но... Роман Игоревич, на этот раз специалист действительно отличный, и Алёна Сергеевна побоялась его упустить, потому и взяла на себя ответственность принять его в штат. Здесь его резюме и работы. Взгляните, пожалуйста, прежде чем идти к ней. – «Его»? Мужчина? – Я так и быть раскрыл папку. – Молодой человек весьма приятной наружности, – и Ирина прямо расцвела. Видно, его внешность и впрямь была впечатляющей. – Мне нужна не наружность, а умение, – проворчал я. – Между прочим, он раньше работал у наших конкурентов в «Акварели». – И почему ушёл? – Говорит, его там обманули с зарплатой. Я пробежал взглядом резюме, просмотрел некоторые работы по дизайну интерьера. Похоже, на этот раз в дверь моей фирмы и вправду постучался талантливый художник. Ещё и от конкурентов переметнулся. Ладно уж, поговорю с Алёной потом. Сначала взгляну на своего нового сотрудника. – Петров Алексей Викторович... двадцать семь лет... Петров Алексей… забавно… – Что забавно? – не поняла Ирина. – Да так, ничего, – отмахнулся я. – Он сейчас на месте? – Да. – Пригласи. Тоже проведу с ним собеседование. Я снова просмотрел работы молодого дизайнера: оригинальность решений интерьера, слаженная цветовая гамма успокоили мои переживания. Кажется, сейчас Алёна приняла того, кого надо. Конкуренция на рынке услуг росла, клиенты становились всё капризнее, особенно денежные, так что хорошие специалисты мне были очень нужны. Сначала дверь открылась, и только потом в неё постучали. – Добрый день. Вызывали? Я поднял голову и взглянул на вошедшего молодого человека. Память немедленно запестрела яркими картинками из моего прошлого. Вернее из одного года этого прошлого. – Лёшка? – Узнал? – улыбнулся парень. – Я думал, не признаешь, столько лет прошло. Алексей Петров... И почему сердце сразу не ёкнуло? Мне показалось забавным, что жизнь меня снова столкнула с человеком с таким именем, но почему же сердце не подсказало, что это не другой человек, а тот самый? Как же мне было не узнать Лёшку? Я часто вспоминал его лицо, наше общение. Очень часто. Чаще, чем обычно вспоминают бывших друзей. Выйдя из-за стола, я подошёл к Алексею, пожал его протянутую руку. – Не так уж сильно ты изменился, чтоб не узнать. Хотя… вырос, возмужал... – Я никак не мог перестать рассматривать знакомое и всё же изменившееся лицо. – Да и ты стал таким солидным... Не просто Ромка, а Роман Игоревич, директор. Мне было принято, что Алексей меня тоже разглядывал и не спешил отнимать руку. – Да, хозяйничаю здесь. Ты знал, что устраиваешься в мою фирму? – Нет. – Алексей всё же разнял наши руки. – Я просто искал работу и нашёл объявление от агентства «Рич». Принимала меня женщина... – Алёна, она мой заместитель. – Лишь когда стал подписывать документы, то увидел имя директора. Значит, ты сам фирму создал? Я думал, отец тебе отдаст свою. – Там всё сложно было, – махнул я рукой и предложил нам присесть. – Возникли финансовые проблемы, и оказалось проще закрыть фирму и на её основе создать новую. Что мы и сделали. Открыли агентство на моё имя, я назвал его «Рич», то есть Роман Игоревич Чилимский. Сам слежу за бизнесом, а отец мне помогает за кулисами. – Понятно. После института сразу в директора, как и планировал? – Ну не сразу. Пару лет у отца поработал дизайнером и планировщиком. Так что опыт поднакопил. Да, наверно, твои коллеги обо мне уже всё рассказали? Они любят перемывать мне косточки. – Да, это им нравится, – коротко рассмеялся Алексей. – Рассказали, что ты женат. – Да... женился полтора года назад, – подтвердил я. – И скоро станешь папой. – Через четыре месяца, – вновь кивнул я. Мне отчего-то стало очень неловко обсуждать с Алексеем мою личную жизнь. Кажется, я даже смутился и от этого отвёл взгляд. – А ты? Как ты живёшь? – перевёл я тему. – У меня всё отлично. Бабушка мне оставила в наследство квартиру, я съехал, наконец, от своей семьи. Живу свободно, ни от кого не завишу. – Один? – Один. Я же говорю, живу свободно. – Но наши девушки уже приметили тебя. – Я заметил. Жаль, что не оправдаю их надежд. – Так ты... по-прежнему предпочитаешь заводить отношения с парнями? – Да. – Но сейчас один? – Недавно расстались. Наверное, я почувствовал, что встречу тебя. Вот теперь моё сердце ёкнуло. Значит, и Лёшка вспоминал обо мне... о нас... Значит, что... – Но не переживай, – добавил Алексей, – я не стану фамильярничать при посторонних. Впрочем, он всегда любил ставить меня в тупик подобными эдакими фразами. – Я не переживаю, – улыбнулся я. Неловкость быстро преобразовалась в смущение. В чувство, которое меня заставлял испытывать только этот человек. Только он, один единственный. Дабы не выдать своего смущения (хотя, Алексей, скорее всего, его заметил), я встал и отошёл к рабочему столу. – У тебя очень хорошие работы, – взял я в руки серую папку. – Сначала я хотел отругать Алёну, что приняла работника без моего ведома. Но теперь готов выписать ей премию. – У меня, между прочим, красный диплом. – О! Ты всегда был умным мальчиком. Даже у меня не красный. – А ты всегда был прогульщиком. Я повернулся: голубые глаза смотрели с лёгкой усмешкой. И вот этот взгляд, который я порой принимал за кокетство, я тоже очень часто вспоминал. Он меня поддерживал в минуты грусти, в минуты душевного холода. И вот я вижу его снова. – В «Акварели» тебя действительно обманули с оплатой? – спросил я. – Не совсем. Я работал над одним проектом и посоветовал клиенту более дешёвый, но не менее качественный материал, а фирма не согласилась менять смету. В результате клиент отказался от её услуг, а меня лишили зарплаты. – То есть, там у клиента ограничен выбор? – Можно сказать и так. Не многие же люди разбираются в материалах, они видят только внешнюю сторону ремонта, с таких сдирать денежки проще. Но тут попался заказчик знающий. Я это сразу понял, а потому и не стал ничего навязывать, наоборот, посоветовал, как можно сэкономить. А директору не понравилось. – Ясно. Но мы здесь так не поступаем. Для нас желание клиента – закон. Хотя с некоторыми, конечно, бывает нелегко. Тебе задание уже дали? – Нет пока, ждали начальство. Пока я вникаю, кто чем занимается, помогаю... На подхвате, так сказать. – Ну понятно. Тогда я тебе дам один заказ, – я снова отвернулся к столу и в стопке папок на углу принялся искать нужную, – квартира 250 квадратных метров, капитальный ремонт, клиентка не жадная, есть, где разгуляться таланту... Вот только... Я вдруг почувствовал, спиной почувствовал, как Алексей приблизился ко мне сзади. Близко, очень близко, разве что не касался меня. Мне даже показалось, я ощутил его дыхание на своей шее. Сердце замерло, а после издало гулкий удар. Лёшка... Неужели он намерен попытаться возобновить наши... наши отношения? Медленно, будто боясь спугнуть чудо, я повернулся к парню. Я ещё не знал, что предложит Алексей, и как я отвечу. Я даже не был уверен, нужно ли вообще что-либо воскрешать... Однако когда я обернулся, то почувствовал себя полным идиотом. Алексей и не думал ко мне подходить. Он по-прежнему сидел на стуле. Более того, он даже не смотрел в мою сторону, а рассматривал кабинет. Казалось, ему вообще нет до меня дела. Да и до наших некогда близких отношений тоже. Та фраза... Несомненно, он бросил её лишь для того, чтоб меня смутить. – Вот только она хочет быстро всё сделать, – закончил я свою рабочую мысль. – Месяца за два максимум. – За два, так за два. Сделаем. – Алексей, наконец, отвлёкся от осмотра достопримечательностей кабинета и взглянул на меня. – Не переживай, обслужим дамочку по высшему разряду, чтоб хвастала перед подругами и наслаждалась их завистью. И Алексей выдал ту самую полную обаяния улыбку, которая так раздражала мою ревность. Подойдя к парню, я отдал ему папку с заказом. Очевидно поняв, что разговор закончен, Алексей встал, поправил костюм и направился к выходу. И это всё? «Как дела?» и «Будет сделано, босс!». Отныне между нами только такие отношения? Похоже, что так. – Удачи! – пожелал я. – Если возникнут вопросы... – Уточню их у дамочки! – помахал мне ручкой мой новый сотрудник и скрылся за дверью. Характер у Лёшки совсем не изменился. За видимым образом пай-мальчика по-прежнему прятался шаловливый бесёнок. Почему у меня вдруг появилось ощущение, что он ко мне приблизился? Я надеялся на это? Желал этого? Желал, чтобы восстановились наши отношения, которые возникли тогда, в школе? Но зачем они нужны сейчас? Алексею понятно: он свободный, он гей... А мне-то к чему? Удовлетворить ностальгию о бурной юности? Я женат, женой доволен, скоро стану отцом; свой бизнес, дом в достатке. Стоило ли всё это подвергать опасности разрушения ради нескольких поцелуев, которые, возможно, и не принесут ожидаемой радости? Конечно, не стоило. К тому же, по сути я считал себя натуралом. Ни до, ни после Алексея у меня парней не было. Он такой один единственный, кому удалось увлечь меня в постель. Я вернулся за стол и уселся в рабочее кресло. Хватит воспоминаний, необходимо доделать работу. Постепенно душевная дрожь пройдёт, сердце забудет ритм некогда пережитых чувств, и я стану смотреть на Алексея лишь как на давнего друга юности. Спокойно буду общаться, спокойно смотреть на него. Даже руку смогу спокойно пожать. Я загрузил рабочую программу, открыл таблицу заказов. Просто Лёшка слишком внезапно объявился. Я был не готов к нашей встрече, потому и встрепенулись чувства. Слишком резко ворвался в мою жизнь. Снова слишком резко. Как и тогда, десять лет назад. Я откинулся на спинку кресла. Тот день хорошо сохранился в моей памяти. Одиннадцатый класс, второе сентября. Да, именно второе, потому что первое я всегда прогуливал. Терпеть не мог торжественные линейки и нудные уроки мира. Учебный день уже подходил к концу, когда на очередной перемене (возможно, последней) я увидел шагающую по коридору незнакомую личность. Я бы и не обратил на парня внимания, так как общался с друзьями, да только стоявшие рядом одноклассницы внезапно дружно ахнули и зашептали: «Это он, смотри. Да, это он. Правда, хорошенький? Ага, милашка!» Вот я и обернулся поглядеть, кем это они так восхитились. Личико парня и действительно было из разряда «хорошенький»: гладкие черты лица, округлый подбородок, чётко очерченная линия губ, нос не острый и с небольшой горбинкой. Нельзя было назвать его женоподобным, скорее... сейчас бы я определил, как лицо ещё не повзрослевшего юноши. Словно милый котёнок, который однажды превратится в красавца гепарда. Походка лёгкая, спина прямая, фигура стройная... Опять же, то была фигура юноши, но ещё не мужчины. Надо же, как я всё отлично помню! Его тёмно-русые волосы тогда были стрижены не коротко и имели немного неряшливый вид. Его глаза... Я увидел глаза парня, когда он повернулся на не слишком тихие восторги наших девчонок. Глаза его с годами не изменились: немного раскосые, словно у лисы и голубые, словно аквамарин. Повернулся и улыбнулся. Улыбка с лёгкой надменностью, в глазах искорка кокетства. Кажется, уже тогда он отлично осознавал, какой мощной силой обладало его обаяние. И меня это... это обаяние… в тот момент задело какой-то нерв внутри меня… А улыбка… Как сейчас помню, она меня тогда буквально взбесила. До сих пор не могу сказать, почему. Возможно, приревновал наших девчонок, возможно, позавидовал его популярности, а возможно... Нет, не знаю. – Кто это? – рявкнул я, провожая парня неприязненным взглядом. – Новенький. В 10«Б» класс распределили, – ответил один из друзей, который, по-видимому, тоже не был рад появлению в школе красавчика. И вот тогда, именно тогда я бросил фразу, которая впоследствии и определила моё поведение по отношению к новому парню: – Слишком сладкий. На девчонку похож. Или на гомосека. Я понятия не имел, как выглядит настоящий «гомосек», но знал, что это нечто мерзкое и неправильное, и дал парню именно такую оценку. Новенький меня раздражал, и мне захотелось сделать его как можно хуже. Подростки – жестокие эгоисты. И я был таким же. Сейчас внешне Алексей немного изменился: черты его лица заострились, плечи стали шире, кажется, и в росте прибавил, волосы потемнели. Что и говорить, юноша превратился в мужчину. Но глаза и улыбка остались прежними. Я вернулся к таблице, выбрал нужный заказ, открыл договор. Нужно внести изменения в контракт и рассчитать новую сумму работ. Я не интересовался новым учеником. Но о нём много говорили, особенно девчонки. И вскоре я узнал, что его звали Алексей Петров, переехал с семьёй из другого района города, имел старшую сестру, являлся круглым отличником и хорошо рисовал. Весь такой до противности положительный. Однако по-настоящему раздражать меня он стал чуть позже. В нашей школе имелась изостудия, которую я уже несколько лет посещал. Однажды я подошёл к доске объявлений, чтобы узнать расписание занятий в студии. Перед доской среди нескольких ребят, я увидел и Алексея, который тоже что-то высматривал в развешанных бумажных листах. Я мог встать рядом, посмотреть информацию и уйти. Да только мне вдруг захотелось показать «красавчику», что далеко не все млеют от общения с ним. А, возможно, просто решил выпендриться перед другими. Довольно грубо я оттолкнул парня и высокомерно прошипел: – Подвинься, щенок... Алексей устоял на ногах, взглянул на меня и, к моему удивлению, усмехнулся: – А ты, типа, Волчок-Серый бочок? Типа, зубки режутся? Его ответ вызвал смех у окружающих. И меня это здорово разозлило. Я не был грозой школы, меня не боялись, и всё же имел достаточно уважения, чтоб никто не смел надо мной смеяться. Да и шутка дурацкая, совсем не смешная. Я пытался убить противника взглядом, но тот почему-то не умирал. Лишь нахально смотрел на меня своими лисьими глазами, а потом просто развернулся и пошёл прочь. Да, думаю, именно тогда я решил, что ненавижу его. С трудом разогнав воспоминания, я углубился в расчёты. Математика никогда не была моей сильной стороной, поэтому нужно сосредоточиться. Но тут дверь открылась, и в кабинет осторожно заглянула молодая женщина в строгом костюме. – Добрый день, Роман Игоревич. Вы не заняты? Ирина сказала, что вы желали со мной поговорить. Алёна была старше меня на шесть лет, но всегда обращалась ко мне с почтением нижестоящего. Соответственно, и я не смел говорить с ней на «ты». – Да, проходите, Алёна. Здравствуйте, – пригласил я. – Вы, наверное, по поводу нового сотрудника... – Ирина замялась, неуверенно прошла в помещение. Однако вдруг встрепенулась, распрямила плечи и выпалила. – Если честно, я вам звонила. Несколько раз. Вы не отвечали. А мальчик сказал, что ответ ему нужен сразу, так как у него есть и другие варианты. Я когда увидела его... его... «Глаза?» – мысленно угадал я. – ...эскизы, – увернулась Алёна, – его мастерство, то поняла, какой он талантливый... какой... какой... «Милый и обаятельный», – вновь догадался я. – ...профессионал своего дела, что решила снова взять на себя ответственность. И что бы вы ни говорили, считаю, что поступила правильно. – А я ничего и не говорю, – спокойно отозвался я, выслушав оправдательную речь. Давно, очень давно я не испытывал этой ревности. Не к тому, что Алексея считают красивее меня, а к тому, что его признают лучшим. Причём хвалят его таланты прямо при мне, смотря мне в глаза. С октября Алексей тоже стал посещать уроки в изостудии. Так что мне пришлось видеться с ним чаще, чем хотелось. Преподавала нам... Кстати, тоже женщина, хотя и в возрасте. Анна Никитична. Опытная художница со стажем, и не было такого художника или стиля, о которых бы она не знала. Часто Анна Никитична подходила к Алексею и задумчиво наблюдала за его работой. Иногда что-то спрашивала, иногда делала замечания. А иногда, будто сама себе тихо произносила: – Это же надо, как гармонично получается сочетать несочетаемое... Определенно неординарный талант... Женщина и других учеников не обделяла вниманием, но к Алексею проявляла больший интерес. И это было заметно. Особенно мне, к которому ещё год назад она относилась точно так же. Я искренне считал себя её любимым учеником, и тут появился некто, натянувший на себя моё одеяло. – В этом году, вы не планируете отправлять мою работу на конкурс? – как-то спросил я Анну Никитичну. – Всё зависит от твоей работы. Если она будет интересная, то почему бы и не отправить. – Но вы сейчас много времени уделяете Петрову... – Ты уже многое умеешь, а Лёше нужно учиться. – Чему? Вы же называете его чуть ли не уникальным талантом! – Переживаешь, что он станет лучше тебя? – Анна Никитична даже улыбнулась. – Опасаешься конкуренции? – Вот ещё! – не убедительно фыркнул я. – Не зависимо от того, кого я хвалю, а кого ругаю, для меня все мои ученики равны. Чья работа будет лучше, ту и предложу на конкурс. Старайся и выиграешь. Я перестал быть любимчиком, я перестал быть лучшим. И злость на новенького росла ещё больше. Он меня настолько раздражал своим существованием, что я не мог спокойно даже слышать его имя. – Разве вы услышали упрёки, Алёна? Напротив, я считаю, что вы поступили правильно, приняв парня в нашу компанию. – Ох, как хорошо, – выдохнула молодая женщина и даже присела на стул. – Он нам всем так понравился... Ещё бы. – С Алексеем нам действительно повезло. И я ему уже отдал один из заказов. Алёна окончательно повеселела. – Ира сказала, что и конфликт с тем клиентом улажен? – Да, удалось его задобрить хорошей скидкой, – подтвердил я. – И кстати, раз уж вы зашли, не поможете ли рассчитать новую сумму? Сами знаете мою «дружбу» с математикой. – Да с удовольствием, Роман Игоревич! Дома, как и обычно, супруга встретила меня улыбкой и поцелуем. Катерина мне нравилась. Не скажу, что женился на ней по великой страсти, но всё же любил её. С ней я чувствовал себя спокойно и надёжно. Катерина обладала всеми необходимыми качествами хорошей жены, и я посчитал брак с ней весьма выгодным для себя, как для мужчины. К тому же она меня любила. По крайней мере, каждый день признавалась мне в этом. В нашей семье каждый из нас имел свою область ответственности. Я зарабатывал деньги, Катерина вела хозяйство. Мы оба считали это правильным, нас обоих такое положение устраивало. И так как оба исполняли свои обязанности качественно, то и ссор между нами не случалось. (Ну, почти не случалось.) Разве нужно это разрушать? Глупые, нелепые мысли. К тому же, возможно, Алексей и не желает возвращаться к нашим канувшим в прошлое отношениям. «И я не желаю. Нет-нет, не желаю. Это было мимолётное чувство под влиянием проснувшейся памяти». Я вымыл руки и прошёл на кухню, где меня уже ожидал горячий ужин. – Устал? – Катерина наблюдала за моей трапезой с заботой матери. – Больше морально, чем физически, – признался я. – Тебе нужно было с вокзала сразу домой поехать. Отдохнул бы, а завтра уже делами занимался. – Я обещал клиенту, что по приезду сразу отправлю ему новый договор. Необходимо было отредактировать документ. К тому же в офисе есть Алёна, которая помогла мне с расчётами, ибо меня математика приводит в уныние. – Да, Алёна у тебя безотказная помощница, – согласно покивала Катерина. – А ещё она приняла нового работника без меня, я хотел с ним побеседовать. – Ну и как работник? – Весьма толковый парень, опытный. Я бы даже сказал, талантливый. – Парень? Наконец-то. А то принимаешь одних девушек. Я ревную. Уж не знаю, действительно ли ревновала меня Катерина или просто так говорила? Произнося слова ревности, она игриво улыбалась, и её истинные мысли были надёжно спрятаны. Интересно, Катерине понравился бы Алексей? Женщинам он всегда нравился. Я и сам в ту пору выглядел значительно милее, нежели сейчас, и тоже нравился девчонкам. А в старших классах встречался с одной девушкой, у нас вроде как была любовь. Мы гуляли допоздна, много болтали по телефону, целовались и даже переспали несколько раз. Она жила в моём дворе, но училась в другой школе, и меня это очень устраивало: о нас не ходили сплетни, и никто из одноклассников меня не подкалывал. Мои чувства к этой девушке в мгновение погасли, как только она поинтересовалась: – Говорят, что у вас в школе появился парень, который очень красиво рисует... Его, вроде, Алексей зовут. Я помню, как после этих слов у меня внутри моментально всё заледенело. «Хорошо рисует». Почему бы напрямую не спросить, так ли парень хорош собой, как о нём говорят? – Любопытно было бы взглянуть на его рисунки, – продолжала моя девушка. «Хочется взглянуть на него или даже познакомиться», – продолжал расшифровывать я её мысли. – Неужели его работы лучше твоих? «Насколько он лучше тебя?» – Ты считаешь нормальным, прийти на свидание со мной и интересоваться у меня же другим парнем? – спросил я. – Ну, я же просто так, для разговора... Как же... – Не ревнуй, Ромочка. Я и не ревновал, мне просто было противно. – Если тебе так любопытно, то иди и познакомься с ним. Но ещё противнее мне стало, когда буквально через пару дней я увидел свою девушку возле моей школы. В компании двух подружек она стояла неподалёку от центрального подъезда и кого-то высматривала в толпе выходящих из здания учеников. И вряд ли она ожидала меня. Мне бы она, скорее всего, позвонила, сообщила о своём визите. Однако ни звонка, ни СМС я от неё не получал. Конечно, она пришла взглянуть на нового «чудо-мальчика» нашей школы. Её любопытство оказалось сильнее любви. В тот же вечер я сам позвонил своей девушке и сказал, что хочу расстаться. Причину не назвал, но, думаю, она и сама услышала, как холодно звучал мой голос. Я не ревновал, я просто остыл. Интересно, остыл бы я к Катерине, если бы она заинтересовалась Алексеем? С годами его обаяние не утратило силы. Но нет, супруга меня любит и не променяет наше счастье на хорошенькую мордашку. Я в моей женщине уверен. После ужина я принял душ и отправился отдыхать. Я действительно очень устал от поездки, с удовольствием вытянулся на удобной кровати и закрыл глаза. Лёшка, Лёшка... Сколько же нервов я извёл на него! Как он мог меня не раздражать, если портил мне уже не только школьную, но и личную жизнь? Да, я не мог спокойно думать об этом парне, и всё же... И всё же, я искал встречи с ним. Мне нужно было хотя бы раз в день увидеть его. Я не понимал, почему. Возможно, я так подпитывал свою ненависть, возможно, искал доказательства, что он намного хуже, чем кажется. Проходя по коридорам школы, я высматривал 10«Б» класс, а завидев его, выискивал взглядом нужного мне субъекта. Я смотрел на него, тяжело дыша, мысленно называл всякими оскорбительными прозвищами, а потом уходил. А на уроках в изостудии я изводил себя по полной программе: смотрел на Алексея и в мыслях проклинал его обаяние, популярность и талант, меня злило его спокойствие и уверенность в себе. Иногда Алексей тоже смотрел на меня и, перехватив мой взгляд, посылал мне улыбку. И тогда у меня внутри всё взрывалось от бешенства! «Вот, – думал я, – разве один парень может так улыбаться другому парню? Он точно гомосек! Он выдал себя!» Я повернулся на бок и поправил одеяло. Наверное, именно вот так и развивается в людях гомофобия. Возможно, в то время и во мне она тоже пустила росточки. Меня безумно раздражала улыбка Алексея, и всё же... И всё же где-то в глубине души я ждал её. Я настолько привык постоянно думать об Алексее, пусть даже и со злостью, ежедневно видеть его лицо, пусть даже и проклиная, что в выходные дни, когда отсутствовала возможность встречи, я начинал рисовать лисьи глаза, прорисовывать блеск голубых зрачков, пушистые ресницы... рисовать улыбку, спокойную и в то же время таящую в себе едва уловимую усмешку... рисовать локоны русых волос на изгибе шеи... Я не рисовал лицо полностью, а только вот эти эпизоды. Они мне нравились, хотя я себе в этом и не признавался. Я рисовал, потом рвал и выкидывал. Рисовал и рвал, рисовал и рвал... Рисовал и... выкидывал... Рисовал... Рисовал... Рвал... Выкидывал... И рисовал... Я хорошо выспался и следующим утром приехал на работу в весьма бодром настроении. Прежде, чем пройти в свой кабинет, я заглянул к сотрудникам. Учитывая, что я прибыл позже всех, в офисе работа уже кипела. – Всем доброго утра! – приветствовал я. Не дружно, но все поздоровались со мной в ответ. Все девять моих сотрудников. Я задержал взгляд на Алексее – тот что-то печатал на компьютере и был сосредоточен на работе. Как же приятно, что снова есть возможность видеть его, наблюдать за ним. Чисто по-дружески приятно, не более. – Какие-то вопросы ко мне есть у вас? – вновь обратился я. – Нет... Нет... Неа... – закачали головы. И тут вверх взметнулась рука. – У тебя вопрос, Алексей? – Я решил пока придерживаться официального тона. – Не вопрос, – поднялся Алексей, – предупреждение. Роман Игоревич, я сегодня после обеда уйду на встречу с клиенткой. – Тебе уже есть, что ей продемонстрировать? – удивился я. – Нет, но я хочу лучше узнать её запросы. Да и просто взглянуть на неё, определить её вкус, стиль... Чтоб не тратить время на лишние разработки. – Хорошо, я понял. Можешь пойти. – Хитрый, поди, на свидание позвал? – хихикнула одна из сотрудниц. – А работой лишь прикрываешься. – И ничего-то не скроешь от твоих зорких глаз! – поддержал Алексей шутку. – Рискуешь. А вдруг она уродина? – подхватила разговор другая девушка. – С квартирой в 250 квадратов? – воскликнул Алексей. – Любой дурнушке такое украшение добавит шарма. – Какой же ты меркантильный, Лёшенька! Я не стал мешать веселью коллектива и ушёл. Всего несколько дней, а Алексей уже всех очаровал. Ему это удавалось очень легко. Не удивлюсь, если он вообще считает естественным обожание окружающих. Особенно женщин. Войдя в кабинет, я расстегнул пиджак и занял место в своём директорском кресле. Когда мы с ним начали сближение? С какого момента у нас всё завертелось? Вернее, с какого момента завертелось это у меня? Когда нас вызвали к директрисе школы? Нет, раньше. С того случая в мальчишеской раздевалке? Или?... Ну да, первый толчок в сердце произошёл на уроке в изостудии. Уже наступил ноябрь, моя ненависть к новенькому находилась в самом разгаре. Я был занят своей картиной и не сразу заметил, как Алексей подошёл ко мне. Отвлёкся лишь, когда услышал его голос. – У тебя что-то случилось? – спросил парень. – Неприятности? Я повернулся и смерил Алексея неприязненным взглядом: – С чего ты взял? – У тебя слишком резкие мазки, краски яркие, но почти не используешь оттенки. Твои мысли далеки от картины. А от рисунка веет агрессией. – Тоже мне психолог выискался, – фыркнул я. – Картина пишется не только кистью, но и душой, поэтому на ней всё и отражается. Смотри, какой дисбаланс. – И Алексей начал рукой указывать на разные участки рисунка. – Этот объект не главный, но по цвету кажется тяжелее остальных и зрительно сбивает центр композиции. От этого становится неуютно, будто что-то мешает. А здесь, наверху, из-за отсутствия оттенков объект кажется неживым, ненатуральным, что убивает интерес и ко всему рисунку в целом. В тот момент я понял Анну Никитичну: Алексей действительно обладал художественной интуицией, глубоким чувством цвета и линии. Каждое слово, которое он мне говорил, являлось правильным, мне даже не с чем было поспорить. Однако открыто я этого признать не мог. – А может, мне так хочется, – огрызнулся я. Алексей снова задумчиво посмотрел на мою картину и ответил: – Не думаю. Я видел другие твои работы, в них есть жизнь, композиция гармонична, каждая линия на своём месте... А здесь ты просто машешь кистью, как маляр. – Тебе-то какое дело? И тогда Алексей повернулся ко мне, слегка склонился и приблизил свои лисьи глаза, те самые голубые глаза с блеском лукавства, которые я рисовал уже не только дома по выходным, но и в тоскливые часы на уроках ненавистной мне математики. – Не хочу, чтоб ты расслаблялся. Иначе станешь неинтересным соперником. Сказал, развернулся и отправился на своё место. Вот тогда, наверное, и произошёл толчок в сердце. Только я его не заметил, ибо Алексей снова разозлил меня. Разозлил своей правдой, своей уверенностью. И тем, что снова последнее слово осталось за ним, как и в тот раз, у доски объявлений. Так разозлил, что я взял кисть и перечеркнул предательски выдавший мои чувства рисунок. С того урока я ушёл рано. Настроение было паршивым. Даже дома матери тогда ответил не слишком вежливо. После обеда я закрылся в своей комнате и сделал вид, будто занят домашними уроками. Сам же взял в руки альбом и карандаш. Да, именно в тот день я впервые нарисовал лицо Алексея полностью: лисьи глаза, чёткая линия бровей, лёгкая усмешка на губах, небрежные пряди на лбу, вдоль висков, на шее... ворот рубашки расстёгнут... Я накладывал тени, прорисовывал мелкие штрихи, дополнял линии... Я рисовал и рисовал, пока... Пока, наконец, портрет не стал идеальным. Словно фотография, а не портрет. Я мастер. Безусловно, я мастер в рисовании. Алексей увидел во мне соперника по мастерству. Он посчитал, что рисует если не лучше меня, то уж точно не хуже и пожелал стать первым. Я тоже видел Лёшкины работы и понимал, что завышенной самооценкой парень не страдал. Но всё равно мне он проиграет, я в этом не сомневался. Мои родители были профессиональными дизайнерами, родители мамы – реставраторы, а дед моего отца рисовал портреты на заказ. У меня любовь к живописи перемешалась с кровью. К тому же я учился художественному ремеслу почти семь лет. А Алексей – обычный самоучка, хоть и талантливый. Ему меня не одолеть. Я смотрел и смотрел на портрет, периодически добавляя одному мне видимые точки, растирая пальцем одному мне видимый лишний штрих. Возможно, именно в тот момент, когда сознание было слишком занято созданием совершенства, моя душа, наконец, выставила на свет то чувство, которое я усердно старался не замечать. Вернее, тщательно блокировал его выход из бездны подсознания в реальный мир. И вот это чувство вырвалось наружу. Не на уроке, а вот тогда, в тот самый момент ощутимо вздрогнуло сердце! Алексей мне нравился. И именно за это я его ненавидел. Он мне нравился, я постоянно думал о нём. Мне хотелось видеть его всё больше, всё чаще, поэтому я и искал с ним встречи, поэтому и рисовал его глаза. Поэтому и раздражался всё сильнее и сильнее. Ведь мне не должен нравиться парень. Алексей симпатичен, безусловно, но он парень и даже красивым не должен мне нравиться! И всё же он мне нравился. Неужели и я попал под гипноз его обаяния? Нет-нет, со мной не должно подобного случиться. Я нормальный, я совершенно нормальный парень. Мне нравятся женщины, мне нравится женское тело. Я не такой, как Лёшка. Я не гомосек! Мне очень хотелось разорвать созданный мной портрет, однако, я продолжал смотреть на него и лёгкими прикосновениями пальцев доводить рисунок до совершенства. Лёшка... Как же мне было трудно не признавать правду, которую я сам же себе и открыл. Я злился на себя, злился на Алексея, злился на весь мир. А ещё злился на то, что Алексей нравился всем вокруг. Все восхищались и его внешностью, и его способностями, и его талантами. Разве он настолько хорош? Разве он достоин такого обожания? Если мне нельзя им открыто любоваться, то пускай и другие разочаруются в нём! Вот так я тогда рассуждал. Совсем, как ревнивая дура. Дабы ещё больше втоптать Алексея в грязь, а возможно, чтоб доказать самому себе, какой Лёшка отвратительный человек, я пустил о нём слухи. Подойдя к группке девчонок, провожающих Алексея мечтательными взглядами и вздохами томления, я, как бы между прочим, обмолвился: – Дурочки вы, он же мальчиков любит. – Нет, не правда, – не верили мне поначалу. – Это всё сплетни. Он обычный парень, всегда среди девочек... – Потому и среди девочек, чтоб скрыть свою истинную натуру. А я сам лично видел, как он шёл с парнем и держал его за руку. Ну и вообще, не по-дружески приближался к нему. – Да не может быть! – зарождалось сомнение. – Не хотите, не верьте. Только потом не пожалейте о своих вздохах в сторону «Голубого мальчика». И сарафанное радио заработало. Уже через пару недель к Алексею Петрову прочно прилипло прозвище «Голубой мальчик». Я нервно встал с кресла и отошёл к окну. Как же стыдно. До сих пор мне стыдно, едва вспоминаю своё поведение тогда. Наверное, я действительно ревновал. Мне хотелось, чтобы Алексей стал изгоем, чтобы больше никто с ним не разговаривал, никто не восхищался им. Чтобы и мне он перестал нравиться. Из окна я увидел, как Алексей вышел из офиса и направился в сторону автобусной остановки. У него разве нет автомобиля? Неужели ещё не накопил на машину? Или не умел водить? Стройный, походка лёгкая, взор ясный. Он обязательно очарует клиентку, она подпишет с ним любой контракт. Алексей такой один единственный, чьё обаяние неисчерпаемо. И неуязвимо. Тогда этому обаянию тоже удалось победить дурные слухи. Я не знаю, как Алексей оправдывался, и оправдывался ли вообще, но с ним по-прежнему продолжали дружить, а девчонки по-прежнему вздыхали ему вслед. Хотя прозвище «Голубой мальчик» за ним сохранилось. Да и мне Алексей не смог разонравиться. В школе я продолжал искать с ним встречи, а возвращаясь домой, открывал свой альбом и смотрел на рисунок. И если в школе я позволял себе лишь злобно коситься на парня, то дома мог любоваться его лицом сколь угодно долго. И вздыхать, как те самые девчонки. Разум ещё боролся, но сердце пропиталось чувством и более не вздрагивало, а лишь тихонько ныло при виде лисьих глаз. Слухи об Алексее ещё бродили, но начинали затихать. Моя затея не удалась. Может быть, и к лучшему. Однажды я, как и обычно, первым покинул класс физики. Этот предмет я «любил» примерно так же, как и математику, потому, едва заслышав звонок на перемену, я срывался с места и выбегал из кабинета. После физики по расписанию следовал урок физкультуры, и я направился к раздевалке. Я не знал, что до этого урок проходил у 10«Б» класса. Если бы знал... Даже интересно, если бы знал, то поспешил бы или, напротив, задержался бы? Теперь это уже неважно. Из раздевалки выходили парни. Я чуть подождал и, когда мне показалось, что вышли уже все, зашёл в комнату. Там оказался Алексей. Он стоял босиком на полу, в брюках, с обнажённым торсом, складывал в сумку спортивную одежду. Кажется, был и ещё кто-то из парней... Но если и был, то вскоре ушёл. Я сейчас не помню. Увидев полуобнажённого Алексея, я вообще больше ни на что не обращал внимания. Толчок в сердце? Ну, мягко говоря, оно немного ошалело. Если честно, я не ожидал, что тело стройного юноши будет иметь столь крепкие мышцы, столь рельефную форму. Лично я похвастать такими формами в то время не мог, хотя и щуплым себя не считал. Отличник, он во всём отличник. Содержал в идеальном состоянии не только мозги, но и тело. Алексей не обращал на меня никакого внимания, занимался своим делом, обувал кроссовки. Я же, спохватившись, что разглядываю голого парня, поспешил отвернуться и тоже начал готовиться к переодеванию. И почему именно Лёшка задержался? И зачем мы остались одни в таком месте? Эти вопросы и создавшееся положение начинали злить меня. – Ну ты и капуша, – процедил я и снова покосился в сторону Алексея. – Есть такой недостаток, – неожиданно признал парень. Алексей оставался совершенно спокоен, ответил мне, словно приятелю. И это очень раздражало. – Вот же блин, оказался наедине с Голубым мальчиком, – добавил я в голос брезгливость. – Увидит кто, позору не оберёшься. Одевайся уже скорее! На это ворчание Алексей лишь повернул ко мне свою ухмылочку: – Моё тело настолько тебя возбуждает? М-да уж, если кто увидит... – Что!... Это же надо, так вывернуть мои слова! Я так разгневался, что готов был ударить наглеца! Даже кулак напряг... Но в дверях уже стояли парни из моего класса, и это почему-то меня остановило. А Алексей с видом победителя накинул на плечи рубашку, схватил сумку, пиджак и вот так нараспашку покинул раздевалку. Я до сих пор не знаю, слышали ли одноклассники слова Алексея, но тогда никто из них ничего не сказал по поводу увиденного, не отпустил ни одной язвительной шутки. Наверное, не слышали. Я вернулся на своё рабочее место. Пора прекращать посещать воспоминания, работа долго ждать не станет. И всё же интересно, как выглядит сейчас Алексей без одежды? Однозначно фигура мужчины будет иметь отличия от фигуры подростка. И однозначно в лучшую сторону. Я улыбнулся – какие пагубные и ненужные мысли разыгрались! Совершенно ненужные. Чем же их приглушить? – Роман Игоревич, – зашла в кабинет Ирина и, прикрыв за собой дверь, тоном заговорщика сообщила. – К вам посетитель, клиент. Примите сейчас или просить подождать? Вот, наконец, и повод усмирить мои разрезвившиеся мысли. Работа. Она – спасение от всего. – Не нужно заставлять ждать наших уважаемых заказчиков, – мягко ответил я. – Пригласи и подай, пожалуйста, кофе. Хороший выдался день, удачный. И новый клиент хороший, не капризный, вежливый. С таким приятно иметь дело. Дома, после ужина я уделил время супруге. Посмотрели вместе фильм, обсудили кое-какие житейские вопросы, потом отправились в спальню. Быт и размеренность семейной жизни меня не вводили в уныние. Напротив, после суетного, а порой и нервного трудового дня я имел возможность отдохнуть в тишине и покое. Катерина не требовала к себе постоянного внимания, даже позволяла мне побыть в одиночестве, если я в этом нуждался. Да, я выбрал себе хорошую жену. Поцеловав Катерину, я поправил одеяло и пожелал доброй ночи. Уже больше месяца мы не занимались сексом. Не потому, что Катерина запрещала, а потому что я боялся ей навредить. Ведь она была беременна, и я старался обращаться с ней бережно. Супруга меня поняла и ни в чём не упрекала. Так что сейчас, выключив свет бра над кроватью, я просто закрыл глаза и постарался погрузиться в сон. Всё-таки интересно, насколько изменилось тело Алексея, ведь он уже не подросток. Ростом он точно стал выше. Надо бы узнать, занимается ли он каким-либо спортом? Если да, то его тело не менее красиво, чем лицо. В тот день, после случая в раздевалке, Алексей не выходил у меня из головы. И вечером я тоже думал о нём. Злился на себя, заставлял отвлечься, но всё равно думал. И вспоминал, вновь и вновь вспоминал то, что увидел. Нет, меня не возбудил вид обнажённого тела Алексея, это я прекрасно помню. Но это тело мне понравилось. Я даже не отказался бы снова его увидеть. Я мучился от этих дурацких мыслей, да только они настырно застряли в моей голове. Если бы я спокойнее относился к происходящему со мной, то не нервничал бы так, не злился. Но я ещё отчаянно пытался сопротивляться неправильному, ненужному, позорному влечению. Помню, в тот день я очень устал. Устал сам от себя, от своей злости. В кровать рухнул, словно обессиленный, обмяк, словно ветхая тряпка. Закрыл глаза и вспомнил: яркую хитринку в голубых глаз, слегка надменную улыбку, неряшливые волосы, взмах рук, расправивших рубашку... Будто в замедленной съёмке я вновь разглядывал кадры, как Алексей надел рубашку, как подхватил пиджак, небрежно перекинул его через плечо, как широким шагом направился к выходу, и планки расстёгнутой рубашки при ходьбе немного распахивались, позволяя постороннему взору украдкой заглянуть под ткань, увидеть тень на коже, движение мышц... И надо же, такое подглядывание заводило и увлекало больше, чем открытая нагота. Разглядывая эти кадры, я испытал... Да, вот тогда со мной случилось именно то, что и сейчас: эрекция. На полуобнажённое... вернее, на полуприкрытое тело парня. Сейчас-то такая реакция хоть и неожиданна, но приятна. А тогда я был в ужасе. Что это? Эрекция на мужчину? На мужское тело? Этого ещё не хватало! Как мерзко, как грязно! Помню, я тогда сел на кровати и обхватил голову руками. Я не понимал, что происходит. Вернее, понимал, но ни за что не желал этого принимать! Я только-только убедил себя, что Алексей мне нравится исключительно, как человек с приятной внешностью. Исключительно как художнику. Не как мужчина! И не как мужчине! И физического влечения к нему не должно быть! Ни за что! Я не гомосек! И никогда им не стану! Сколько же нервов я себе истрепал! Я уже не столько злился, сколько начинал страшиться факта, что превращаюсь в гея, что захочу любить мужчин, захочу принимать от них поцелуи и ласки. В тот момент мне одна мысль об этом была противна до тошноты. Но сейчас я с удовольствием снова вспоминаю лёгкую походку Алексея, его неотразимую уверенность в своём совершенстве, и его обнажённый торс под распахнутой рубашкой. Следующим утром я пришёл в офис со жгучим желанием увидеть Алексея. Воспоминания раззадорили мой разум, всколыхнули притихшие чувства. Я видел Алексея, когда здоровался с коллективом, парень сосредоточенно работал и в ответ лишь отрешённо кивнул головой, даже не взглянув в мою сторону. Ответственный. А вот я никак не мог сосредоточиться на работе. Желание заглянуть в голубые лисьи глаза не давало мне покоя. Всего-то и нужно было вызвать Лёшку к себе в кабинет, однако, я не мог столь открыто показать свои воскресшие чувства, признаться в ностальгии по прошедшим временам. Да и Алексей не особо стремился к нашему новому сближению. Может, воспоминания потревожили только меня? Может, Алексей вообще обо мне не думает? Может, наши прошлые отношения для него так и остались в прошлом? А может, его напугало известие о моём браке? Какая разница? В любом случае поведение Алексея правильно. Что было, то прошло. Теперь и мы другие, и время другое, и ситуация. Мы можем стать только друзьями, не более. Особенно с моей стороны глупо заниматься восстановлением отношений. Я загрузил программу, открыл таблицу, прописал в ней новые данные. И всё же очень хочется увидеть Алексея. Особенно после столь ярких фантазий прошедшей ночи. Ещё немного подумав, я нажал кнопку селектора и попросил: – Ирина, пригласи, пожалуйста, Наталью ко мне. Со своей сотрудницей я провёл почти сорок минут, передал ей новый заказ, обсудил некоторые аспекты. А после ухода Натальи ещё полчаса занимал себя всякими мелкими занятиями. И только потом снова позвонил секретарше: – Ирина, пригласи ко мне Алексея, пожалуйста. Возможно, я вёл себя глупо, но мне захотелось замаскировать желание встречи под рабочую ситуацию. Просто начальник вызывает подчинённого, ничего личного. Алексей зашёл без стука, прикрыл за собой дверь. Без пиджака, без галстука, ворот рубашки расстёгнут. – Вызывали, Роман Игоревич? – Присаживайся, – пригласил я, указав на стул напротив моего стола. – Наедине можешь называть меня по имени и на «ты». – Можно да? – якобы изумился Алексей. Но потом показал свою хитрую улыбочку. – Но «Роман Игоревич» звучит солиднее. Помнишь, как я в тебя вдалбливал теоремы перед экзаменами? Ты называл меня инквизитором. – Разве такое забудешь! – рассмеялся я, вспомнив наши совместные уроки. – Ты действительно был ко мне беспощаден. – Зато ты не провалил экзамен. Хоть и тройка, но твёрдая. А теперь ты мой начальник. Прикольно. Твоя секретарша не подслушивает? – Нет. – Зря. Я бы подслушивал. Ладно, раз вызвал, значит, есть причина? Причина. Увидеть хотел, перекинуться парой слов вот так по-простому, без свидетелей. Вот вспомнили частичку прошлого, и на душе теплее стало. Наверняка Алексей помнит не только уроки, но и всё остальное. Но можно ли заводить с ним разговор об остальном? Нет. Даже, если и можно, то уж точно не нужно. – Да просто хотел спросить, как прошла встреча с клиенткой? – С клиенткой? Хорошо прошла. Мы погуляли в парке, потом и саму квартиру поехали посмотреть. Говорили о том, о сём... – О заказе... – Естественно, эта тема была в приоритете. Я понял вкус, предпочтения дамочки. Она любит всё яркое и нестандартное, так что классика сразу отметается... У Алексея были узкие кисти рук и тонкие пальцы. Когда он что-то рассказывал, руки нередко ему помогали, совершая неширокие жесты, либо делали акцент на каком-либо слове. Сейчас его руки, несомненно, окрепли, уже не кажутся нежными и хрупкими, как ранее. Прежде, когда Алексей держал кисточку, складывалась видимость, будто она вырастает из его пальцев. А теперь... Интересно, как теперь выглядит Алексей, когда рисует? – ...панорамные окна, а на балконе можно небольшую террасу обустроить. Квартира, конечно, шикарная. Особенно сейчас при голых стенах, помещение впечатляет. Действительно есть, где фантазии разгуляться. Я накидал при ней несколько набросков на скорую руку, и ей понравилось. В общем, направление работы принято... Волосы Алексея заметно потемнели и обрели странный серо-коричневый оттенок. Густые и такие же непослушные. Выражение «волосок к волоску» совсем не про них. Даже при короткой стрижке им трудно сохранять порядок. – ...ей нравится и то, и то. С одной стороны это хорошо, но с другой... Как бы она не стала менять свои решения. Такая женщина... летящая, я бы сказал. И вроде не особо молода, тридцатник точно перешагнула... Но главное, прежними остались глаза. Они мне нравились больше всего. Прежним остался не только их аквамариновый цвет, но и их глубина, их выразительность. И вот эта искорка хитринки, что делала взгляд особенным, интересным. Как здорово, что за десять лет она не погасла. – ...и уговорил её дать нам больше времени: не два месяца, а три с половиной. – По поводу срока она была категоричной. Как же тебе удалось? Пообещал скидку? – Зачем же терять деньги, тем более, когда клиент их не считает? Просто я подобрал нужный тон и озвучил нужные слова, – многозначительно улыбнулся Алексей. Ну да, плюс ещё всплеск обаяния, и дамочка сдалась. – Что ж, отлично. И тебе не придётся торопиться. А то я переживал… – Не переживай. Я быстро работаю. – Хорошо. Держи меня в курсе дел. – Ладно, босс. Алексей поднялся, разговор окончен. Я не хотел отпускать парня, разум лихорадочно искал новый подходящий по теме вопрос, но никак не находил. А Алексей тем временем уже почти дошёл до двери. – Лёша… – Да? – Алексей остановился и обернулся. Вот так бы смотреть на него, смотреть не отрываясь. Согласен даже без прикосновений, лишь бы не отводить взгляд. Какие глупые мечты. – Ты что-то ещё хотел спросить, Ром? Спросить… Да. Помнишь ли ты наши отношения? Помнишь ли, как переплетались наши пальцы, как соприкасались наши губы? Как смешивалось наше горячее дыхание? Хочешь?... Хочешь снова всё это ощутить? Хочешь, Лёша? – Нет, ничего, – одёрнул я сам себя. Боже, как глупо. – О цене… Примерную цену… не оговаривали? – Нет, – ответил Алексей. – Но деньги для дамочки действительно не проблема. Главное, чтобы было не как у всех, что-то особенное. – Ну понятно. Удачи твоей фантазии! Похоже, во мне снова пробудилось желание ежедневно видеть Алексея. Каждое утро я заглядывал к коллективу, чтоб поприветствовать. Я это делал и раньше, но теперь, открыв дверь, я, прежде всего, бросал взгляд на Алексея. А в выходные я даже испытал тоску по нему. Неужели опять начались эти мучения? Дома я достал из дальнего угла своего шкафа старый альбом с моими рисунками. Вот он, тот самый первый портрет Алексея, который я нарисовал десять лет назад. Карандаш немного осыпался, но в целом рисунок сохранил яркость. Лёшка... Сейчас, повзрослев на десять лет, думаю, что если бы я тогда спокойно, с юмором отнёсся бы к факту, что мне понравился парень, и что даже нахожу его сексуальным, то, скорее всего, учитывая изменчивость подросткового характера, мой интерес к нему угас бы достаточно быстро. И остался бы Алексей для меня лишь симпатягой из 10«Б». Это как приобрести ссадину и вместо того, чтоб дать ей быстро затянуться, начать её постоянно вскрывать, прижигать мазями, и в результате получить болезненный нарыв. Вот так и у меня получилось. Я терзал себя, теребил сердце, мучил душу, злился и страдал, и вместо царапины от лисьих глаз получил глубокую любовную рану. Лишь от него, такого одного единственного я так сильно болел. Я слишком серьёзно отнёсся к своему влечению. Оно меня испугало, и я слишком усердно пытался его вырвать из груди. А всего-то и надо было посмеяться над собой, принять ситуацию за глупую шутку юности, и ничего бы не случилось между мной и Лёшкой. Ничего, о чём сейчас я беспрестанно вспоминаю. В том числе и того, о чём вспоминаю с нежностью. Как странно, почему другие парни не попали в плен его обаяния? Почему именно я? И почему больше никто и никогда настолько сильно меня не обаял? – Что это? – подсела ко мне Катерина. – Да вот, достал свой альбом с рисунками, – ответил я, перевернув страницу. – Давно я ничего не рисовал просто так, не для дела. – А, альбом со школьными рисунками? Ты мне его показывал. – Разве? Когда? – Я продолжал листать страницы. – Когда мы переехали в эту квартиру. Мы же вместе раскладывали все вещи. Не помнишь что ли? – Рассмеявшись над моей забывчивостью, Катерина прильнула к моему плечу. – Да, точно, – согласился я. – Ты, кстати, обещал нарисовать картину в спальню. До сих пор жду. – Прости. Деловая жизнь полностью поглотила творческую. Но ты права, нужно заняться. Давай, как-нибудь прогуляемся до магазина, купим холст и краски. – Хорошо. Надеюсь, они не будут валяться. – Постараюсь оправдать твои надежды, – улыбнулся я. Я закрыл альбом и хотел отложить его в сторону, но супруга взяла его себе и начала листать. – Ты очень красиво рисуешь, – произнесла она. – Ты мог бы писать картины и продавать их твоим же клиентам. – Нет, на продажу не хочу. Тем более продавать клиентам. Катерина молча смотрела мои рисунки. На портрете Алексея чуть задержалась, но потом перевернула, ничего не сказала. Вот и хорошо. Я не хотел с ней говорить о парне, объяснять, кто он, и что нас связывало. Утром я пришёл на работу слишком рано. Мой коллектив ещё не весь собрался, и Алексей тоже пока отсутствовал. Жаль. Не факт, что я его увижу в течение всего дня. Я занялся работой, в настроении повисла тоска. Сделал несколько важных звонков, Алёна принесла мне какие-то платёжные документы на подпись. Рутина и скука. Мысли вновь и вновь возвращались к Алексею. Со мной сейчас происходило то же самое, что и десять лет назад, и, как и тогда, я понимал, что эти чувства лишние и не должны существовать. Но, как и тогда, я ничего не мог с собой поделать. Нужно относиться ко всему проще. Да, проще. Это трудно, но необходимо. Сейчас я стал умнее, и сила воли натренирована. Да и разум более серьёзен и не заражён страхом перед неправильными чувствами. На электронную почту поступил ответ по доставке заказанной мебели. Я приободрился. Точно, вот и повод навестить моих сотрудников. Даже настроение поднялось. Проще? Да, нужно относиться проще. Однако раз уж появился повод увидеть Алексея, то почему бы им не воспользоваться? Просто увидеть. Я покинул кабинет и направился к офису. Но что это? За дверьми офиса вместо рабочей тишины слышны галдёж и смех. Я приоткрыл дверь. – Ладно, не спорьте! Тут ещё много чего! Это был голос Алексея, и звучал он довольно весело. – Следующий лот! Ролл «Самурай». Копчёный угорь, авокадо... нежный сырный соус. Кому нужен Нежный Самурай? – Ох, как заманчиво! – рассмеялся женский голосок. – Его доставят в доспехах? – Обязательно! Из риса и водорослей. И в шлеме из сырного соуса. И опять взрыв смеха. Да что там у них происходит? Я зашёл в кабинет. Вокруг стола, за которым сидел Алексей, плотным кружком собрался весь коллектив. Весь: и женская, и мужская его половина – все восемь человек. Народ был так увлечён, что на появление в офисе начальства никто не обратил внимания. А Алексей тем временем продолжал: – Дальше уже какой-то животный мир. «Снежный барс»! Почему-то с жареным окунем... «Чёрный ворон»! Опять авокадо, куриное филе... Должно быть, на начинку пошла курочка-чернушка... Наконец, кто-то меня заметили. Важная информация покатилась по цепочке, и люди стали потихоньку расходиться по местам. – Острый ролл «Сердце драк...» Алексей был одним из последних, кому указали на появление врага. Парень осёкся и обернулся. – Чем занимаетесь? – строго поинтересовался я. – Бурное обсуждение аксессуаров для столовой? Вас слышно даже в моём кабинете! Все притихли. Ну да, начальник – существо пугающее. Я не собирался ругать и отчитывать. Я вообще считал себя добрым руководителем. Однако нахмуриться и дать понять, что недоволен ситуацией было необходимо. Впрочем, не все испытали беспокойство по поводу моего появления. – Скоро обед, и мы решили заказать роллы, – невозмутимо объяснил Алексей. – Простите, если побеспокоили вас, Роман Игоревич. – Пожалуйста, заказывайте, но не обязательно делать это столь громко. Будто аукцион проводите. Я прошёл к месту нужного мне сотрудника. По дороге снова бросил взгляд на того, кого желал увидеть с самого утра. Алексей тоже смотрел на меня. И мне это нравилось. – Сергей, посмотри почту, – заговорил я с сотрудником. – Поступил гарнитур, который ты заказывал, но, как я понял, нет стульев нужного артикула. Поставщик предлагает заменить. – Хорошо, я посмотрю, Роман Игоревич. – И, несмотря на ваш праздник, ответить нужно в течение часа. – Да, конечно. Сейчас займусь. Всё это я мог сказать сотруднику по телефону. Но мне слишком хотелось увидеть Алексея, а потому зашёл отдать распоряжение лично. Закончив, я развернулся и вновь взглянул на Алексея. К моему удовольствию, парень продолжал на меня смотреть, и мне не хотелось уходить от этого взгляда. Однако найти причину для задержки в офисе я не мог. А потому просто ушёл. Вот теперь можно продолжать жить и действовать, теперь и настроение обрело краски. Я увидел Алексея, увидел его глаза, постоял под его взглядом. Как говориться: малость, но в радость. Всё, как и десять лет назад: Лёшка снова в центре внимания, снова душа общества, снова вокруг него веселье. И снова без меня. Ничего не изменилось. В школе я находился в другом классе, в другой компании. Держался от Алексея на расстоянии, чтобы не формировались слухи о наших отношениях. Сейчас я в другом статусе, старше не только по возрасту, но и по званию. И вновь вынужден сохранять дистанцию, дабы оградить нас с Алексеем от лишних сплетен. Как и десять лет назад я наблюдал со стороны за популярностью Алексея среди людей, в круг которых я не входил, за кокетством женщин, за дружескими разговорами мужчин. Наблюдал и опять завидовал. Всё, как и тогда. Я тайком на переменах следил за Алексеем и злился. Вернее ревновал. К людям, которые могли свободно общаться с ним, шутить, смотреть на него, быть рядом и не скрывать этого. Вести себя с Лёшкой так, как я не мог себе позволить. Каким же я был глупцом. Вместо того чтобы стать другом Алексея, я продолжал делать из него врага, клеветал, злословил, насмехался. И находился вне его мира. В тот день я прогуливал очередной урок по точной науке. На улице было холодно, и я просто слонялся по пустым коридорам школы. Я очень удивился, когда увидел сидящего на широком подоконнике Алексея. Парень тоже заметил меня и даже сказал «Привет». – Неужели наш знаменитый отличник прогуливает уроки? – наполнил я в свой голос сарказмом. – Географичка заболела, сидим в классе без дела, – небрежно ответил Алексей. – Почему же ты здесь, а не наслаждаешься обожанием вассалов? – В классе очень шумно. Алексей спрыгнул с подоконника, но не ушёл, а повернулся ко мне. – Роман, почему ты ко мне так относишься? – вдруг спросил он. – Как? Недостаточно тобой восхищаюсь? – надменно усмехнулся я. – Зачем распространяешь сплетни? Называешь меня «извращенцем»? – Но это же правда. – С чего ты взял? – Я лично видел тебя на улице со взрослым мужиком. Вы держались довольно близко друг к другу. Подозрительно близко. – Вот как? – улыбнулся Алексей. – А я тебя видел на улице с двумя мужиками. Один из них даже обнимал тебя за плечо. И снова Лёшка меня уделал, ибо действительно мог увидеть меня в компании отца и его друга-компаньона, который частенько обнимал меня за плечо, подбадривая по любому поводу. Опять за ним последнее слово! Как же это злило! Я аж кулаки сжал. – А это уже не просто извращение, – продолжал Алексей, чувствуя свою победу, – это уже групповуха... Это было уже слишком. Мой кулак взметнулся раньше, чем мозг отдал ему приказ, и прервал речь нахала. Алексей пошатнулся, но устоял. Внешне парень продолжал выглядеть невозмутимо, лишь приложил пальцы к уголку губ, где уже проявилась капля крови, да молча покивал каким-то своим мыслям. Во мне горело желание, врезать ещё, кулаки чесались. Однако наблюдая инфантильную реакцию соперника, решил, что тот не станет отвечать и просто уйдёт. Правильные мальчики, как правило, в драки не лезут. Зря я так решил. Ответный удар молниеносно вонзился мне в челюсть. И он оказался сильнее, чем я ожидал. Но я был даже рад ему. Во мне накопилось столько эмоций, что сдерживать их сил уже не хватало. Между мной и Алексеем завязалась самая настоящая драка. Как и полагалось, не на жизнь, а на смерть. Никто никому не уступал, никто никому поблажек не делал. И всё же я заметил, что Лёшка был проворнее и от многих моих ударов умело уворачивался. Соответственно, я оказался более избитым. Само собой, драка нарушила тишину учебного часа, наше рычание эхом отскакивало от стен коридора. Из кабинетов высыпали школьники, начали поддерживать, сканировать наши имена. Раздался визг какой-то учительницы. Однако нам с Алексеем зрители не мешали, и сбавлять темп драки мы не собирались. И лишь звучный гневный голос директрисы сумел привести нас в чувство. – Петров! Чилимский! Ко мне в кабинет немедленно! Драку мы остановили, однако, тяжело дыша, продолжали уничтожать друг друга взглядами. Директрисе пришлось встать между нами, дабы предотвратить нашу новую схватку. И нам осталось лишь подчиниться силе власти. Избитые, в рваной одежде мы отправились вслед за директрисой в её кабинет. За его дверьми начался допрос. – Кто из вас первым начал драку? – Мы молчали. – По какой причине? – Мы молчали. – Желаете, чтобы я пообщалась с вашими родителями? – Мы не желали, и всё же продолжали молчать. – Хорошо. Тогда завтра... Хотя нет, я прямо сейчас позвоню на работу вашим отцам и вызову их сюда! Думаю, это добавит им повод для более серьёзного разговора со своими сыновьями. Заодно, Чилимский, обсудим твои частые прогулы накануне выпускных экзаменов. Ну, так как, мне звонить? Конечно, я не хотел, чтоб вызывали моего отца. Я его не боялся, он меня никогда не бил, зато злиться и читать морали мог очень долго и нудно, причём, всегда требовал его выслушать. Особенно он терпеть не мог, когда его отвлекали от работы. Этого он мне точно не скоро простил бы. Придётся сознаться. И я набрался духу... – Зачинщиком драки был я, – внезапно заявил Алексей. – Роман меня оскорбил, и я не сдержался. – Настолько сильно оскорбил? – Мне показалось, что да. Наверное, мне нужно было прервать ложь Алексея, но я не хотел. Я ещё обижался на него. Желает быть виноватым, пусть будет. К тому же директриса, похоже, не ожидала, что придётся отчитывать гордость школы, и её гнев начал заметно стихать. – Но ты же умный парень, Лёша, и знаешь, что любой спор можно решить словами, – ещё поучала директриса. – Значит, не слишком умный, – пожал плечами Алексей. – Я очень, очень в тебе разочарована, Лёша. – Под действием обаяния гнев женщины быстро превращался в печаль. Однако повернувшись ко мне, она более резко добавила. – И от тебя, Чилимский, я не ожидала подобного поведения. Задирать человека, ввязываться в драку... Отныне я буду присматривать за вами более внимательно. И не дай Бог, вы снова поссоритесь. Проблемы гарантирую обоим! А сейчас идите, приведите себя в порядок и на уроки! Отпускать вас домой причины не вижу. Мы покинули кабинет директрисы и вышли в пустой коридор. Уроки были восстановлены, и в школе снова воцарилась тишина. – Зачем солгал? – спросил я Алексея. – Боишься своего папашку? Мой соперник обратил ко мне свою нагловатую улыбку победителя: – У тебя больше синяков, да и костюм сильнее разорван, значит, ты слабее. А слабых нужно защищать. Как же мне хотелось его уничтожить! Сейчас-то мне смешно, когда вспоминаю всё это, а тогда я смотрел в спину уходящего прочь Алексея, и мне безумно хотелось... Да! Наверное, именно тогда, после того случая мне захотелось подчинить себе Лёшку. Сделать его послушным, присвоить его, чтоб он служил только мне, развлекал только меня. Да, именно тогда во мне вспыхнуло желание обладать этим парнем. Только в тот момент я ещё не до конца осознавал своё желание. Было странно сейчас заниматься тем же, что и десять лет назад: каждый день искать хотя бы минутной встречи с Алексеем. И вроде я уже не мальчик, и вроде романтике не подвержен, а от потребности хотя бы мельком встретиться взглядом с Алексеем, избавиться не мог. Да и не хотел. Взор голубых глаз согревал мою душу, вдохновлял настроение. Я был рад, что Лёшка снова рядом. Сначала раздался стук в дверь, а после она открылась. Не посоветовавшись с разумом, моё сердце забилось быстрее, едва Алексей зашёл в кабинет. – Вы не заняты, Роман Игоревич? Я на минутку. Да хоть на час. Хоть на весь день оставайся. – Проходи, конечно, – пригласил я. – Что у тебя? – Я сделал предварительные эскизы для спальни и кухни, – Алексей зашёл и закрыл за собой дверь, – отправил клиентке, ей понравилось. – Уже? Быстро работаешь. – Да, я хороший работник. Тебе картинки тоже предоставить? – Обязательно. Твои коллеги, наверно, предупредили, что я предпочитаю быть в курсе всех дел и следить за всеми работами? – Предупредили. Потому и пришёл отчитаться. – Перечень материалов подготовил? – Не совсем. Хотел кое-что обсудить сначала... Дело в том, что у клиентки появилось особое пожелание... Алексей сел напротив меня, и это было здорово. Я слушал его голос, смотрел на его лицо и делал это открыто, без стеснения. Парень изменился, конечно, но не сильно. Скулы стали острее, очертания губ – более жёсткими, подбородок потерял нежную округлость. Однако чуть раскосые глаза остались прежними, сохранили яркость аквамарина и блеск кокетства. Давно я не рисовал эти глаза. Уже много лет не рисовал. В последний раз, наверное, это было в институте. А вот в школе рисовал их часто, данное художество даже начинало входить в привычку. Тот Новый год я отмечал в компании друзей. Три парня и три девчонки. Со своей девушкой я окончательно расстался, а потому был готов на флирт, на нескромное поведение, на поцелуи, ну а там, как получится. Настроение было отличным, я намеревался выпить и повеселиться. Однако за час до боя курантов затрезвонил мой мобильный. На табло высветился незнакомый номер. Мне бы проигнорировать, но я всё равно ответил: – Алло... – С Новым годом, Роман! – прозвучал негромкий мужской голос. – Желаю счастья и удачи во всех областях жизни! – Кто это? – Я не узнал голос, но сердце заподозрило неладное. – Тот, чьи глаза ты рисуешь. Звонок прервался. Я им настолько был ошарашен, что даже не сразу отвёл мобильный от уха, так и стоял, слушая тишину. «Глаза рисуешь»... Лёшка!... Теперь я был уверен, что слышал именно его голос. Лёшка... Неужели, он видел один из моих рисунков? Но как? Где? Какая теперь разница! Главное, Лёшка узнал, что я его рисую! И он может вообразить себе невесть что! Начнёт рассказывать всем, насмехаться! Как я объясню, почему вдруг рисую его? Кто-то меня откликнулся и отвлёк от назревающей паники. Праздничное настроение было испорчено. Я, конечно, старался внешне выглядеть весёлым, однако, в душе прочно застряла тревога, – к чему приведёт моё глупое художество? Вот правду говорят: не рой другому яму. Сначала я распространял сплетни об Алексее, а теперь он распространит сплетни обо мне. И если я просто болтал, то у него, возможно, имелось доказательство. Нужно будет срочно придумать какое-нибудь веское оправдание себе. Вот в таком состоянии я и встретил тот Новый год. – Всё, что желает клиент, нужно выполнить, – выслушав Алексея, ответил я. – Это понятно, только придётся ломать часть стены... – Не вижу ничего страшного, тем более, стена не несущая. – Да... не несущая... – Алексей задумчиво уставился на разложенный перед ним план квартиры. – Что-то я не обратил на это внимание... В принципе, если не под самый потолок... здесь угол… И снос стены просто включаю в смету? – Непременно включаешь. – Хорошо, допустим. В прайс-листе бригады... Ранним утром первого января вместо того, чтоб пойти к девчонке в её пустующую квартиру и в её спальне продолжить более тесное общение, я отправился домой и продолжил общение со своими мыслями. Где Алексей мог увидеть мой рисунок? Я вдруг вспомнил, что однажды забыл в каком-то классе на подоконнике свою папку с эскизами. Среди тех эскизов вполне мог оказаться и предательский рисунок. Позже на уроке в изостудии Анна Никитична мне вернула папку. Но кто ей передал находку, я не знал. Вдруг сам Лёшка? Если не он, то тот другой, несомненно, просматривал мои эскизы и узнал глаза Алексея, а потом рассказал ему. А может, и показал. Да, это было единственное логичное объяснение. Но даже если Алексей видел и всё понял, зачем нужно было портить мне праздник? И откуда он узнал мой номер телефона? Я тогда очень нервничал и снова злился. – Всё понятно, Роман, вопросов более не имеется. – Алексей поднялся с места, свернул план квартиры. – Сейчас пришлю тебе на почту эскизы и список материалов. – Буду ждать. Жаль, что наш разговор закончился так быстро. Я бы с удовольствием продлил наше общение, пусть даже и деловое. Но Алексей ушёл, и со мной вновь остались лишь воспоминания. Звонок Алексея с новогодним пожеланием стал началом нового витка наших отношений. Я ещё не мог представить, как дальше будут развиваться события, но был намерен серьёзно поговорить с парнем. О чём, тоже пока смутно представлял, но чувствовал, что необходимость для разговора созрела. В зимние каникулы Анна Никитична продолжала проводить уроки живописи для желающих. Я предполагал, что Алексей, как и я, окажется в числе желающих, потому и наметил свой разговор с ним на ближайший урок. Лёшка опаздывал. А я нервничал. Так нервничал, что даже не мог рисовать. Наконец, парень появился. Со всеми поздоровался, поздравил всех с прошедшим праздником, Анне Никитичне даже преподнёс шоколадку. Льстец, подлиза. Мне Алексей тоже улыбнулся и, как ни в чём не бывало, сел за свой мольберт. Как сейчас помню, во мне всё кипело: чувства бурлили, душа горела, сердце гулко ухало, словно варилось в жерле вулкана. Мне тогда казалось, что я люто ненавижу этого человека. Не обращая ни на кого внимания, я встал и подошёл к Алексею. – Нужно поговорить, – заявил я. – Выйдем? Мы вышли. Алексей выглядел спокойным, а я находился в бешенстве. В коридорах школы было тихо и безлюдно, шли каникулы. Я прошёл один коридор, свернул в другой, – Алексей молча следовал за мной. Я поднялся на второй этаж, свернул в коридор, в другой... Я нервничал, потому никак не мог остановиться. – Мы ищем укромный уголок? – раздался позади меня вопрос. И мои накалённые нервы лопнули. Повернувшись, я резко схватил парня за грудки и с силой прижал его спиной к стене. – Заткнись, сволочь! – рявкнул я ему в лицо. Алексей не сопротивлялся, смотрел мне прямо в глаза. Без злости, но и без доброты, без страха, но и без угрозы. Будто просто ждал, что будет дальше. Я продолжал держать Лёшку за грудки и взглядом превращать его в пепел. Его лицо ещё никогда не находилось столь близко к моему, а под моим кулаком, сжимающим ткань джемпера отчётливо ощущалось биение сердца. И это ещё сильнее натягивало мои несчастные нервы. – Ты... Ты... Слова никак не пробивались сквозь бурлящие чувства. Мысли спотыкались друг об друга. Одни советовали мне сразу размазать парня по стенке, другие – сначала всё высказать, а потом уже размазать. За что столь жестоко? За то, что пришёл в эту школу. За то, что испортил мне Новый год. За то, что заставляет думать о себе! Что не отводит свои голубые глаза! Заставляет их рисовать! За то, что измучил мою душу! Что вообще существует!! – Ты... Ты... Лёшка по-прежнему сохранял спокойствие и молчал. Смотрел на меня серьёзно, возможно, даже с пониманием. У меня же в груди назревал вулкан, и я был уверен, что это вулкан ненависти. Я был уверен в этом. Пока не... Я и сам не понял, как это случилось. Но только вдруг я осознал, что мои губы прижаты к его губам. Что? Поцелуй вместо удара? Поцелуй? Поцелуй?! Почему? Я в ужасе отпрянул от Лёшки. Как такое случилось? Поцелуй... Почему?... Почему поцеловал его? Поцеловал парня... Хуже. Я поцеловал парня, которого ненавидел! Что чувствовал Лёшка, не знаю, мне не до него тогда было. Выглядел он немного озадаченно, но не разозлился. А зря. Лучше бы он мне врезал. Лучше бы мы с ним снова подрались! Я хотя бы выплеснул свой пар! И, возможно, успокоился бы. А в тот момент в моей голове творился непонятный хаос, хаос мыслей и чувств. И я не понимал, что делать дольше. Как говорится, всё смешалось: ярость, стыд, презрение, желание уничтожить и желание сбежать, ненависть и... Нет, противоположность этому чувству я упрямо отрицал. Со мной не должно такого случиться! Бежать, надо бежать. Но нет, это трусость. Необходимо объясниться. Дать понять Лёшке, что я не такой, как он, и этот поцелуй (будь он неладен) вызван... Но чем? Чем? – Ты... Тебя... – тихо рычал я, лихорадочно ища нужную фразу. – Я... – Да ладно, не оправдывайся, – вдруг бросил Алексей и, отлепившись от стенки, отправился прочь от меня. Что? «Не оправдывайся»? Он решил, что я намерен просить прощения за этот позорный поступок? – Эй ты! Алексей продолжал удаляться и вот уже завернул за угол. Последнее слово опять останется за ним! Я опять в дураках! Я поспешил за парнем. Повернув за угол, увидел, что он уже ступил на лестницу. – Я тебя ненавижу! – прокричал я. – Да-да, я понял, – даже не обернувшись, невозмутимо отозвался Алексей, продолжая путь. Мои угрозы он всерьёз не принимал. Можно было его догнать, можно было избить. Но я не стал. Мне действительно было стыдно перед Лёшкой. Да и злость моя потихоньку начала остывать. Я прошёл к окну и сел на подоконник. Это же надо, поцеловал. Сначала Лёшка узнал, что я рисую его лицо, теперь я его поцеловал прямо в губы. Естественно, он решит, что нравится мне. Я хоть и распространял сплетни, что Алексей гей, однако сам ещё не был до конца в этом уверен. Если это правда, то он может решить, что и я такой же. А если нет, то станет ещё злее насмехаться надо мной. Но почему Лёшка стерпел поцелуй и не врезал мне? Даже губы не вытер? Пожалел меня? Или всё-таки он гей? На урок я тогда не вернулся. Зашёл в гардероб, надел куртку и отправился домой. Я не знал, как теперь смотреть в глаза Алексею, мне необходимо было время, чтоб всё осознать и успокоиться. А потому я решил на каникулах не посещать уроки живописи. Алексей больше не заходил в мой кабинет. Прислал мне пару таблиц по электронной почте и всё. И я тосковал. Пошла лишь третья неделя, как Алексей устроился в мою компанию, а я уже начинаю испытывать тоску по нему. Мне уже мало видеть его мельком раз в день. Мне уже хотелось слышать его голос, и желательно, чтоб этот голос говорил со мной, а не с кем-то. Глупо. Рассуждаю, как влюблённая девица. А нужно относиться ко всему проще. Найти бы причину пригласить Лёшку к себе. Но какую? Придумать какой-нибудь вопрос по работе? Или честно признаться, что просто имею желание с ним поболтать? А вдруг он не захочет? К тому же если Алексей проведёт со мной много времени, то это вызовет любопытство у коллектива, особенно у женщин. Хорошо бы пригласить Лёшку на обед в какое-нибудь кафе... Опять же, чтоб никто из коллектива нас не заметил, иначе пойдут толки. Как сложно всё. Нужно было сразу всем сказать, что Алексей мой давний друг. Имелся ещё один вариант: поговорить по телефону. Конечно, при этом я Лёшку не увижу, но хотя бы услышу. Где найти номер его мобильного? Конечно, в личном деле. Помимо биографических данных в анкетах обязательно указывались и номера мобильных телефонов. Интересно, как бы повернулись события и какие сложились бы между мной и Лёшкой отношения, если бы он после того поцелуя поступил иначе? Вполне возможно, я бы превратился в гомофоба. От неразделённых чувств, от испытанного позора, я стал бы ненавидеть всех геев и ратовать за их презрение. Но, возможно, этого не случилось бы. Я считаю себя человеком добрым, хотя и излишне эмоциональным. Как и любой творческий человек, я подвержен страстям, и мне просто нужно стараться держать себя в руках и относиться ко всему проще. Ведь сила воли за годы взросления стала крепче. И разум научился управлять чувствами. Самоубеждения почему-то плохо срабатывали. Я покинул свой кабинет и отправился в кабинет Алёны Сергеевны. Под вопросительным взглядом моей бухгалтерши я взял направление к стеллажу с документами, выбрал на полке нужную мне папку и начал перелистывать файлы. – Вам что-нибудь подсказать, Роман Игоревич? – поинтересовалась Алёна. – Нет, спасибо, я сам найду, что нужно. Я нашёл быстро. Записал номер телефона Алексея в свой блокнот, закрыл папку, убрал её на место и покинул кабинет так и оставшейся в неведении Алёны. Позже я долго смотрел на добытый номер телефона, но так и не решился позвонить. Я не знал, что говорить. Вернее, я много чего хотел сказать, только не знал как. Да и нужно ли говорить всё это? Лёшка, Лёшка... Моя душа снова в мучениях, как и десять лет назад. И мучаешь её именно ты. Вот уже и вечер. Я так и не позвонил. Настроение было унылым. Дома я сказался усталым и после ужина сразу отправился спать. Катерина не возражала и даже оставила меня одного в спальне. Всё хорошо, в моей жизни всё хорошо. Так зачем я думаю о ком-то, кто может потревожить гладь неподвижных вод озера моих однообразных будней? Зачем желаю чего-то, что может поднять со дна тину, песок и эти воды замутить? Зачем я вновь и вновь достаю на поверхность обломки моих затонувших чувств? После того поцелуя прошло дня два или три. Я сидел дома вот с таким же настроением, как и сейчас. И, как сейчас, не знал, что мне делать, и нужно ли вообще что-то делать? От подобных мыслей пытался отвлечься рисованием да общением с компьютером. На какое-то время это действительно отвлекало. Я слышал звонок входной двери, я слышал, как мама отпирала замок, я слышал тихий говор в прихожей. Чуть погодя, мама заглянула в мою комнату и с улыбкой сообщила: – Рома, к тебе гости. Распахнув шире дверь, мама выпустила гостя. Я ожидал увидеть кого угодно, даже Деда Мороза, но только не Алексея. – Привет, – помахал мне ручкой гость. Я в ответ лишь кивнул головой. Мама оставила нас наедине и закрыла за собой дверь. Она доверяла мне и предоставляла свободу в выборе друзей и интересов. Я маме тоже доверял и знал, что она не станет подслушивать и не войдёт ко мне без стука. Выключив монитор, я встал из-за стола и сделал шаг навстречу нежданному гостю. Только шаг, не более. Итак, мы с Алексеем остались вдвоём. С минуту мы стояли напротив друг друга и молчали. На Алексее, помню, были джинсы и синий джемпер. Синий, с белым орнаментом и с широким воротом. Первым заговорил я: – Зачем заявился? Сначала узнал мой номер, теперь адрес. Преследуешь меня что ли? – Пришёл поговорить. – Голос парня звучал ровно и спокойно, на губах отсутствовала обычная усмешка, взгляд голубых глаз был непривычно серьёзен. Я заподозрил, о чём пойдёт речь, и потому ответил: – Не хочу. Однако Алексей проигнорировал моё нежелание. Он продолжал говорить, при этом осторожно приближаясь ко мне. Так осторожно, будто боялся спугнуть. – Я знаю, почему ты злишься, почему ненавидишь меня... – Не знаешь, – напрягся я. – На самом деле ты злишься не на меня, а на себя. В тебе развиваются чувства, которые ты не желаешь принимать. На самом деле я тебе нравлюсь. – Неправда. – Правда. И это тебя пугает. Ты сопротивляешься влечению, но не получается. И злость лишь разрастается. Не издевайся над собой, Роман. Отпусти ситуацию, не бойся её и не стыдись. Ведь твои чувства… твои чувства взаимны. Рома, ты мне тоже нравишься. – Что? – У меня аж дыхание споткнулось. – Да, и уже давно. Несмотря на твою грубость и сплетни. Ты правильно рассмотрел мою сущность. – Но это мерзко, мы же парни... – Прежде всего, мы люди. Если человека влечёт к человеку, это нормально. – Алексей уже подошёл совсем близко. Так близко, что я видел своё отражение в его глазах. – Рома, твои чувства не ужасны, прими их, и увидишь, как тебе станет легко... – Я не гей. – Я этого и не утверждаю. Но если тебе хочется меня обнять, то обними. Если хочется меня поцеловать, то почему бы и не попробовать? Тем более что ты уже делал это. – Тот поцелуй был… – Шшш… – И Алексей прижал к моим губам палец, призывая к молчанию. – Не говори ничего. Отвлекись от правил и предрассудков, позволь себе испытать новые чувства. Алексей положил руки мне на плечи. Сделал это мягко, словно приготовился к танцу. – Не хочу, – тихо произнёс я, и сам услышал ложь в своём голосе. Я видел, как приближались губы к моему лицу, я знал, чем закончится их приближение, но даже не попытался это предотвратить. Даже не отвернулся. Я смотрел на своё отражение в голубых глазах, слушал монотонный стук своего сердца и наблюдал, как цепенеет мой разум. – Нет... – Кажется, интонация слова озвучила совсем противоположный смысл. – Просто позволь этому случиться... – попросило дыхание, и горячие губы коснулись моих губ. Разум сдался, чувства взяли вверх над его логикой, растоптали все его указы, они кричали: «Да! Ты желаешь именно этого!» Я отлично помню этот поцелуй. Я прикрыл глаза и утонул в ощущениях. Сначала губы только ласкали, потом просили взаимности. Я не решался, где-то ещё скрежетала мысль, что я целуюсь с парнем и его действия поощрять не надо. Однако по телу уже растекалось тепло зарождающегося желания, и глупая, нелепая мысль быстро растворилась. Это же Лёшка... Лёшка... Тот, кого я каждый день желаю видеть, слышать... ощущать. И сейчас я его ощущаю, чувствую! К чему здесь всё остальное? И я ответил на поцелуй. Сначала робко, потом смелее. Лёшка... Да, я хотел именно этого. Это именно то желание, которое я упорно заглушал. К чёрту все мысли, все переживания. Может быть, позже я пожалею, но сейчас я получал то, чего давно хотел: Лёшка в моих объятиях. Почувствовав, как руки Алексея обвили мою шею, я тоже обнял парня. Ещё не крепко, не очень уверенно, но уже с намерением продолжить начатое. Естественно, я не засекал, сколько длился наш поцелуй. Лишь чувствовал, как жарче становились наши объятия. Как их кольца всё крепче сжимали тела. Возможно, поцелуй длился долго, но не бесконечно. Когда наши губы разлепились, я вновь увидел себя в голубом зеркале глаз. – Это неправильно, – произнёс я, и сам не понял, адресованы слова Алексею или моим чувствам. – Мне уйти? – прошептали губы, которые я только что целовал. «Нет!» – замерло моё сердце. Однако, словно издалека, послышался голос разума: «Да, нужно прогнать его. И больше никогда к нему не приближаться!» Я продолжал смотреть в голубые глаза и снова не знал, что мне делать. И останавливаться не хотелось, и продолжать будет неправильно. Я молча снял со своих плеч руки, отступил на шаг. Быть может, на меня действует гипноз его глаз? Быть может, это они лишают меня воли? Быть может, выйдя из-под их контроля, я приму более верное решение? Не говоря ни слова, я отвернулся от Алексея и вышел из комнаты. В коридоре, прислонившись к стене, я прислушался к себе. Как странно. И как необычно. Я не слышал слов ни ушами, ни разумом. Фразы как будто исходили из груди, из её пространства... Ни вибрацией, ни болью, ни томлением... Я их чувствовал... словно нечто потустороннее… словно из ниоткуда... «Нельзя отпускать этого человека. Нельзя. Без него плохо. Вот здесь, в груди плохо». Значит, не гипноз. Значит, я сам хочу быть с Лёшкой, касаться его, смотреть на него. Что ж, получается, я всё-таки такой же, как и он? Я прошёл в комнату родителей и сказал маме: – Лёшка наш отличник. Он согласился подтянуть меня по физике и геометрии. Мы позанимаемся часок. – Хорошо, хорошо, – отозвалась мама. – Я не буду вам мешать. Угости друга чаем с печеньем. – Ладно. Вот всё и решилось. Я вернулся к Алексею, плотно закрыл за собой дверь. То ли Лёшка слышал мои слова, то ли прочёл ответ по моему лицу, но он понял мои действия правильно. Одним движением парень стянул с себя свитер. И оказалось, что других элементов одежды под свитером не было. Однако увидав обнажённый торс, я, как ни странно, не удивился, не смутился. Напротив, во мне взыграл интерес... Я бы даже сказал, азарт. Ремень на джинсах так же отсутствовал. С одной стороны из-под пояса немного просматривалась серая резинка плавок. Что ж, видать, Лёшка предвидел такой исход свидания и неплохо подготовился. Тем временем, Алексей откинул на пол свитер, расстегнул на поясе пуговицу. Ни в глазах, ни на губах не было и тени улыбки, – парень не шутил и не играл. Пройдя к моей кровати, он прилёг на спину, согнув одну ногу в колене, потом протянул ко мне руку: – Иди ко мне... И я, скинув с себя майку, пошёл. Отпустил ситуацию и просто позволил этому случиться. До сих пор удивляюсь, почему я тогда поверил Алексею? У меня даже и мысли не возникло, что он надо мной смеётся, что разыгрывает меня, что хочет мне отомстить. Ведь на тот момент отношения между нами были не самыми лучшими. Но я поверил. Я пошёл на его зов, я возлёг рядом с ним, я целовал его... И я совсем не думал о том, что делаю это с парнем. Я делал это с желанным человеком. С человеком, к которому тянулась душа, для которого пело сердце, для которого бурлила кровь, и напрягалось тело. Я делал это с Лёшкой. Мне тогда действительно стало невероятно легко. Будто разрешилась тяжёлая проблема. Будто из зимних морозов под тепло весеннего солнца. Так хорошо я себя чувствовал. Вот бы это повторить сейчас. Лёшка… Лёшка лежал на спине, его глаза были закрыты, а я лежал рядом и смотрел на него. То, что между нами произошло, мне более не казалось чем-то ужасным. Наоборот, я ощущал себя удовлетворённым. Даже хотелось улыбаться. Глупо, но почему-то в тот момент я вспомнил свою бывшую девушку. – Девчонка сейчас обязательно уточнила бы, было ли мне с ней хорошо? – произнёс я. Алексей усмехнулся: – Зачем мне это уточнять? Я и так знаю, что тебе было хорошо. Если б было плохо, ты бы давно прекратил. – Смотри-ка, какой самоуверенный! – Ты так считаешь? – Алексей открыл глаза. – Нет, Роман, я совершенно в себе не уверен. Например, сейчас я боюсь, что ты не захочешь повторить нашу встречу. Парень был серьёзен. Да и у меня пропало желание шутить. Я сел на кровати. Мне хотелось повторить. Причём повторить много раз. Да только разум опять пробудился и начал свои нудные наставления: «Нельзя. Это неправильно. Это позорно. Это мерзко». Странно, что при таких увещеваниях в душе я чувствовал совершенно противоположное: «Можно. Это приятно. Это великолепно!» – Как ты узнал мой адрес? – сбежал я от предыдущей темы. – Посмотрел в журнале твоего класса, – ответил Алексей. – А телефон? – Попросил наших девчонок узнать у ваших девчонок. – Сложная комбинация. – Мне очень хотелось позвонить тебе. Я рассчитывал этим звонком поддержать тебя, сказать, что понимаю твои чувства. – У тебя не получилось. – Да. Когда... когда я ляпнул ту фразу... – К моему удивлению Алексей вдруг повернулся на бок и закрыл ладонями лицо. Вот уж не думал, что он умеет смущаться. – ...то испугался. Я понял, что ты разозлишься, узнав, что я видел твой рисунок. Я предполагал, что ты не узнаешь мой голос и спросишь: «Кто это?»... Я хотел ответить просто: «Петров Алексей», но... вырвалась та фраза. Я испугался и отключил связь. – Так вот как дело было? А я думал, ты насмехаешься надо мной. – О своих истинных чувствах я умолчал. – Нет, это получилось случайно! – Алексей даже привстал на локте. – Честно, Ром! Кстати, красивый рисунок получился, мне понравился. – Это ты нашёл папку с эскизами? – Не совсем. Мы пришли в класс, и пацан, который сидит возле окна, прокричал, что кто-то забыл на окне рисунки. Когда он открыл папку, я узнал твой эскиз той картины, которую ты зачем-то испортил, и забрал папку. Но потом, конечно, посмотрел рисунки и увидел неоконченный портрет моей персоны. Очень похоже. По памяти рисовал? – Угу. – Здорово. Я по памяти не умею лица рисовать. В этом ты лучше меня. – Только в этом? – покосился я. Алексей немного подумал и кивнул: – Пожалуй, только в этом. – А говоришь, не самоуверенный. Вот она, немного надменная улыбка Алексея. Несмотря на этот оттенок, она мне безумно нравилась. – Когда ты шёл ко мне, не боялся, что спущу тебя с лестницы? – вдруг спросил я. – Боялся, – признался Лёшка. – Но нам нужно было поговорить, выяснить отношения. Ты мучился… – Ничего подобного, – я вновь упрямо вздёрнул подбородок. – Я тоже страдал. Ведь ты мне нравишься. – Почему? Что тебе могло понравиться? Я грубил тебе, сплетни распускал… – Сначала я действительно воспринимал тебя, как обычного грубияна, зазнавшегося придурка. Потом поспрашивал о тебе. Оказалось, что ты неплохой парень, хотя тебя и считают беспутным. К тебе даже за помощью обращаются. Правда, злостный прогульщик. Зато отлично рисуешь, представляешь школу на выставках. Я стал присматриваться к тебе. И обратил внимание, что ты каждый день стараешься встретиться со мной. Хотя бы раз останавливаешься у толпы моих одноклассников и смотришь на меня. Иногда я делал вид, что не замечаю тебя, и тогда ты не столь быстро уходил, и не с таким хмурым лицом. Знаешь, я даже начал ждать твоих визитов. Я лишь молчал, боясь прервать откровения. – Я понял, что ты ко мне неравнодушен. Ещё было не ясно с добром или со злобой, но точно неравнодушен. Мне хотелось с тобой подружиться, обрести взаимопонимание. В тот день на уроке в студии я подошёл к тебе, чтоб помочь, но, видимо, это получилось неуклюже, ты вновь просто нагрубил мне. Я не знал, как сблизиться с тобой, никак не находил повода. К тому же ещё оставалось опасение, что ты как-то прознал, что я гей, и действительно ненавидишь меня. Если честно, я немного боялся тебя. – Не заметно. Отвечал мне резко и смело. Хотя и быстро ретировался потом. – Есть такой недостаток. Это моя неосознанная самозащита. Я отталкиваю противника резкими словами и сбегаю. Сбегаю, потому что боюсь продолжения. Не люблю конфликты. Хотя, когда ты меня ударил… Когда ты ударил меня, я увидел, как обнажены твои нервы. И тогда я специально поддержал драку, чтоб ты смог выпустить пар, чтоб хоть как-то расслабился. Если бы нас не остановили, я бы дрался до конца, пока бы ты первым не закончил. – Надо же, какие жертвы. А ты неплохо дерёшься. Есть опыт? – Я не паинька, – широко улыбнулся Алексей. – Специально для драк свои мышцы формировал? – Мне представилась новая возможность открыто полюбоваться обнажённым телом парня. – А, это? – Лёшка взглянул на своё предплечье и небрежно махнул на него рукой. – Не, я теннисом занимался и в бассейн хожу. Мой дядя тренер в детской спортивной школе. Отец хотел, чтоб я стал спортсменом. – А ты? – А я пожелал рисовать. Мало того, что симпатяга, творчески одарённый, шарит в математике, так ещё и спортом успел позаниматься. Лёшка поднялся и подсел ко мне поближе. В глазах появилась моя любимая искорка хитринки. – Ты тоже не выглядишь слабаком. – Алексей окинул моё тело таким взором, будто прикидывал, в какое место посадить кремовую розочку. – Хотя и не так хорош, как я. Где тренируешься помимо драк? – Я не дерусь, – буркнул я. Лёшка находился так близко, да ещё с таким аппетитом смотрел на меня, что я ощутил неловкость. Слишком близко. Почти касался меня плечом. Во мне снова возникло желание прикоснуться к нему, к его коже. И возможно, не только пальцами, но и... Сердце внезапно участило ритм, и я отвернулся, чтобы скрыть волнение. Встав с кровати, я отошёл на безопасное для моего сердца расстояние. Пора заканчивать наше свидание и привести себя в порядок, как внешне, так и внутренне. – Чай будешь? – предложил я. – Нет, спасибо. – Алексей понял меня правильно и тоже начал одеваться. – Наверное, мне пора уходить? – Можешь остаться, – разрешил я. – Надолго? Я слышал, как напрягся голос парня. Он ждал ответ, и ответ был для него важен. Для меня тоже было важно решить, остаться мне с Алексеем или более не повторять подобного свидания? Душа просила одного, но разум требовал другого. А я пребывал в нерешительности, словно на качелях стоял. – Лёша... я... – Алексей молча одевался. – Я хотел бы... Ты... не мог бы... – Алексей терпеливо ждал. – Может... Давай, ещё встретимся. Алексей так же молча подошёл ко мне и мягко, я бы даже сказал, очень нежно поцеловал в губы. – Я боялся, что ты ответишь иначе, – после признался он. Мы договорились встречаться у меня. У Алексея имелась не в меру любопытная старшая сестра, которая училась заочно в каком-то институте, а потому почти не покидала квартиру. По крайней мере, Алексей сослался именно на это препятствие. Официально для моих родителей Алексей подтягивал меня по геометрии и физике. Собственно, помимо поцелуев, уроки на самом деле входили в расписание свиданий. Ради этих уроков я скрыл от Лёшки свои посещения к репетиторам, и, обучая меня, он чувствовал себя весьма важной и нужной персоной. Да и мне учиться с ним было намного интереснее, чем с репетитором. Мне нравилось уже то, что Лёшка находился рядом со мной. В школе по обоюдному согласию мы даже не здоровались. Решили, что будет выглядеть странно, если я внезапно стану другом того, кого ещё вчера на дух не переносил. Да и сплетен лишних не появится. Всё-таки наши отношения были не из тех, которые можно открыто демонстрировать на людях. Однако тайна приносила нам дополнительный азарт. Зашифрованные жесты, улыбки украдкой, будто нечаянные прикосновения, мимолётные взгляды. А на переменах я, как и раньше, старался встретиться с Лёшкой, переглянуться хоть раз. Несмотря на то, что мы уже встречались, общались и даже целовались, мне по-прежнему это было необходимо. Довольно скоро, поцелуи для нас стали естественны, мы совершали их без всякого стеснения. И я более не считал их неправильными и позорными. Теперь меня волновали не поцелуи и даже не наши постельные игры, а то, что Алексей занимал всё больше места в моём сердце. Я начинал в него по-настоящему влюбляться. Влюбляться. Ждать, мечтать, бесконечно думать и влюбляться. Я так глубоко ушёл в воспоминания, что Алексей мне даже приснился. И когда я утром проснулся, то первая мысль была о нём. Чувства, которые, казалось бы, должны были давно угаснуть, вновь разгорелись в моём сердце. Я вспоминал всё больше подробностей наших с Алексеем встреч, наших разговоров, наших отношений, тем самым лишь подбрасывая дрова в топку сердца. Как обычно, я заглянул в офис к своим сотрудникам поздороваться. Взглянув на Алексея, я ощутил тупую боль в сердечной мышце. Безумно соскучился по нему. Да, я видел его каждый день, иногда слышал его голос, но это всё было не то. Между нами оставалась дистанция, я не чувствовал его присутствия в моей жизни. Наши души не сближались. Я вошёл в свой кабинет, закрыл за собой дверь. Чем больше я думал об Алексее, тем тяжелее мне становилось. А не думать о нём у меня уже не получалось. Работа совсем не интересовала. Она мне даже мешала. Я мучился. Так больше не может продолжаться. Нужно объясниться с Лёшкой, узнать, живы ли его чувства ко мне, и если да... А если нет?... Всё равно нужно объясниться. Иначе я просто сойду с ума. Я смело нажал кнопку селектора: – Ирина, пригласи, пожалуйста, Алексея ко мне. Пусть захватит заявки на мебель. Алексей зашёл, как всегда, с улыбкой. С улыбкой, от света которой моему сердцу стало ещё тяжелее. – Роман Игоревич, ещё раз доброе утро! Какие-то проблемы с заявками? Побоку заявки. Проблема со мной. Я прошёл к двери и плотнее её закрыл, потом повернулся к Алексею. – Твои заявки отправлены, всё в порядке. Мне с тобой о другом нужно поговорить. Я прошёл к столу, подальше от двери. Алексей тоже подошёл, отложил папку с заявками. Он стоял так близко, что можно было дотянуться рукой. Безумно хотелось сделать это. Дотянуться и привлечь к себе. Но сначала нужно поговорить. Я вновь повернулся к парню. Какое-то странное состояние: я вроде был настроен решительно, но в то же время нервничал, неуверенно подбирал слова и боялся смотреть на Лёшку. А он тем временем приготовился внимательно меня слушать. – Лёша... Лёша, ты... – Даже в жар бросило от волнения. Лучше не смотреть ему в лицо. – Ты помнишь, что было... в старших классах? Молчание. Я робко покосился на Алексея, – тот оставался серьёзен и ждал продолжения. – Помнишь как мы... наши свидания? – Я шумно выдохнул, набрался решимости и пылко признался. – Я помню. Лёшка, всё помню. Как только увидел тебя, вспомнил всё, что было между нами тогда, десять лет назад. Каждое слово, каждое движение, даже взгляды и эмоции!... И сейчас со мной снова происходит то же самое, что и тогда. Каждый день я стараюсь увидеть тебя хотя бы на минутку и злюсь на себя, что не могу быть с тобой. Завидую всем, кто имеет возможность свободно общаться с тобой, с кем у тебя нет дистанции. Думаю о тебе постоянно! Думаю, вспоминаю, мечтаю всё повторить... Я снова схожу с ума! – В порыве я смело взглянул на Алексея, да только его вид оставался прежним. – Алексей... почему ты молчишь? – А что ты хочешь от меня услышать? – К своему ужасу я распознал в голосе Алексея звон льда. – Помню ли я всё это? Да, помню. Также помню, как в день твоего отъезда в столицу ты обещал мне писать и звонить. Однако с того дня я до сих пор не получил от тебя ни буквы, ни звука. А ещё помню, что о твоём возвращении домой я узнал от других людей. Ну да, это всё тоже было. Моя смелость поджала хвост. – Я думал, между нами всё кончилось. – А может, ты хотел, чтобы между нами всё закончилось? – В голубых глазах повисли снежные тучи. – Но ты тоже не звонил мне, хотя бы для того, чтобы узнать причину моего молчания. И когда я вернулся, тоже не пытался со мной встретиться. – Могу ответить тем же: я думал, между нами всё закончилось. – Могу спросить так же: может, ты сам хотел, чтобы всё закончилось? – Нет, не хотел. И всегда ждал вестей от тебя. Я всегда надеялся, что ещё нужен тебе. «Надеялся, что нужен»... Алексей не отводил взгляда, и среди туч я видел в его глазах свет этой правды – он ждал и надеялся. А я... – Прости, я поступил подло. Я повёл себя трусливо. Но если бы ты... – Я никогда никому не навязываюсь, и ты это знаешь. Да, я это знал. Конечно, я виноват. Не нужно было обещать, а если уж пообещал, надо было хотя бы часть обещаний исполнить. Уж звонок-то ни к чему не обязывал. – Прости, Лёш. – Я совсем приуныл. – Сможешь ли ты меня простить теперь? Сможешь ли... дать мне ещё один шанс? Я бы хотел... хотел... начать всё сначала. – Сначала? Для чего? Ведь ты женат и даже скоро станешь отцом. – Не знаю, для чего. Но мне слишком больно осознавать, что ты так близко и в то же время так далеко от меня. Лёша, пожалуйста, давай опять будем вместе. Я осторожно приблизился к парню на шаг. Алексей находился совсем близко. Мне очень хотелось взять его за руку, но я не решался. – Лёша, если ты меня ещё ждёшь, услышь, как я зову тебя... Я сделал ещё один шаг. Теперь Алексея даже можно было обнять. Может, рискнуть? Может, это растопит его обиду? – Не знаю. – Алексей внезапно отвернулся и отступил в сторону. – Десять лет не нужен был, а тут вдруг понадобился? Жена беременна, секса не хватает? – Причём здесь это? – вспыхнул я. – Думаешь, я никого не нашёл бы для короткой интрижки? Разве нас с тобой связывал только секс? На это Алексей ничего не сказал. – Я молчал, но и ты молчал тоже. И я действительно решил, что наши отношения закончились. Однако если бы ты предложил встретиться, я бы, конечно, не отказался. И возможно, я бы уже тогда понял, как ты мне нужен! Алексей снова не проронил ни слова. Лишь отвёл взгляд от меня. – Да, знаю, ты не любишь навязываться, потому и молчал. Вернее, этой фразой ты прикрываешь обиду на меня. Поверь, сейчас я очень сожалею, что так поступил. Ещё больше жалею, что мы не встретились раньше. Хотя бы года на два раньше. И вновь со стороны Алексея ни звука. Конечно, он обижался. Скорее всего, и я бы обиделся, когда б обо мне забыли на десять лет. – Раз ты действительно ждал, Лёш, давай снова будем вместе. Прошу тебя, не отвергай так сразу, подумай. Сегодня после работы я специально задержусь на пятнадцать минут. Если ты согласен вернуться, задержись тоже, и мы вместе уедем. Если не согласен... Что ж, просто уйдёшь вовремя домой. И обещаю, я никогда более не подниму эту тему. Всё так же молча выслушав меня, Алексей забрал со стола свою папку и покинул кабинет. Ни кивнул, ни покачал головой, не сделал ни одного движения, которое подсказало бы его ответ. Он даже не посмотрел на меня. Безжалостно оставил в неведении. И прибывать мне в этом состоянии ещё целых пять часов. Какая работа может быть? Я просто сидел в кресле за своим рабочим столом и смотрел, как медленно и монотонно двигаются стрелки настенных часов. Я не представлял, что произойдёт, если Алексей вернётся ко мне, что мы будем делать, и как сложатся наши новые отношения – я об этом и не думал. Мне просто очень хотелось, чтоб он вернулся, чтоб мы снова были вместе. А потом уже можно думать и об остальном. Мне было хорошо с Лёшкой. Мне с ним было очень хорошо. Мы скрывали наши отношения от всех, абсолютно от всех. Несколько раз в неделю мы встречались и исчезали в нашем мирке. Это был только наш мир на двоих. И не всегда на свиданиях присутствовал секс. Иногда мы просто держались за руки. Иногда откровенно дурачились, как обыкновенные подростки. А иногда Лёшка всю нашу встречу заполнял уроками, безжалостно вкручивая формулы в мой несчастный разум. – Ты всё же решил поступать в московский институт? – спросил Алексей незадолго до экзаменов. – Да, решил, – ответил я. – У отца в деканате хороший знакомый, обещал помочь со вступлением. – Когда есть подобный знакомый, грех им не воспользоваться. – Приезжай тоже в Москву после окончания школы. С золотой медалью ты без проблем поступишь. – Нет, не хочу. О Питере ещё можно подумать, а в Москву не хочу. Там слишком много народа и слишком суетно. Ты же вернёшься в родной город после учёбы? – Конечно, вернусь. Отец хочет, чтоб я вместе с ним руководил фирмой, а потом и вообще планирует передать её мне. – Вот как. После института сразу в начальники? – Типа того. – Ну, тогда я подожду тебя здесь. Быть может, однажды в каникулы приедешь, встретимся. Или я к тебе в гости соберусь на недельку. В результате я Алексея так ни разу и не пригласил погостить в Москве. Да и сам, когда приезжал домой на каникулы, не звонил ему, не пытался встретиться. Вот такой я трус и подлец. Не удивительно, что Алексей обиделся. И у него есть веская причина, чтоб отказаться от меня навсегда. Остался ещё час. Надежда ещё чего-то ожидала, хотя и понимала, что, возможно, наступил последний час её существования. На случай, если свершится чудо, я позвонил супруге. – Катя, мне сегодня придётся задержаться. – Что-то случилось? – заволновалась жена. – Ничего особенного. Просто та клиентка... Та, что капризничает, попросила меня лично присмотреть за работами в её квартире. – А твоему дизайнеру она разве не доверяет? – Да вот, придралась к нему, просит, чтоб я, как начальник, взял всё под свой контроль. – Понятно, – печально выдохнула Катерина. – Ну что ж, ладно. Но всё же постарайся не задерживаться. – Конечно. Я позвоню, как поеду домой. Вот уже и последний час прошёл. Вот уже Ирина заглянула: – Я ухожу, Роман Игоревич. Вы задержитесь? – Да, ещё поработаю немного, – отозвался я. – До завтра. – До свидания. Как только за девушкой закрылась дверь, я метнулся к окну. Мне было хорошо видно, как мои сотрудники выходили из подъезда агентства. Обычно я никогда не наблюдал за этим событием, но сегодня имелся повод. Я надеялся, что среди моих работников не увижу Алексея. Однако я его увидел. Он махнул рукой коллегам и с одной из девушек направился в сторону автобусной остановки. Вот и всё. Этого следовало ожидать. «Десять лет не нужен был и вдруг понадобился?» Алексей прав, и упрекнуть его не в чем. Я отошёл от окна. На что я рассчитывал? На какое понимание? Глупец. Разве могут воскреснуть чувства, погребённые под десятилетним слоем ледяных снегов забвения? Конечно же, они замёрзли, заледенели, умерли. Отныне я для Алексея чужой человек. В лучшем случае старый знакомый. «Счастливого пути, Ромка! И отлично устроиться на новом месте!» «Лёшка... Я думал, что ты всё же приедешь на вокзал...» «Я же сразу сказал, что не люблю прощания. К тому же там твои родители, даже поцеловаться нельзя. Увидимся ещё. Ты же не забудешь меня в развесёлой Москве?» «Нет, конечно! Лёшка, разве это возможно?» «И будешь мне звонить?» «Обязательно. И в интернете спишемся». «Обещаешь?» «Обещаю». «Тогда я буду ждать. Ромка. Обещай, что будешь скучать по мне так же сильно, как и я буду скучать по тебе». Это были последние слова, которые я слышал от Алексея. Последние, потому что с того момента более ни разу ему не звонил. И от него звонки тоже не получал. Лёшка гордый. А я... Я подлец. И после такого посмел на что-то надеяться? Просить о прощении? Конечно же, не получу ни того, ни другого. Однако, как ни странно в моей душе надежда ещё теплилась. Еле дышала, но ещё не совсем исчезла. А вдруг Алексей однажды простит меня? Вдруг его чувства ещё живы? Вдруг он... Вдруг сейчас просто сделал вид, что ушёл, а сам вернётся? Глупая, глупая надежда. Дура. Выглянув из раздумий, я кинул взгляд на часы. Я задержался уже не на пятнадцать, а на двадцать минут. Ничего не произошло, Алексей не вернулся. Пора уходить. Ехать домой не имелось никакого желания. Не потому, что там мне было плохо, а потому, что придётся скрывать мою грусть. А сейчас она моя самая желанная собеседница. Уж лучше посидеть где-нибудь в уединении, а ещё лучше с рюмкой коньяка. Пожалуй, так и поступлю. Я покинул кабинет, включил сигнализацию, запер офис и направился к своему автомобилю. Я сам во всём виноват, сегодня пожинаю те плоды, которые сам же десять лет назад и посеял. «Эх, Лёшка, Лёшка. Я считал, мой вулкан страсти совсем потух, а оказалось, ему просто не для кого было гореть. Ты вновь появился в моей жизни и вновь зажёг пламя. Только вот в этот раз не исцеляешь мои ожоги своей улыбкой. А они весьма и весьма болезненны». Я открыл дверцу автомобиля, забросил в салон сумку... – И снова заставляешь себя ждать. Я обернулся на голос. И замер, как и моё бедное сердце. Значит, надежда не зря боролась за жизнь. Значит, она не так уж и глупа! Ко мне не спеша подходил Алексей, в руке он держал тяжёлый пакет. Хоть я и надеялся на чудо, появление парня всё равно стало для меня неожиданностью. – Лёшка? – А кто ж ещё кроме Лёшки согласится ждать тебя так долго, Чилимский? – усмехнулся парень, а после указал на пакет. – Вот, зашёл в магазин. Подумал, гостя чем-то угощать нужно, а у меня в холодильнике пусто. – Мы едем к тебе? – встрепенулся я в унисон с сердцем. – Ну... можем и в парке погулять, погода хорошая… – Нет. К тебе. Я вывел автомобиль на шоссе и вклинился в поток машин. На душе было легко и радостно. Сердце взволнованно билось в преддверии долгожданного свидания. Я не знал, как всё сложится после, я даже не знал, что будет через час. Сейчас Алексей рядом, мы едем к нему домой, сейчас мне хорошо, и этого достаточно. – Куда ехать? – уточнил я. – В сторону нашей школы, – ответил Алексей. Я подивился: – Разве ты не говорил, что переехал от родителей? – Да, переехал в квартиру бабушки. Но не далеко, в другой двор. – Бабушка жила близко от вас? – Угу. Она в те годы серьёзно болела, а мы проживали в другом конце города. Тогда мама нашла удачный обмен, и мы переехали. – Вот как. Я не знал. – Тебе и не обязательно было знать это. Не сказать, что в прошлом Лёша что-то скрывал от меня, однако, на некоторые вопросы отвечал уклончиво, либо отшучивался, либо просто молчал. А я на ответах не настаивал. – Кстати, я иногда вижу Анну Никитичну, когда прохожу мимо школы, – сменил Алексей тему. – Разве она ещё преподаёт? – Да. Хотя вышла на пенсию пару лет назад, но ещё не уволилась. Она тебя хорошо помнит. – Конечно, помнит. Я же был её любимчиком, – гордо вскинул я подбородок. На этот мой жест Алексей лишь издал презрительный смешок: – Когда ты ушёл, она отправила на городскую выставку мою работу, и я был признан лучшим. Обо мне даже в газетах писали. А тебя за все годы ни разу не заметили. – Подумаешь! Всё равно я всегда был лучше тебя. И, несмотря на то, что Анна Никитична тебя хвалила, она признавала именно меня лучшим. Тебе просто повезло, что я раньше покинул студию. Так сказать, уступил тебе первенство. – Не задирай нос! Твоё хвастовство совсем не изменилось, Чилимский. – Твоя заносчивость тоже, Петров. Мы враждебно покосились друг на друга. И я подумал: «Надо же, спорим так же, как в прежние времена. Будто в прошлое вернулись». И так эта мысль душу согрела, что захотелось улыбнуться. Похоже, Алексея подумал о том же, ибо его взгляд смягчился, а на губах появилась улыбка. Ещё секунда, и мы оба смеялись над собой. Как хорошо. Как хорошо, что чувства Алексея ко мне не окончательно остыли, что он ещё видит во мне друга. И хорошо, что он сам остался прежним, что обида и моё предательство не ожесточили его. – Расскажи, как ты жил эти десять лет, – попросил я. – Обычно жил, – бесцветно ответил Алексей. – Ничего особенного. Окончил институт, устроился на работу. – А личная жизнь? – В ней было немного повеселее. Я пользовался успехом у девчонок, у парней. Поклонников хватало, только серьёзные отношения ни с кем не сложились. А ты много сердец разбил? – Ну... – замялся я. – У меня не слишком большой трофей. Может быть, парочка... – Что это ты сразу застеснялся... – хитро покосился Лёшка. – Похвастал хотя бы тем, что нашёлся человек, пожелавший провести именно с тобой всю свою жизнь. Сейчас мне меньше всего хотелось говорить и даже думать о супруге. Я чувствовал себя неловко за свой брак, и пока сам не понимал, перед кем эта неловкость, перед Алексеем или Катериной. – Ты же вроде говорил, что тоже жил с парнем. – Жил какое-то время. Но это же не брак. Мне показалось, что Лёша высказал это с сожалением, и меня такая интонация расстроила. – К тому же мы расстались довольно легко, – добавил Алексей. – Сейчас и не видимся совсем. Да нет, показалось. Сожаления больше не слышно. – Вот и хорошо, – вырвалось у меня. Но я тут же спохватился. – В смысле, ты бы не пригласил меня в гости, если бы там жил твой парень. – Да понял я, не оправдывайся, – бросил Алексей и отвернулся к окну. Ну да, отвернулся, бежать-то некуда. Здесь, в закрытом пространстве не сработает его тактика: оттолкнуть резким словом и сбежать. Весь недолгий оставшийся путь мы проехали молча. Пустые разговоры закончились, а поднимать более серьёзные темы пока не хотелось. Двор, в котором мы остановились, я узнал сразу. В детстве бывал здесь много раз. В одном из окружающих его домов жил кое-кто из моих одноклассников. – А вон в том доме жил один из моих друзей, – сказал я, выйдя из автомобиля. – До сих пор живёт? – Алексей тоже вышел и достал свой тяжёлый пакет. – Не знаю. После школы мы с ним больше не встречались и не созванивались. – А, значит, не я один такой забытый друган? И снова Лёшка оставляет последнее слово за собой. Ох уж эта его привычка. Как же я по нему соскучился! И странно, чем ближе мы подходили к его квартире, тем острее ощущалась моя тоска. Более того, свидание ещё не началось, а во мне уже свербило желание назначить следующее. Наконец мы вошли в квартиру, и дверь за нами закрылась. Дверь, отделившая нас двоих от всего остального мира. Всё, как тогда, как десять лет назад. Аж сердце защемило. – Квартирка небольшая, но мне одному достаточно, – прокомментировал Алексей мой гуляющий по помещению взгляд. По сути, габарит квартиры меня сейчас интересовал меньше всего. Лёшка был рядом, мы наедине, а уж где и в какой обстановке, не важно. Да, я смотрел в разные углы комнаты, но на самом деле, слушал, как медленно и гулко отмеряет секунды моё взволнованное сердце, да ещё пытался из разметавшихся мыслей ухватить одну, самую правильную. Ну, или хотя бы хоть какую-нибудь. Алексей отнёс пакет на кухню, я слышал, как там он шуршал им, как хлопнула дверца холодильника. Я видел, как парень вернулся в комнату, снял пиджак, повесил его на спинку стула. А я всё стоял, как болван, и никак не мог решиться хоть на что-нибудь. И откуда только взялась эта нервозность? – Извини, у меня немного не прибрано... – сказал Алексей. Я отвлёкся. Что? Наверное, он заметил, как я рассматриваю валявшиеся на кровати майку и узелок из носков. На самом деле вещи мне были не интересны, я рассматривал свои мысли, а не их. Однако слова Алексея меня вывели из раздумья, и я уже осознанно оглядел комнату. Помимо брошенных на кровати вещей, в комнате царили порядок и чистота. – Если ты о пыли за шкафом, то не страшно, я не щепетилен, – отозвался я и даже принял расслабленную позу. Вроде получилось. Но сердце продолжало нервничать. – Это хорошо, – поддержал Алексей мой ответ, – а то я начал переживать. Пойду тогда чай заварю. Лёша прошёл к кровати, подобрал с неё майку и носки, повернулся в мою сторону… Этот момент… Лёшка между мной и кроватью… Он не смотрит на меня и делает шаг прочь… «Не дай уйти!» – вспыхнуло в разуме, и сердце вздрогнуло, словно от ожога. Шаг сделан. Ёщё шаг и уйдёт! Этот момент… И тогда я схватил Лёшку за руку, резко привлёк его к себе и впился поцелуем в его губы. Лёша... Лёшка! Да, это та самая мягкость его губ, это их вкус! Я помню. И не забывал никогда! Я помню, как они откликались на мои поцелуи, на мои призывы, и сейчас они тоже не отстранились, не закрылись, а приняли ласку. Я крепче обнял парня. Лёша… Ответных объятий не последовало, однако, тело расслабилось, не оттолкнуло. Не оттолкнуло, а значит, мои действия не отвергнуты. Нужно продолжать. И лучше продолжать в более удобном положении. Не прерывая поцелуй, я начал медленное движение в сторону кровати. – Рома… – обжог мои губы горячий выдох. – Рома… Нет, никаких слов. Сейчас, когда согревались чувства, когда зажигалась страсть, слова могли лишь всё испортить, запустить сквозняк объяснений. Потом, все разговоры потом, сейчас властвуют только желания тела. Слова вновь потонули в моём поцелуе. Я вырвал из руки Лёшки его майку, отбросил прочь – потом займётся уборкой. Шаг, ещё шаг в сторону кровати… Как же она далеко. Моё тело уже покрывала дрожь нетерпения. Я сорвал с себя пиджак, ослабил узел галстука. Ещё пара шагов, ещё… Наконец Алексей почти упал на кровать. Теперь мою страсть больше ничего не сдерживало. Алексей лежал на спине, а я навис над ним, покрывая поцелуями его лицо, шею. Мои руки вытаскивали рубашку из брюк, лезли под ткань, ласкали кожу… Лёшка… Я так долго мечтал о нём!... – Значит… нужен не только секс? Я замер. Как обухом по голове! Как же слова мешали! Я поднял голову и заглянул в голубые глаза, – за туманом неги проявилась тень насмешки. Ну и зачем она? Чтоб остановить меня? – Хочешь, чтоб я остановился? – спросил я. Я смотрел в самую глубину голубых глаз, я был настроен серьёзно. Насмешка, видимо, это поняла. Сейчас не время для её шуточек. Потоптавшись в нерешительности, она отступила прочь. – Нет. Продолжай. И я продолжил. Больше слова страсть не беспокоили. Под неровный стук сердец она общалась только с горячим дыханием, с мелодией стонов. Я целовал Лёшку так неистово, будто боялся, что он вот-вот исчезнет. Каждой клеточкой своего тела я жадно впитывал жар его кожи, пронизывал его дыханием каждый атом моего естества. Моё желание полностью завладело мной и буквально лишало разума. Каким же дураком я раньше был! Намеренно сторонился Алексея, избегал встреч с ним, общения. Десять лет я лишал себя такого наслаждения! Лёшка! Теперь он мой, принадлежал мне всем телом. И я во что бы то ни стало добьюсь, чтоб мне принадлежали и его душа, и его сердце! Больше не отпущу. Ни за что не отпущу его! Когда пожар утих, я устало повалился на спину. Душу обволакивало чувство полного удовлетворения. Будто... Будто... очень долго питался одним чёрствым хлебом и вдруг наелся пирожных. Сладко, вкусно, желанно. – Сколько в тебе страсти! – Алексей лежал рядом на боку и смотрел на меня. – Ощущение, словно копил её все десять лет. – Почти, – вяло отозвался я. – Что так? Недостаточно горячие девочки попадались? Или... недостаточно горячие мальчики? Я покосился на хитрую улыбочку. – Я не заводил отношений с парнями. – Почему? Неужели в институте не нашлось ни одного красавчика? – Нашлось и много. Но они меня, как любовники, не интересовали. – Вот как? Значит, все эти годы хранил мне верность? – Ну, если к девушкам не ревнуешь, то можно сказать и так. – Ух ты! Приятно! А я вот тебе изменял. – Алексей совершенно не чувствовал вину за это. – Я сам виноват в твоей неверности, отпустив тебя. Отпустил и чуть не потерял окончательно. Возможно, это эгоистично, но я рад, что у тебя ни с кем не сложилось. И едва я представил Алексея в объятиях другого парня, как ощутил на сердце тяжесть ревности. Развернувшись, я опрокинул Лёшку на спину и вновь навис над ним. – Он же не был похож на меня? Ты первый его бросил? Пусть скажет, пусть скажет, что тот парень был совсем не такой, как я, и потому оказался не интересен. – В ваших характерах есть что-то схожее, – ответил Алексей. – И он первым предложил расстаться. «В наших характерах»? Что Алексей имел в виду? – Вообще, все, с кем я заводил отношения, абсолютно все, первыми уходили от меня, – добавил Лёшка. – Не может быть. Как можно уйти от такого красавчика? – Видать, красивой внешности недостаточно, чтоб удержать человека. Мне легко завлечь, но вот удержать не могу. Вот и ты меня тоже оставил. – Но в этом виноват не ты, а только моя глупость. Давай отныне всегда будем вместе. Лёшка, я хочу встречаться с тобой как можно чаще. – Мы и так видимся каждый день, куда ещё чаще? – улыбнулся Алексей. Однако я был настроен серьёзно: – Не притворяйся, что не понял. Встречаться как раньше. Как любовники. – Как раньше? Пару часов после работы? И как долго? Ещё годик? – Ты мне не веришь? – уловил я интонацию сарказма в голосе Алексея. – Думаешь, я опять тебя брошу? – Думаю, что да. Или ты оставишь жену ради меня? Я притих. Конечно, я жену не оставлю, тем более беременную. Да и потом разве смогу оставить своего ребёнка? Но и вновь потерять Алексея тоже не хотел. Скрывая свои мысли и неуверенность, я сел и повернулся к парню спиной. – Очень жаль, что твоё доверие подорвано, – увильнул я от прямого ответа. – Знаю только одно, ты мне нужен. Я хочу быть с тобой. – Ответь честно, Ром, ты любишь свою жену? Я замялся. Неожиданный и весьма неудобный вопрос. Да ещё и просит честного ответа. – Ну... Она хорошая женщина. Хозяйственная, понимает меня... – Ты не ответил на вопрос. Любишь свою жену? Я тяжело вздохнул: – С ней спокойно, уютно, удобно... – И снова ответ не прозвучал. Любишь жену или нет? Какой настойчивый! – Люблю, – признал я. – Сам и сознательно выбрал её в супруги. Но... Я никогда не испытывал к ней такой страсти. Никогда не злился на неё, не скучал до слёз. Она не обжигала моё сердце, не рвала мне душу. Я не никогда не рисовал её глаза. Всё это я испытываю только с тобой и ни с кем больше. – Значит, меня ты любишь? Да что ж у него вопросы какие странные? Неужели мало моих признаний? – По-моему, и так всё очевидно, – пробурчал я. – Мне не очевидно, – упрямо настаивал Алексей. – Возможно, ты скучал по мне, однако, при этом не искал встреч. Страсть – чувство, которое может погаснуть так же скоро, как и вспыхнуть. Ожоги сердца – тоже явление временное. Сейчас для меня очевидно только одно: ты опасаешься меня любить. Точнее, считаешь, что сознавшись в любви к парню, признаешь себя геем. А этот факт ты очень боишься принять. И всегда боялся. – Я не гей! – развернулся я. – Я не знаю, почему меня к тебе так тянет. Меня больше ни к одному мужчине не влечёт! Ты такой единственный. Я жил с парнями в одной комнате, видел их раздетыми, даже прикасался к их телам, но ничего не испытывал. А с тобой… словно колдовство какое! Однако мои признания, казалось, у Алексея не вызвали никаких эмоций. – Знаешь, почему я тебя быстро простил? – произнёс он. – Потому что понимаю твой поступок. И сейчас своими словами ты лишь доказал, что понимаю тебя правильно. Ты решил, если не станешь видеть меня, то освободишься от моего, как ты выразился, «колдовства» и перестанешь сомневаться в своей нормальной сексуальной ориентации. Будешь чувствовать себя обычным мужчиной, который хочет любить женщину. Я снова поник и даже отвернулся. И этим лишь подтвердил догадки Алексея. – Но, Рома, если ты столь слаб перед влечением ко мне, если не хочешь ощущать себя геем, тогда зачем предлагаешь мне возобновить встречи? Я молчал. Я понимал, что эти встречи нарушат мою спокойную жизнь. Я понимал это уже с того дня, как Алексей появился в моей фирме. И поначалу я действительно не намеревался воскрешать наши отношения. Однако, чем больше я думал о Лёшке, тем больше мне его не хватало. Не хватало моей душе, моему сердцу. А сейчас и сама жизнь без него теряла краски. Тяжёлые мысли согнули мои плечи, склонили голову. – Ты прав, я тогда испугался, – отступила моя гордость. – Наши с тобой отношения зашли уже слишком далеко. Для меня слишком далеко. Я не считал себя геем, и чувства, которые... которые укоренялись во мне... В общем, я опасался слишком сильно привязаться к тебе, потому и решил с тобой расстаться. Уехал и не стал тебе звонить. У меня не хватало смелости предложить тебе расстаться, потому просто отмолчался. День, два, три, неделя... Ты тоже не звонил, не писал. Я подумал, ты обиделся. И посчитал, что это даже к лучшему. К тому же, столь неустойчивые отношения тебе наверняка тоже не были нужны. Потом я приехал домой на каникулы, и ты снова не попытался встретиться. И тогда я уверился, что мы действительно расстались насовсем, что между нами всё закончилось. Да, инициатором окончания отношений стал я, но и ты своим молчанием поддержал эту инициативу. Сначала я очень скучал по тебе, потом чувства притупились, осели где-то на дне души. Я перестал тебя рисовать, хотя память напоминала о тебе чаще, чем хотелось бы. На Катерине женился не по большой любви. Просто с ней мне удобно и спокойно. Она действительно хорошая женщина. И станет заботливой матерью. Можно сказать, я женился по моральному расчёту. В моей душе установились стабильные серые будни. Но в день, когда ты появился в моём кабинете, меня словно молнией ударило. Переполошились все чувства, которые, казалось, уже уснули навсегда. Знаешь, если бы ты обнял меня тогда... или хотя бы намекнул, что помнишь наши жаркие встречи, я бы точно поцеловал бы тебя. Это притяжение... Оно снова действует. И когда ты рядом, мне очень сложно совладать с ним. Но ты вёл себя так, будто мы были обычными знакомыми, и никакие близкие отношения нас никогда не связывали. Держал дистанцию. Потому и мне тоже удалось сдержаться. – «Держал дистанцию»... – хмыкнул Алексей. – Да я действительно был готов накинуться на тебя! С упрёками, с объятиями, со всем сразу. Это ты оставался спокоен и вежлив, и я повёл себя соответственно, решив, что ты не желаешь ничего возрождать и даже вспоминать. Если честно, был даже момент, когда мне безумно захотелось подойти и обнять тебя. Ты как раз отвернулся к столу, рылся в папках, стоял ко мне спиной... Я тогда едва сдержался, заставил себя рассматривать кабинет, чтоб остудить порыв. Моё сердце замерло, услышав подобное признание. Тот момент... я помню... В тот момент я почти физически почувствовал, как Алексей подошёл ко мне и, кажется, даже ощутил его дыхание на своей шее. Неужели его желание было настолько сильно? – Но ты... Ты потом всё равно оставался холоден, – усомнился я, – определил дистанцию, дал понять, что мы лишь директор и подчинённый. – Эту дистанцию первым установил ты, – спорил Алексей. – Свёл общение лишь к обсуждению рабочих проблем. Я просто поддержал. – Поддержал. Так же, как и моё молчание десять лет назад. То есть просто согласился. – Я порывисто развернулся и схватил Алексея за руку. – Лёша, давай начнём всё с начала. Раз нас по-прежнему тянет друг к другу, давай попробуем всё возродить. Почему ты соглашаешься только с моим отчуждением, почему не поддержишь сближение? – Поддержать сближение? Но ведь ты никогда не оставишь свою жену. И тем более ребёнка. – Я... я не смогу… – стушевался я. – Значит, придётся лгать, прятаться. – Придётся, – согласился я. – А рядом со мной опять начнёшь ощущать себя геем, что тебе не очень-то нравится. Считаешь, создать подобную атмосферу, вот так поступить будет правильно? – Возможно, что нет. – Твоя честность поражает, Чилимский, – как-то невесело рассмеялся Алексей. – Как и твои доводы. – Мне было вообще не до смеха. – К чему они вообще? Просто давай снова будем вместе. Без условий, без рассуждений, без разглядывания будущего. Как раньше. Просто будем вместе. Признайся, Лёшка, ведь ты тоже этого хочешь! Только зачем-то продолжаешь выпячивать свою обиду, хотя и сказал, что понял и простил меня. «Любишь, не любишь»… Зачем лишние слова, когда мои чувства к тебе и так очевидны? – Тебе пора домой, – внезапно прервал мою речь Алексей. – Лёша… Однако парень резво покинул кровать и начал одеваться, всем своим видом показывая, что свидание закончено, и продолжение разговора не имеет смысла. Что ж, похоже, что я проиграл. – Ты прав, мне пора. – Я тоже начал одеваться. Придётся смириться. Не хотелось, но придётся. Сегодня не получилось договориться. Однако я обязательно попробую ещё раз. Пусть Алексей подумает, оценит мои чувства, примет мои извинения, и тогда я ещё раз предложу ему принять меня. – Ты как перед женой оправдал свою задержку на работе? – поинтересовался Алексей. – Сказал, что клиентка капризничает, желает, чтоб я лично присматривал за её ремонтом, – вяло ответил я. – Поверила? Доверяет тебе? – Вроде, доверяет. Я её никогда не обманывал. – А у тебя и вправду имелись такие капризные клиенты? – Бывали и похлеще. Правда, капризами всё же чаще занимаются дизайнеры, а не я. Процедура одевания закончена. Мне осталось только галстук завязать да пиджак накинуть. Однако перед уходом я всё же сделал ещё одну попытку получить ответ. – Лёша… – Алексей стоял в стороне и не смотрел на меня, его мысли и чувства от меня были скрыты. – Ты… всё-таки, что ты скажешь на моё предложение? – Предложение? – Ещё какое-то время парень задумчиво разглядывал ножку у стола. – Я такой же дурак, как и ты, потому ничего умного от меня не услышишь. – Голубые глаза наконец-то одарили меня своим сиянием. – Только давай не каждый день, ладно? Иначе твоя жена что-нибудь заподозрит. Так значит «Да»? Так значит, я не проиграл? Ответ получен уже сегодня, сейчас! И он положительный! Бедное моё сердце, за этот день оно столько пережило! – Понедельник, среда, пятница – согласен? – едва сдерживал я свою радость. – Что ж, для периодического наблюдения за ремонтом вполне логичный график. Домой я вернулся в хорошем, даже можно сказать, в весёлом настроении. Лёшка теперь со мной, мы снова вместе, нас снова ждут встречи с жаркими объятиями, я снова буду утопать в голубом озере его глаз, согреваться в лучах его улыбки. Но главное, Алексей простил меня, и вновь принял мои чувства. Счастье? Да, пожалуй, я был счастлив. И скрыть моё состояние от супруги было весьма сложно. – Ты прямо светишься сегодня, – всё-таки заметила Катерина. – Случилось что-то хорошее? Ещё какое хорошее! Великолепное! Чудесное! Однако правду не скажешь, а оправдать свою счастливую улыбку как-то придётся. – Да тот обиженный клиент, за которым я ездил, в результате остался настолько всем довольным, что посоветовал нас своим друзьям. Вот, только что звонил. – Вот видишь, и не стоило переживать. Ты так волновался, что даже по ночам стонал во сне. – Правда? Ну, по ночам я мог стонать от совсем других мыслей. – А что с этой клиенткой? – С этой? Тут всё плохо. – Я очень постарался состряпать на лице расстройство. – Она уезжает за границу и потребовала, чтоб я ей присылал отчёт о ремонте три-четыре раза в неделю. – Боже мой, какая дотошная, – недовольно фыркнула Катерина. – Разве нельзя переложить контроль на твоего работника? Она же всё равно уезжает. – Я бы так и сделал, но нужны видеоотчеты. Катя, мне и самому всё это неприятно, и всё же прошу тебя, потерпи. Это лишь на тройку месяцев. – Что ж с тобой поделаешь? Потерплю. Я же знаю, как ты болеешь за каждый свой проект, за репутацию агентства. – Спасибо, Катюш. Ты замечательная женщина. И на этот раз я был честен. Я прекрасно осознавал, что поступаю подло по отношению к Катерине, однако, желание быть с Алексеем оказалось сильнее доводов совести. Провожая меня, Лёшка улыбался. Все сомнения и выяснения отношений остались позади, в нашем прошлом. Наконец-то, в прошлом. Я стоял на лестничной площадке, а Алексей на пороге у распахнутой двери. Мы смотрели друг на друга и знали, что между нами всё только начинается, и начинается нечто хорошее. Лифт остановился, раскрыл передо мной двери. Внезапно Лёшка прямо босиком подбежал ко мне и поцеловал в губы. – Ты что? Нас же могут увидеть! – ужаснулся я, хотя в сердце и заиграли радостные нотки. – Не беспокойся. Мои соседи знают, что я гей, и им всё равно. Удачного пути, Роман! И ещё… если ты вдруг до завтра передумаешь… – Нет, не передумаю. Второй раз одну и ту же ошибку я не совершу. Ни за что не совершу. Насколько пагубными ни казались мои с Алексеем отношения, я от их не желал отказываться. На следующее утро я прибыл на работу в таком же великолепном настроении. Светило солнце не только на кристально голубом небе, но и в моей ликующей душе. Безумно хотелось видеть Лёшку. А желательно и больше, чем просто увидеть. Я заглянул к своим работникам, поздоровался. Но после, вопреки нашей с Алексеем договорённости, обратился к парню: – Алексей, зайди ко мне через час. У меня пара вопросов по отделке гостиной. Лёшка удивлённо изогнул бровь, но всё же согласно кивнул. И вот через час Алексей зашёл в мой кабинет, закрыл за собой дверь. Я и не пытался сдержать свой порыв. Почти подбежал к парню и захватил его в крепкие объятия с жарким долгим поцелуем. – Так и знал, что с гостиной всё в порядке, – коротко рассмеялся Алексей и мягко вышел из кольца моих рук. – На месте Ирины я бы не отходил от твоей двери. Роман, мы же договорились, что на работе ведём себя прилично. – Прости, не сдержался. Всю ночь думал о тебе. – И всё же давай соблюдать конспирацию. Как в школе, помнишь? Конечно, я помнил: как приветствовали друг друга лишь короткими взглядами, как посылали тайные знаки лишь кончиками пальцев, как выдавали радость подрагивающие уголки губ. Тогда мы были подростками, а теперь… Неужели всё это снова повторится теперь, когда мы уже вступили в возраст мужчин? Пусть повторится. Пусть. Ибо такое поведение означало, что мы с Лёшкой небезразличны друг другу. Алексей прошёл глубже в кабинет. А я смотрел на него, улыбался, как счастливый идиот, и думал лишь о том, как Лёшка красив. – Твоя супруга не сильно проклинает капризную клиентку? – Давай не будем о ней, – попросил я, отвлёкшись от своих глупых, но столь приятных мыслей. – Достаточно того, что она мне верит. – Раз верит любым твоим дурацким оправданиям, то и вправду сильно любит. – Улыбка с оттенком надменности украсила лицо, которым я откровенно любовался. – Какой же ты, оказывается, мерзавец, Роман. – Я знаю. Но ведь ты меня и таким любишь. – Что? – к улыбке добавилось недоумение. – Разве между нами любовь? Я опешил. Это что ещё за предположение? – Лёша… – Давай не путать, Роман. «Любовник» и «возлюбленный» хоть и однокоренные, но по сути слова совершено разные. Ты просил о любовных встречах, просил поддержать сближение, я на это согласился. При чём здесь любовь? – Но… – Моё счастье вмиг померкло. Я не понимал, почему Алексей так говорит? – Разве между нами… – Разве ты сам признаёшь наличие чувств между нами? Разве говорил о любви? Нет. Тогда и не выстраивай подобные выводы. Мне пора. – И Лёшка направился к двери. – Не нужно, чтоб на работе о нас пошли слухи. Мне всё равно, но вот тебе они могут навредить. Потерпи до завтрашнего вечера. И не заставляй себя ждать больше пятнадцати минут. И Алексей ушёл. Как всегда, оттолкнул резким словом и ушёл. Вместо солнца в моём настроении повисли облака. Не сказать, что я обиделся, просто не мог понять, почему Алексей так себя повёл. Ведь мои чувства к нему столь очевидны. Если бы их не было, разве бы я стал обманывать жену? Разве рискнул бы своей репутацией, предлагая любовную связь парню? Или Алексей всё ещё держит обиду на моё десятилетнее молчание? Да, скорее всего, так и есть. Ещё не до конца простил меня, вот потому и делает больно. В таком случае и обижаться на него не стоило. Напротив, у меня есть возможность и время доказать Алексею мои чувства, чтобы он в них более не сомневался. До следующего вечера я вёл себя хорошо и правильно. В душе трепетало предчувствие свидания, приятно щекоча желание и наполняя сердце самыми радужными надеждами. Вечером я специально задержался на десять минут и только потом покинул студию. Алексей уже ожидал меня недалеко от моего автомобиля, приветливо улыбался мне и выглядел, как человек, который искренне рад встрече. Наше любовное свидание. В прошлый раз всё было неясно, неопределённо, свидание было скомкано и наполнено упрёками и неприятными воспоминаниями. Теперь же оно должно пройти иначе, должно доставить нам обоим удовольствие. Я открыл перед Алексеем дверцу автомобиля, жестом пригласил занять место. Да, это была не просто встреча, а настоящее свидание, и мне хотелось вести себя, как настоящий кавалер. Я вывел автомобиль на автостраду. Настроение пело и играло яркими красками тёплого летнего вечера. – Едем к тебе? – с некоторым трепетом в душе уточнил я. – Или можем заехать в кафе… поужинаем… Изогнутая бровь парня выдала изумление. Похоже, мой вопрос стал неожиданным. – Решил поухаживать за мной? Как за девушкой? – А за парнями ухаживают как-то иначе? Алексей рассмеялся. – Даже не знаю. За мной никто ни разу не ухаживал. – А как же проходили твои свидания? – Свидания? Ну… Скорее это были просто встречи… Чаще покупали пива и шли к кому-нибудь на квартиру. Ну а там со всеми вытекающими. Разве это свидания? Разве такие отношения нравятся Алексею? Разве в них можно увидеть проявление чувств? Да у меня его прошлые встречи даже ревность не вызывают. – Ты какую кухню предпочитаешь? – вновь спросил я. – Ром, ты реально решил угостить меня ужином? – почему-то не верил мне Алексей. – Почему бы и нет? Вспомни. Разве десять лет назад мы встречались лишь ради секса? Тогда мы просто хотели быть вместе. Разговаривать, смеяться, держаться за руки. Я так долго лишал себя твоего общества, что теперь хочу наверстать хоть чего-нибудь. – Хм. – Алексей отвернулся к окну и скрыл от меня свои мысли. – В таком случае я согласен на ужин в ресторане. – В каком? – Я быстренько припомнил, сколько денег на моей кредитке. – Но не сегодня, – прервал мои мысленные подсчёты Алексей. – Сегодня я не особо хорошо выгляжу. Так что едем ко мне. Я… я тоже по тебе скучал. Я не видел лица парня, да мне этого и не нужно было, ибо его голос был правдив. Лёшка скучал по мне, он хотел быть со мной, несмотря на обиду. От осознания этого меня переполняла настоящая эйфория счастья. Я повернул на перекрёстке и взял курс к дому Алексея. Если быть честным, хоть я произнёс такую речь, мне всё же больше хотелось провести вечер в объятиях Алексея, чем просто смотреть на него. Но я же заверял Лёшку, что мне от него не только физическая близость нужна, а значит, теперь и не должен выдавать свои истинные желания. Когда мы вошли в квартиру Алексея, я вёл себя скромно, можно даже сказать неуверенно. Хотя мой взгляд предательски уставился на кровать. – Ты у меня в гостях уже не впервые, так что чувствуй себя свободно, – призвал Алексей. Он прошёл вглубь комнаты, распахнул окно, впустив в помещение вечернюю прохладу. Ну да, можно было расслабиться. Я бы так и сделал, но зачем-то углубился в размышления, как будет правильнее сейчас себя повести? Выдавать мои истинные намерения или пока придержать их? Алексей тем временем снял пиджак, галстук, расстегнул рубашку, вытащил её полы из брюк... Конечно, мой взгляд тут же покинул кровать и стал следить за интересным действием. Когда рубашка распахнулась, я увидел под ней обнажённый торс парня. Не весь, лишь какую-то часть. Будто тайком подсматриваю. Но это так возбуждало, что я ощутил приятное томление внизу живота. Я не хотел отводить глаза, но опять же, непонятно зачем избрал скромное поведение и заставил себя это сделать. И вновь уставился на кровать. В этот раз на ней не валялись вещи, покрывало ровно и аккуратно разглажено. – Вижу, сегодня ты прибрался, – сказал я только для того, чтоб что-нибудь сказать. – Да, постарался, – принял мою шутку Алексей. – Хотя за шкафом пыль ещё лежит. – Ну что ж, придётся и сегодня простить твою неряшливость. Алексей неспешно приблизился ко мне. Рубашка на нём уже отсутствовала, и можно было открыто рассматривать обнажённое тело. Естественно, я не мог сдержаться от этого. Взгляд мой шарил по телу парня, словно исследователь по редкому экземпляру. Кажется, и интерес во мне такой же зарождался. Кажется, я даже облизнулся. – Хочешь? – вдруг раздался голос, который был способен пробудить желание даже в каменной статуе. – Чего? – занервничал я. Алексей усмехнулся. – Чаю, например. Какой чай? Зачем? Разве мы здесь для этого? Хотя... я же решил вести себя скромно. – Ну... Не знаю... – замялся я и всё же заставил себя отвести взгляд от Алексея. Однако тот лишь ближе подошёл ко мне, чем ещё больше растревожил моё желание. – Ром, я понимаю, что ты пытаешься произвести на меня хорошее впечатление. И тебе это вполне удалось, честно. Но сейчас ты можешь расслабиться. Боже, и перед кем я притворяюсь? Алексей читал меня, как раскрытую книгу. – Лучше сними пиджак, – Лёша помог мне освободиться от пиджака, – развяжи галстук, – и этот аксессуар был тоже удалён с меня, – и вот теперь скажи, чего на самом деле ты хочешь? Дальше играть в скромника глупо. Да и времени лишнего нет на это. И тогда, откинув никому не нужное притворство, я смело посмотрел на Алексея. – Хочу, чтоб ты меня поцеловал, – распорядился я. Хитрый парень, он обвил рукой мою шею и чмокнул меня в щёку. – Нет, в губы, – уточнил я. Очередной чмок, разве что туда, куда я указал. – Пожарче, пожалуйста, поактивнее, – совсем освоился я. – И продолжай меня раздевать, мне это нравится. У нас с Алексеем завязался самый настоящий тайный роман. Всё, как и десять лет назад. Мы встречались три дня в неделю по несколько часов и окунались в наш, только в наш мир на двоих. В эти часы я напрочь забывал о других делах, других людях, других обязательствах. Я становился эгоистом, поглощённым лишь своим счастьем, своим удовольствием. С Лёшкой мне было хорошо, легко и свободно. Кажется, он окончательно простил меня. Насмешки его звучали, однако, они уже не были такими язвительными; взгляд его становился всё мягче, а улыбка всё светлее. Мне нравилось ухаживать за Алексеем. Несколько раз приглашал его на ужин в ресторан, иногда дарил мелкие подарки, отправлял глуповатые, зато романтичные СМС по телефону. Однажды мне даже удалось в выходной день совершить с ним загородную прогулку. Возможно, я вёл себя с Лёшкой, как с девушкой. С другой стороны, ранее я лишь за девушками и ухаживал, потому и не знал, как поступать иначе. Алексей один единственный такой парень, за которым мне хотелось именно ухаживать, дарить знаки внимания, благодарить за проведённое со мной время. И мне казалось, что и Алексею такое моё поведение тоже нравилось. По крайней мере, мне удалось показать, что я заинтересован не только в сексе, но и в простом совместном времяпровождении. Так прошло два месяца. Постепенно подходил к концу ремонт «капризной» клиентки, приближался день, когда появится на свет наш с Катей ребёнок. Я знал, что в моей жизни грядут перемены, что скоро возникнут сложности и проблемы. Я знал, однако, старательно отгонял от себя мысли об этом. Проблемы будут в будущем, вот и решать их буду в будущем. А сегодня я слишком счастлив, чтоб отвлекаться на них. – Рома... Знаешь, ко мне тут один парень клинья подбивает... – признался мне однажды Алексей, когда мы отдыхали рядышком на кровати после пожара страсти. – Какой парень? – тут же встрепенулся я. – Ну... мы познакомились недавно. – Ты без меня куда-то ходишь? – Хожу иногда. Я же свободный мужчина. Это что ещё за разговорчики! Я приподнялся на локте и направил суровый взгляд на Алексея. – У вас с ним что-то было? – Нет... Просто вечерок погуляли вместе... – Вот вечерка с вас и хватит! И вообще, с чего вдруг решил, что свободный? Ты мой. – Ох, как громко, – усмехнулся Лёшка. – Твой кто, любовник? Как же он любил углубляться в смысл обычных слов! – Какая разница? Мой и всё. И не смей знакомиться с кем-либо! – А то что? Пригрозишь уволить меня? – Уволить? Нет уж. Я тебя не отпущу, даже если сам захочешь уволиться. Останешься под моим присмотром. – Тогда что? Набьёшь морду парню? – Может, и набью. А заодно и тебе, чтоб красоту подправить. А то слишком многие засматриваются. – Ладно-ладно, – снова рассмеялся Алексей. – Смотри-ка, как разбушевался! Я и не знал, что ты такой ревнивый. Не знал он. Встречается со мной и одновременно знакомится с другими парнями. Совсем не воспринимает меня всерьёз? Мне аж обидно стало. Я сел и отвернулся от Алексея. Неужели продолжает принимать меня за мужчину, решившего лишь на время отвлечься от семейной бытовухи? Я почувствовал, как Алексей сел позади меня и прильнул к моему плечу. Пусть, пусть поймёт, что не прав. – Ромка. Не хочешь меня отпускать? – Не хочу, – буркнул я. – Почему? – Потому. – Ну а всё же? – Я уже один раз отпустил тебя. Такой тоски, которая... Не хочу больше её испытывать. Это больно. – Я развернулся к парню и заглянул в глубину его глаз. – Лёш, вот зачем тебе другие парни? Неужели тебе плохо со мной? – Нет, хорошо. Мне действительно хорошо с тобой, Ром. Только... ты же... – Алексей закусил губу и отвёл взгляд. «Ты же скоро меня оставишь и вернёшься к жене», – догадался я о продолжении фразы. – Вот то, о чём ты сейчас подумал, полная ерунда, – твёрдо заявил я. – Откуда ты знаешь, о чём я сейчас подумал? – Знаю. Этого не случится никогда, слышишь? Я обязательно что-нибудь придумаю. Алексей улыбнулся, но продолжал прятать взгляд. За эти два месяца, он ни разу не упрекнул меня, не спросил о будущем наших отношений, не потребовал дополнительного внимания, не упомянул имя моей супруги. И я был за это благодарен, ибо ничего, абсолютно ничего не омрачало наши встречи. До нынешнего дня. Сегодня Алексей, видимо, решил напомнить о предстоящих изменениях в моей жизни, которые вполне были способны завершить наш тайный роман. Но я этого отчаянно не хотел. Я страшился этого. Мне даже казалось, что я умру, если снова потеряю Лёшку. Неужели я и вправду стал геем? – Я обязательно что-нибудь придумаю, – повторил я. – Не хочу тебя отпускать. – Ммм, жаль... – вдруг прозвучал стон. – Тот паренёк такой симпатичный... – Что? – ужаснулся я. – И молоденький... Из-под ресниц сверкнул хитрый голубой взгляд. И улыбочка на губах проявилась такая хитрая-хитрая. Играет, да? Заигрывает? Я опрокинул Лёшку на спину и угрожающе навис над ним. – Хочешь сказать, тот шкет лучше меня? – принял я игру. – Милее и нежнее... – Может быть, и целуется лучше? – Всё возможно... – Насколько лучше? Вот так? Вот так? – Ещё нежнее... – Вот так? – Да... так лучше... Ещё... Да, сейчас это была игра, однако, уже возникла серьёзная проблема, и она требовала решения. Правда ли Алексей познакомился с каким-то парнем или нет – намёк был сделан: Лёша задумался о своей участи, если он останется со мной. Задумался, значит, неуверен. Неуверен, значит, может уйти. Я действительно ревновал. Сердце словно тисками сжимало, едва я представлял Алексея в объятиях другого парня. Что это? Влюблённость превращалась в крепкую любовь? Или это всё-таки обычное чувство собственника? Неважно. Сейчас важно совсем другое: удержать Алексея. Я обещал что-нибудь придумать, однако, не знал, как мне поступать дальше. Раскрывать правду супруге, которая находилась на седьмом месяце беременности, и заставлять её нервничать было жестоко. Значит, нужно продолжать лгать. Прикрываться капризами клиентки я мог ещё месяц, ну может, полтора. А потом? Что потом? Потом не только закончится ремонт, но и родится ребёнок. Развод? Такой вариант я не рассматривал, да и в столь далёкое будущее не заглядывал. В идеале хотелось сохранить и семью, и отношения с Алексеем. Но даже если это и получится, то насколько долго? Прошла неделя, потом ещё половина, а я продолжал копаться в вопросах и не находить на их ответов. В мой кабинет заглянула Ирина. – Роман Игоревич, – улыбка секретарши была подозрительно весёлой, – к вам гости. Девушка распахнула дверь и впустила посетителя. Я взволнованно вскочил с места. – Катя? – Моё сердце бешено забилось, словно у преступника, застигнутого на месте преступления. – Вот это сюрприз. Зачем ты приехала? Супруга прошла в кабинет и присела на кресло. Несмотря на потерянную стройность, выглядела она великолепно. С выражением, что беременность украшает любую женщину, я был полностью согласен. В женщине появлялся некий внутренний свет, она становилась более ранимой, более нежной. Дать такой женщине почувствовать себя преданной и брошенной было не просто подло, но и преступно. Я понимал, что поступаю, как мерзавец, однако, осознание этого не могло заставить меня отказаться от Алексея. – Я встречалась с девчонками тут недалеко и вот решила зайти к тебе, – мило улыбалась мне Катерина. Только сейчас я обнаружил в руках супруги несколько фирменных пакетов с покупками. – Всё-таки ты меня не послушала и пошла с подружками по магазинам, – упрекнул я. – Я же просил тебя быть осторожнее. – Но мне дома так тоскливо одной. А с девчонками мы давно не виделись. Да и погода сегодня отличная, будто лето вернулось. Зато смотри, что я купила! – И Катерина достала из пакета маленький жёлтый комбинезончик. – Прелесть, правда? К нему ещё шапочка есть и пинетки, вот. Вид детских вещичек ощутимо давил на мою совесть. Я подошёл к Катерине и присел на подлокотник. – У нас будет не только самый красивый ребёнок, но и самый нарядный, – произнёс я с особой нежностью. – А что в других пакетах? – Тоже кое-что для малыша. А вот здесь, – и, кокетливо склонив голову, Катерина указала на пакет в ярко-розовую клетку, – вещь, которую я покажу тебе потом, наедине и в спальне. – Да? Заинтриговала. Буду ждать с нетерпением. И знаешь что, раз уж ты за мной зашла, то сейчас вместе поедем домой и проведём остаток дня вместе. – Отличная идея, дорогой! Но как же твои дела? – Отложу их на завтра, – небрежно отмахнулся я. И вдруг вспомнил, что сегодня среда, вечер которой принадлежал Алексею! Я стушевался. Слишком поспешно я дал обещание. – Только… вечером… нужно будет съездить на ту квартиру… Но я постараюсь быстрее управиться. – А давай вместе съездим на ту квартиру, – неожиданно предложила Катя. – Что? – Мне любопытно взглянуть, что там за чудо-ремонт такой, за которым необходим столь пристальный надзор. Я вдруг представил Катерину в квартире Алексея возле разостланной кровати. – Нет, – категорично ответил я. – Но почему? – Ты же знаешь, что такое ремонт: краска, клей, штукатурка, всё пыльно, токсично. Даже не проси. Лучше потом, когда всё закончится, я постараюсь устроить тебе экскурсию. – Ну ладно, ловлю на слове. – Если тебе любопытно, могу показать фотографии уже готовых комнат. – Да, покажи, – загорелась Катя. – Тогда пойдём за стол. Оставив пакеты и комбинезончик на кресле, Катерина прошла на моё рабочее место и обратила всё своё внимание на экран монитора. Я встал позади супруги, найдя среди электронных папок нужную, открыл файл с фотографиями. – Вот спальня. Снимки с разных ракурсов… – Это что, такая люстра? – Ну, люстрой это трудно назвать… но да, выполняет функции люстры. – Весьма необычный дизайн. – Ага, клиентка не сторонница стандартных решений. Сейчас кухню покажу, там ещё оригинальнее. Вот. Со стороны окна… со стороны двери… – Ух ты, какая интересная. И какая просторная! Кто же автор этих произведений? – Мой новый сотрудник. Обладатель весьма богатой и креативной фантазии. Настоящий талант. – Но клиентка ему не доверяет. – Почему? – не сразу понял я замечание. И тут сам вспомнил ответ. – А, ты в этом плане? Они просто не нашли общий язык. Но все его идеи ей нравятся. Вот, сейчас доделываем ванную комнату… – Это такая ванна?! Неужели на заказ сделана? – Почти. Эксклюзивный дизайн… Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Алексей. Точно! Я же просил его зайти! Совсем из головы вылетело. Просил ещё до появления Катерины. Конечно же, не по делу, а для того, чтоб лишний раз повидаться с ним, чтоб сорвать с его губ лишнюю пару поцелуев. Теперь это, конечно, не осуществимо. Мы с Катей уставились на вошедшего. – Роман… Игоревич… – Не ожидая увидеть в моём кабинете посетителя, Алексей замешкался. – Извините, не знал, что вы заняты. Ирины нет на месте… Вы просили срочно подготовить окончательную смету, вот, я принёс. – Да, Алексей, спасибо. Выйдя из-за стола, я подошёл к парню и взял протянутые мне документы. Я видел, как Алексей взглянул на Катерину, как заметил детские вещи на кресле, как он понял, кем именно является моя посетительница. Видел, как он виновато улыбнулся и, произнеся: «Простите, что помешал», спешно покинул кабинет. Лёшка. Нужно было его предупредить, чтоб не приходил. Смета мне, конечно, была нужна, но не срочно. А сейчас мне стало очень стыдно. Если раньше я был мерзавцем только на словах, то теперь наглядно продемонстрировал свою мерзкую сторону. – Алексей? – спросила Катерина, продолжая без меня рассматривать фотографии. – Ты раньше не упоминал это имя. Он и есть твой новый сотрудник? – Да, – отозвался я. – Этот парень – автор тех оригинальных решений в дизайне квартиры. – Молодой и талантливый. Девчонки ещё не взяли его в оборот? – Стараются. Но пока у них не получается. Прозвучал короткий телефонный зуммер – это поступило СМС-сообщение на мой мобильный. Может быть, Катерина меня и ревновала немного, однако, она никогда не проверяла тайком мой телефон, электронную почту, бумаги. Всё находилось на виду, в открытом доступе, но мы всегда доверяли друг другу. Вот и сейчас мой телефон лежал на столе, а Катерина даже не взглянула в его сторону. СМС, как я и предполагал, пришло от Алексея: «Супруга? Планы на вечер меняются?» Я ответил: «Отвезу Катю домой, а вечером приеду к тебе». «Лучше проведи вечер с ней, сделай ей приятное. Не будь эгоистом. Похоже, она очень соскучилась по тебе, раз приехала в такую даль. Я не в обиде. Встретимся в пятницу». Видимо, Алексей был умнее меня. Уж по крайней мере, добрее. Я не хотел отменять свидание, однако, Лёшка был прав, нужно хоть иногда думать о других. – Знаешь, Катя, я передумал, – произнёс я. Супруга отвернулась от монитора и приготовилась выслушать мой вердикт. – Мы не поедем домой. Сначала мы пообедаем в нашем любимом кафе, потом погуляем в парке. А уж потом отправимся домой. Следить за ремонтом не поеду. Проведём вместе весь день и весь вечер. – Но как же отчёт? – Перебьётся. – А вот эта смета?... – Я её сейчас быстренько проверю и подпишу. Подожди минут двадцать. Планы изменились, и настроение изменилось тоже. Лёшку сегодня больше не увижу, завтра только мельком. А пятница… она ещё так далеко. Я взглянул на фирменный пакет в ярко-розовую клетку и подумал, что мне совсем не интересна та вещь, которая находилась в нём. Я всё время думал о Лёшке, его образ царил в моём сердце и затмевал всё вокруг. Хотя мне и удавалось в офисе взглянуть на него и поймать его улыбку, я тосковал по нему. Я ожидал нашего очередного свидания с таким нетерпением, как, наверное, больной ожидает очередную процедуру, способную облегчить его страдания. Один раз меня даже посетила мысль о возможности развода. Несмотря на мою любовную связь с Алексеем, я по-прежнему не считал себя геем. Ведь меня совершенно не привлекали мужчины. Просто Лёшка… Он во всём Мире такой один единственный мужчина, который смог зажечь во мне романтические чувства и пробудить сексуальное влечение. И для меня оставалось загадкой, почему именно у него это получилось. А ещё, почему, если я не гей, мне так отчаянно хотелось быть именно с ним, с этим парнем? Мы как раз занимались любовью, когда зазвонил мой телефон. Я не хотел отвлекаться. Лёшка таял подо мной, и для меня сейчас это было важнее всех катаклизмов вселенной. Но Алексей, тяжело переводя дыхание, произнёс: – Ответь. Вдруг что-то важное? И почему Лёшка не может быть менее рассудительным? И почему проблемы не могут подождать хотя бы ещё час? Недовольно рыча, я покинул кровать и достал из кармана пиджака свой сотовый. Звонила жена. – Да, Катя… – Ром, ты очень занят? – простонал слабый голос супруги. Я покосился на кровать с прекрасным объектом моего вожделения. Конечно, очень. Однако тон тихого голоса Катерины меня обеспокоил. – Что случилось? – Можешь вернуться? Мне что-то нехорошо. Голова кружится, возможно, давление поднялось. – А ты мерила давление? – Я вообще боюсь ходить. Кажется, вот-вот потеряю сознание. Я вновь взглянул на Алексея. Парень, несомненно, догадался, в чём дело, и теперь понимающе кивал мне головой, советуя отправиться домой. Конечно же, он снова был прав. – Тогда лежи, не вставай, – ответил я Катерине. – Я немедленно выезжаю. Через полчаса буду дома. Я отключил связь. – Прости, Лёш. Нужно вернуться. – Необходимо вернуться, – поправил Алексей. – Не дай Бог что-то серьёзное. Моя персона должна сейчас меньше всего волновать тебя. Должна. Но отчего-то очень волновала. А может, меня волновала моя собственная эгоистичная персона? Катерина действительно выглядела бледной и слабой. Однако вызвать скорую помощь отказалась. – Просто побудь со мной, – попросила она и взяла меня за руку. – Почему ты не можешь передать контроль за ремонтом своему сотруднику? Всё равно ведь работы уже подходят к концу. – Не хочу лишних проблем, – сдерживая нетерпение, отвечал я. – Потерпи, пожалуйста, хотя бы ещё недельки две. Вернётся хозяйка квартиры и сама станет за всем присматривать. Я чувствовал, что приближается гроза. Не разумом, не сердцем, – каким-то шестым чувством, тонким слоем ауры. Я не знал, когда именно она грянет, и насколько сильными окажутся разрушения, но то, что последствия серьёзно отразятся на моей жизни, сомнений не возникало. Выходные, вроде, прошли спокойно. В понедельник вечером, вопреки просьбе жены, я не вернулся домой, а отправился на свидание с Алексеем. Я не знал, что грядёт, какие перемены, и потому не желал упускать ни одной проведённой с ним минуты. Это свидание тоже было прервано звонком супруги. – Что случилось, Катя? – спросил я. – Вернись, пожалуйста, пораньше. – Как только закончу, вернусь. Ты хорошо себя чувствуешь? – Да, нормально всё. Просто очень тоскливо. Странно, никогда не жаловалась на тоску, и вдруг начала. Странности беременной женщины? Да вроде, Катерина никогда ими не страдала. Тогда с чего вдруг они появились? – Я хочу ванильного мороженого, привезёшь? – Хорошо, – пообещал я. – Мне нужно работать. Как поеду домой, позвоню. Я завершил разговор и вернулся к Алексею. – Извини. – За что? – На этот раз выражение лица Алексея ничего не выражало, взгляд оставался невозмутимым, и меня это обеспокоило. – Нас снова прервали. – У жены всё в порядке? – Да, в порядке. Просто решила покапризничать. – Ты исполняешь прихоти клиентов, свои желания, так почему бы теперь не уважить маленькую просьбу жены? Насколько я понял, она не так уж часто капризничает. – Нет, Лёша, – отринул я доводы парня. – Сейчас моё время принадлежит тебе, и я не намерен… – Ты не думал, что твой ребёнок тоже по тебе скучает? То, что он находится в утробе, ещё не означает, что он ничего не видит, не слышит и не чувствует. – Что ты пытаешься этим сказать, Лёш? – постарался я рассмотреть в голубых глазах хоть какие-нибудь эмоции. – Ничего, кроме того, что уже сказал. Поезжай домой, всё равно свидание уже прервано. Встретимся послезавтра. Да, настроение было испорчено не только у него, но и у меня. Понимая, что с этой минуты свидание может приобрести оттенок напряжения, а разговоры могут угаснуть или затронуть ненужные темы, я ушёл. Алексей как обычно проводил меня, у лифта на прощанье поцеловал в губы и улыбнулся. Сейчас его глаза говорили, что он всё понимает и не имеет никаких претензий. Но мне почему-то стало казаться, что эти глаза мне начали лгать. На Катерину я не обижался, её можно было понять. Чем ближе становились роды, тем больше она нервничала. Я постарался относиться к ней как можно внимательнее, во вторник даже не поехал в агентство, а остался с ней дома. И вроде бы Катя была рада этому. Однако вечером в среду снова раздался звонок. – Ром, где у нас лежат запасные лампочки? – Зачем тебе? – Я ощутил в груди тяжесть нехорошего предчувствия. – На кухне перегорела лампочка, я хочу её поменять. – Даже не думай. Я приеду и поменяю. – Но мне нужно готовить, а ничего не видно. – Значит, потом приготовишь… – А, вот нашла. Связь отключилась. Представив, как Катерина встаёт на стул и тянется к плафону под потолком, чтоб вывернуть из него лампочку, как не удерживает равновесие и... А рядом никого нет... У меня от страха аж дыхание перехватило. Я быстро набрал номер жены. – Катя! Ничего не делай, слышишь? К чёрту ужин, яичницей обойдёмся. Я сейчас еду домой. На сей раз не нужно было давить мне на совесть, чтобы прервать свидание. Я сам начал спешно одеваться. – Прости, Лёш. Сейчас Катька стала такой непредсказуемой. Ей вздумалось самостоятельно сменить перегоревшую лампочку. Алексей лишь понимающе покачал головой и ничего не сказал. Однако мне показалось, что он расстроен. Вернее даже сказать, разочарован. Прощанье прошло по обычному сценарию, вот только Алексей был молчалив, и его улыбка выглядела неестественной. Конечно, кому понравится, когда каждое свидание любовник внезапно срывается и бежит на зов супруга? Лёшка. Неужели ты бросишь меня из-за этого? Не надо. Пожалуйста. Следующим утром Алексей сам зашёл ко мне в кабинет. Вид его был деловым и серьёзным. Прикрыв за собой дверь, парень прошёл к моему столу. – Как жена? В порядке? – сухо поинтересовался Алексей. – Да, в порядке, – выдохнул я. – Она всё же сама поменяла лампочку, представляешь? Упрямая. Мы даже поругались по этому поводу, правда, потом быстро помирились. – А, понятно. – Казалось, Алексею мой ответ был совершенно безразличен. – Я зашёл напомнить, что до обеда ухожу на встречу с клиентом. Вчера я тебя предупреждал. – Да, помню. – А после обеда вот, – Лёшка положил передо мной заявление, – беру полдня за свой счёт. Так что сегодня меня в офисе не будет. То есть, как не будет? В груди повисло беспокойство. И что за непонятный сухой тон? – Лёша... – позвал я уходящего парня. Но тот, не оборачиваясь, лишь помахал рукой: – Увидимся завтра! Гроза приближалась, и катастрофа была неизбежна. И всё же я надеялся, что эти предчувствия лживы, что просто я сам себя накручиваю. В пятницу всё шло как обычно. Мы с Алексеем договорились встретиться вечером. Только он предупредил, что к нему домой не поедем, а лучше посидим где-нибудь поужинаем и погуляем. Я согласился. Для меня главное, чтоб Лёшка был рядом, а уж где и как мы проведём время, не важно. После работы мы отправились в ресторанчик, который особенно нравился Алексею. Спокойная уютная атмосфера, ненавязчивый музыкальный фон и неяркое освещение. Я отметил, что Алексей находился в приподнятом настроении, и тоже позволил себе расслабиться. Если вчера Лёшка и держал на что-то обиду, то сегодня он, наверняка, уже простил меня. Никаких упрёков я от него не слышал, никаких хмурых взглядов не получал. И надеялся, что свидание так до конца и пройдёт без проблем и конфликтов. Надежда не оправдалась. Наш разговор был прерван звонким голосом моего сотового, и это событие никого не удивило. Более того, ещё не достав телефон из кармана, я уже догадывался, от кого звонок. – Не буду отвечать, – заявил я. Алексей промолчал, не стал спорить, и вообще отвёл взгляд, всем видом показывая, что происходящее его не волнует. Якобы не волнует, ибо скорее всего такая ситуация уже начинала раздражать. По крайней мере, меня точно. Я подозвал официанта и заказал ещё по бокалу пива. Телефон умолк, однако, через пару минут вновь потребовал внимания. – Лучше ответь, – высказал Алексей, – иначе так и будет звонить весь вечер. Ну что с ним поделаешь, он снова был прав. И я ответил на звонок. – Да, Катя, что случилось? – Рома, когда ты вернёшься? – голос у супруги был весёлым в отличие от моего настроения. – Как только освобожусь. – Приезжай скорее. Я испекла твой любимый пирог, и будет жаль, если он остынет. Надеюсь, ты голоден? Я тоскливо посмотрел в свою тарелку с остатками отбивной под грибным соусом. – Очень голоден. – Вот и хорошо. Давай, заканчивай работу и лети домой! Я жду! Катя первой прервала связь, даже не дав мне шанса предупредить об опоздании. С тяжёлым, очень тяжёлым вздохом я убрал телефон обратно в карман. Свидание опять испорчено. – Твоя жена ничего не подозревает? – спросил Алексей тоном следователя. – Нет, – уверенно ответил я. – Катя доверяет мне. – Странно, что она стала так часто звонить. И всегда находит повод, чтоб заставить тебя бросить все дела и вернуться. – Просто нервничает. – А раньше разве не нервничала? При мне от неё ни одного звонка не поступало. – При тебе да, ни одного. Но она давно уже просит меня оставить этот контроль за ремонтом и передать его дизайнеру. А после того, как услышала, что возвращается хозяйка квартиры, требует, чтоб я вообще перестал вести отчёты. Мол, хозяйка и сама всё увидит и проверит. – Ты сказал, что возвращается хозяйка? И что заканчивается ремонт? – Я ощутил в голосе Алексея возникшее напряжение. – Ну да, сказал... – быстро терял я уверенность. – И пообещал, что скоро перестанешь задерживаться после работы? – Логично, что причина отпадает... – И меня предупреждать, конечно же, не обязательно? Тут я понял, на что Лёшка намекает. – Но эти изменения вовсе не означают, что наши свидания закончатся, – спешно заверил я. – Лёш, я обязательно придумаю что-нибудь. – Что? Появится очередной капризный клиент? Или начнём бегать в ближайший мотель на обеденный перерыв? – Нет... – Рома, тебе не кажется, что ты пытаешься усидеть на двух стульях? Я опешил. Вот оно, условие, которое рано или поздно ставят любовники: либо я, либо жена. Нужно выбирать. Но выбора не было. Я хотел иметь всё. – Лёша, прошу, дай мне немного времени. – Я даже взял Алексея за руку в порыве желания уговорить. – Пойми, я не могу оставить жену, но и ты мне очень дорог. Алексей молчал. Молчал и прятал свои мысли в тёмных глубинах голубых глаз. – Просто потерпи хотя бы месяц. Лёша, пожалуйста, я не могу... – Иди домой, – вдруг холодно произнёс Алексей, прервав мою очередную речь. – Супруга, похоже, приготовила что-то особенное, раз интересовалась степенью твоего голода. Иди, она тебя ждёт. – Она да... А ты? Ты подождёшь? – Тебе десяти лет мало? – В голубых глубинах всё же блеснула опасная искра возмущения. На этот раз промолчал я. А что можно было ответить на столь справедливый упрёк? – Иди домой, Ром, – устало повторил Алексей. – На сегодня свидание окончено. «И почему всё складывается столь отвратительно?» – стонала моя душа. – Давай, я хотя бы подвезу тебя, – уныло предложил я. – Не нужно. Я ещё не доел свою порцию. А вот ты заверил, что очень голоден. Так что иди. Гроза приближалась. Я не только ощущал её запах, но и слышал отдалённое эхо грома. Пока ещё отдалённое. Дома я старался выглядеть естественно, спрятать как можно дальше мои горестные мысли и удручённое состояние души. Пока я ужинал, Катерина сидела рядом. Наблюдала за мной молча, да столь серьёзно, будто пыталась разглядеть на мне тайные письмена. Необычное поведение супруги меня настораживало и даже немного пугало. Катя никогда на меня так не смотрела. – Какой у тебя странный взгляд сегодня, – заметил я. – Что-то хочешь сказать? – Нет. Просто думаю. – О чём? – Например, так ли хорошо я знаю своего мужа? Насколько он со мной честен? Открыта ли его душа для меня? Гром грянул где-то совсем близко. Возможно, это громыхнуло моё сердце. С чего вдруг возникли подобные сомнения? Неужели Катерина и вправду что-то заподозрила? – Мысли ещё более странные, чем взгляд. – Мне, вроде, удалось сохранить невозмутимость, и я даже улыбнулся. – Почему вообще они тебя посетили? – В последнее время ты стал мне меньше рассказывать о своих делах, чаще предпочитаешь одиночество, чем мою компанию. – Это тебе кажется. – Думаешь? Почему ты ни разу не показывал мне свои отчёты, которые отправляешь клиентке? – На что там смотреть? На пыльные углы и вспотевших работников? – Но ты из-за этих отчётов стал реже бывать дома. – Катя, этот заказ очень выгоден как для репутации моей фирмы, так и для заработка. Потерпи неделю, а потом я возьму несколько выходных, и мы с тобой, как и планировали, поедем по магазинам. Купим коляску, ту колыбельку, что ты присмотрела в прошлый раз... – То есть, ты обещаешь, что отныне с работы будешь возвращаться вовремя? – По мере возможности, да. Ибо сама понимаешь, что иногда приходится посещать объекты лично и встречаться с заказчиками. – Значит, скоро я снова стану для тебя единственной? На это, как любящему мужу, мне следовало ответить: «Ты всегда была для меня единственной, и такой останешься навечно». Но я этих слов не сказал, и даже не подумал о них. Катерина уже никогда не станет для меня единственной. – Катя, прошу, доверяй мне, как и прежде, – произнёс я скорее для того, что избавить себя от доли трудностей, чем для подтверждения своей честности. Остаток вечера Катерина провела в непонятной тихой меланхолии. Для меня это было странно, так как ещё пару часов назад она весело зазывала меня на ужин. Но я списал столь резкий перепад в её настроении на беременность. На следующий день, сославшись на неважное самочувствие, Катерина предпочла общество журналов и телевизора. Я предложил заботу, но на неё ответили, что всё нормально, и ни о чём не стоит беспокоиться. Тогда я тоже уединился со своим ноутбуком и доработал кое-какие эскизы. В воскресенье поздним утром Катерина получила телефонный звонок, после которого её поведение стало ещё более странным. Она демонстративно избегала встречи со мной и почти не разговаривала. Я не на шутку разволновался. Что произошло? Какую новость услышала Катя? Эта новость касалась меня? Или нечто относительно ребёнка? Не дай Бог второе. Уж лучше пусть обо мне что-то плохое сообщат. Некоторое время я наблюдал за хмурым состоянием супруги, но после решился подойти. Катерина сидела на диване, уткнувшись в свои мысли. Работал телевизор, но его картинки никого не развлекали, звук просто разряжал тишину, отправляя смысл фраз в никуда. – Катя, что-то случилось? – Ничего, – огрызнулась жена, даже не пытаясь повернуться ко мне. – Но я же вижу, ты чем-то расстроена. – Не твоё дело. – Разве твои проблемы не моё дело? Не злись. Лучше скажи, чем я могу тебе помочь? – Ничем. И вообще, оставь меня в покое. Это уже слишком, Катерина ещё никогда так себя не вела. Я подсел к ней. – Дорогая, у тебя что-то болит? Что-то тревожит? – Я сказала, не трогай меня! – Катерина, наконец, посмотрела на меня, и в этом взгляде я не обнаружил ничего доброго. – Просто сделай так, чтоб я тебя не видела. Я опешил, – почему Катя вдруг стала так со мной разговаривать? Даже после ссор она меня столь грубо не отталкивала. – Да что с тобой? Обычно в любой ситуации ты советовалась со мной... – Как обычно уже никогда не будет. – Не понимаю… – Не нужно ничего понимать. Просто уходи. Уйти, значит. Словно чужому человеку. Такое отношение ко мне даже обижало. В конце концов, если причиной такого настроения являлся я, то почему бы не высказать мне всё, не выяснить отношения, не выслушать мои оправдания? Зачем гнать без причины? А если новость касалась ребёнка, то мне тем более необходимо знать проблему. Я же отец, пусть даже и считают меня плохим. – Катя, я требую объяснений, – более твёрдым тоном заявил я. – А я требую уйти от меня, оставить в покое и вообще не показываться мне на глаза! – Катерина была категорична и буквально уничтожала меня взглядом. Я не понимал её поведения. Даже если я был виноват, то не заслуживал, чтобы меня прогоняли вот так безосновательно. Мои эмоции вышли на передний план. – И как далеко уйти? – встал я в позу. – В соседнюю комнату? Из квартиры? Из жизни? – Мне всё равно, лишь бы тебя не видеть. Прекрасно. То есть, если я непонятно из-за чего уйду из дома, то мой поступок будет одобрен, более того, за него скажут спасибо. Я оставил в покое обиженную неизвестно на что жену. Обулся, схватил куртку, вышел из квартиры и громко захлопнул за собой дверь. В конце концов, у меня тоже гордость есть. И даже есть место, где мне будут более рады. Выйдя на улицу, я сразу позвонил Алексею. – Привет, Лёш. Есть возможность сегодня встретиться. Я сейчас приеду к тебе. – Нет, – услышал я немедленный ответ. – Что? – замер я. – Почему? – У меня сегодня другие планы, и ты в них не вписываешься. Разговор прервался, в ухо зазвенели короткие гудки. Это было очень неожиданно. Не вписываюсь в планы? С чего вдруг? Лёшка тоже не хочет ничего объяснять? Он тоже решил оттолкнуть меня без причины? Перед ним-то я в чём виноват? Я ещё раз набрал номер Алексея, однако, мой звонок был сброшен. Что могло обозначать его поведение? У него действительно важные личные дела? Он на меня обижен? Он хочет меня оставить? Нет-нет, если бы Лёшка имел ко мне претензии, то обязательно озвучил бы их. Значит, он просто занят. Да, я предпочёл остановиться на этой причине. Больше не стал звонить и тем более не поехал к нему. Не вписываюсь, значит, не вписываюсь. Завтра понедельник, завтра встретимся. Ночью я спал плохо. Густая смесь из разных мыслей, нехороших догадок и дурных предчувствий захламляли мой мозг, не оставляя места ни сну, ни отдыху. Катерина мне так ничего и не объяснила, а спать предпочла в зале на диване, демонстративно забрав свою подушку с нашей супружеской кровати. Утром на работу я ушёл рано, очень рано. Настолько рано, что прибыл в агентство за два часа до начала рабочего времени. Если Катерина так желает, пусть решает проблемы сама, без меня. Быть может, к вечеру успокоится и хоть что-нибудь мне объяснит. А вот Алексей… С ним желательно встретиться до вечера. Если у него что-то важное случилось, то лучше разрешить это до начала свидания. Причину для вызова Алексея в кабинет директора я нашёл быстро, однако, решил выждать некоторое время. Попробую пригласить его на совместный обед в кафе, вдруг, не откажет? Но уже утром дверь моего кабинета открылась, и в помещение заглянул Алексей. – Вы заняты, Роман Игоревич? – поинтересовался он. – Нет, проходи. Для Лёшки я всегда был свободен. Парень закрыл за собой дверь и прошёл к моему столу. Я обратил внимание, что выглядел он весьма серьёзно. Можно было даже сказать, решительно. – Рома, нам нужно расстаться, – без дополнительного вступления сообщил Алексей. – Почему? – опешил я. – Я встретил другого парня и хочу быть с ним. – Ты шутишь? – вгляделся я в голубые глаза, которые на сей раз не содержали ни тени насмешки. – Нет. Я не играю с чувствами. Я всё равно не мог поверить. Может, Лёшка продолжает обижаться на мою нерешительность, поэтому выдумал какого-то парня? Нужно сказать ему, что я поссорился с женой, что в этот раз наша ссора с ней серьёзна. Он же ещё ничего не знает. – Лёша, вчера... – А что вчера? Вчера я как раз был с тем парнем, потому и отказался встретиться с тобой. Я закусил губу. Вот оно как. Значит, не шутит. Значит, и моя помрачневшая атмосфера в семье ни на что не повлияет. Гром раздался прямо в моём разуме. Неужели гроза уже разразилась? Неужели катастрофа уже вспыхнула на моей планете? И всё равно не верилось. – Лёша, если ты хочешь прервать наши отношения на время, пока всё не утрясётся… я соглашусь, но… – Я пристальнее всмотрелся в парня. – Ты же хочешь расстаться лишь на какой-то период, правда? Не навсегда? – Какой смысл расставаться на время, если всё равно ничего не изменится? – Лёшка был беспощаден. – Да и причина нашего расставания не ты, а я. Повторюсь, я встретил другого парня, и он мне нравится. Я совсем приуныл. – Быстро же ты нашёл мне замену. – С моей внешностью это не проблема. – Ну да. Значит, хочешь сказать, что всё, что было между нами... – Это всё закончилось, Роман. Видимо, у наших отношений изначально не было будущего, поэтому они и прервались уже дважды. Пора это признать и расстаться. Так будет лучше для нас обоих. Не знаю, может, и будет. Но сейчас, в этот момент мне было очень паршиво. – Если честно, – добавил Алексей, – я не хочу увольняться из твоей фирмы, меня здесь всё устраивает. Однако, если тебе будет тяжело... – Нет. Останься, пожалуйста. Лучше так, чем совсем не видеть тебя. – Спасибо. Но общаться отныне мы станем лишь как работник и начальник. Хорошо? Делать нечего, я согласился. Закончив свою ужасную речь, Алексей направился к выходу. – Лёша... – позвал я его. Впрочем, нет, его уже ничем не остановишь. – Эти два... два с половиной месяца… я был счастлив. – Я рад, Роман. Ушёл. Оставил меня. Бросил. Первым бросил. Как же паршиво на душе, словно в один миг пропали и свет, и тепло, оставив лишь мрак и холод. Теперь я отлично понимал, как чувствовал себя Лёшка десять лет назад, когда осознал, что я больше не приду, что я ушёл от него насовсем. Ему даже хуже было, ибо я тогда ушёл, не прощаясь, без объяснений, заставил его какое-то время ещё на что-то надеяться. Я поступил тогда более жестоко, и вот чем мне это аукнулось. Естественно, ни о каком свидании уже речь не шла. А потому домой я вернулся даже раньше, чем обычно. Настроение моё было отвратительным, гроза бушевала и в душе, и в разуме. Отличное состояние, чтобы вывести Катерину на откровенный разговор и разрешить все недопонимания между нами. Когда я вошёл в квартиру, Катерина меня не встречала. Не вышла мне навстречу, даже не откликнулась на мой зов. Я предполагал такое поведение, потому не удивился и не встревожился. Лишь настроился на ссору, а возможно, и на громкий скандал. Катя находилась в комнате, сидела на диване в полумраке настенного бра, перед ней стояли два чемодана. А вот это уже необычно. – Катя? Ты куда-то уезжаешь? – не понял я причину присутствия багажа. – Нет, – ответил ледяной голос. – Это ты уезжаешь. И вместо объяснения Катерина бросила на стоявший рядом журнальный столик несколько цветных фотографий. Естественно, я прошёл и посмотрел их. Вот ты какая, настоящая стихия: слепящие молнии, шквальный ветер и ледяной ливень. На снимках были запечатлены наши с Алексеем встречи: как мы садились в мой автомобиль, наш совместный ужин в последнюю встречу, момент, где я держал Лёшку за руку. Но самые предательские кадры, – наши прощальные поцелуи у открытой двери квартиры Алексея и у лифта. На каждом снимке проставлены дата и время. Значит, Катерине стало всё известно о моём тайном романе. Жаль только, что так поздно. Это было странно, но находясь в эпицентре катастрофы, я почему-то вместо страха почувствовал облегчение, хотя моё сердце мёрзло, разум цепенел, а мой мир безжалостно уничтожался. Очевидно, я просто уже устал постоянно находиться в напряжённом ожидании ужасных событий, и теперь, когда всё свершилось, был рад возможности расслабиться. – Откуда это у тебя? – положил я фотографии обратно на столик. – Я наняла детектива, – пояснила Катерина с видом победителя, – и он неделю следил за тобой. Здесь результат его добросовестной работы. – Ну и зачем? – Мне изначально не нравились твои слишком частые проверки некоего ремонта. Конечно, ты и раньше изредка контролировал работу мастеров, да и капризные клиенты попадались, однако, столь рьяно ты никогда не потакал их прихотям. Но я всё же постаралась поверить. И возможно, твоя ложь не раскрылась, если б я не встретила в агентстве твоего нового дизайнера Алексея. Его лицо мне сразу показалось знакомым. Я вспомнила, что недавно видела его портрет в твоём школьном альбоме. Я не прерывал Катерину, позволяя ей выговориться. В моём создавшемся положении уже бесполезно оправдываться. – В принципе, ничего в этом необычного. Ты учился мастерству рисования, увидел симпатичного паренька, нарисовал его портрет. У меня никогда не возникало вопросов относительно оригинала. Однако мне показалось странным, что встретив старого знакомого спустя столько лет, да ещё и став его начальником, ты ни словом не обмолвился об этом. Даже, когда я увиделась с этим Алексеем, ты не признался, что он и есть тот самый парень с твоего рисунка. – А должен был? – Почему бы и нет? Ведь это неординарная встреча. Из твоего молчания я сделала вывод, что ты от меня что-то скрываешь. Возможно, Алексей был для тебя не обычным знакомым, а вас что-то связывало. Причём такое, о чём не каждому можно рассказать. Моё доверие к тебе пошатнулось, возникли нехорошие подозрения. Твои «задержки на работе» начались как раз после появления в агентстве нового дизайнера Алексея, и я решила проверить, не связаны ли эти два события. И как видишь, мои подозрения оправдались. Если честно, я предполагала разное, но только не такое. Какая мерзость. – Я же просил доверять мне. Однако ты решила поиграть в детектива. – Доверять? Чтоб ты продолжал мне вешать на уши лапшу про очередной ремонт? Довольно строить из меня наивную дуру! Повеселился и хватит. – Это первая моя ложь тебе... – Зато какая масштабная! Любовная связь с мужчиной. Как же великолепно ты скрывал свою гейскую натуру. – Я не гей. – Я не оправдывался, просто поправлял неверно сделанное предположение. – Правда? Может, и Алексей не парень, а переодетая девушка? Ты целовался с мужчиной, занимался с ним сексом! Или тебе просто захотелось разнообразия? Я заметил, что Катя не плакала, голос её не срывался. Очевидно, вся обида уже пережита в моё отсутствие, слёзы вылиты в подушку, и теперь для меня осталась лишь ненависть. – Хватит лжи, Роман! – продолжала Катерина. – Теперь я понимаю, что ты мне лгал всегда, с самого начала. Когда заверял в своей любви, когда называл меня лучшей женой. В реальности оказалось, что никакой любви и не было. Я просто стала удобным прикрытием твоей истинной сущности. – Катя, в этом я тебе не лгал... – Прекрати! Ты предпочёл мне, женщине, жене, матери твоего ребёнка ласки мужика! Да мне после этого даже смотреть на тебя противно! Если бы ты изменил мне с женщиной, я бы, возможно, даже простила. Но измена с мужчиной... Ты даже не представляешь, как я себя чувствую. Меня словно в грязь втоптали. Это такое унижение. – Катя... – Уходи. Уходи навсегда. На развод я сама подам. Наверное, мне нужно было встать на колени, рвать на себе волосы, каяться в ошибках и заверять в вечной любви. Но я не хотел этого делать. Я понимал, что виноват, однако, мне не было стыдно. Наоборот, мне стало легче дышать, спина распрямилась. Образовалось странное чувство, будто с моего тела... будто с него упали невидимые оковы. Очевидно, брак по расчёту, пусть даже и по моральному, это вовсе не тёплый семейный очаг, а холодная камера со всеми удобствами. Может быть, и хорошо, что всё, наконец, закончилось. – Прости, – произнёс я. – И не подумаю! – Хотя бы за то, что я не сумел стать для тебя таким же хорошим мужем, какой ты стала для меня женой. Когда родится ребёнок, позволь мне участвовать в его воспитании и помогать вам. Не лишай его отца. На это Катерина промолчала. Оставалось лишь надеяться, что она хорошо поразмыслит над моей просьбой и примет правильное решение. Больше мы не сказали друг другу ни слова. Я взял чемоданы и покинул квартиру. Здесь мне более места не было. Но в моём распоряжении остался автомобиль. Чтобы не светиться перед окнами соседей, я выехал со двора, проехал пару кварталов и припарковался в тенистом уголке у маленького магазинчика. Теперь можно спокойно подумать о будущем. Прежде всего, нужно найти убежище хотя бы на ближайшие дни. Дом родителей сразу отвергался. Выслушивать упрёки и нотации сейчас я был не в настроении. Имелась пара друзей, которые смогли бы приютить на несколько дней. Однако за это придётся удовлетворить их любопытство, они обязательно станут задавать неудобные для меня вопросы, совать носы в мои личные дела. Может, просто снять на пару ночей квартиру? Я продолжал рассуждать, да только, в подсознании понимал, что из всех вариантов меня устроит только один: Алексей. Нужно поехать к нему. Да, он предложил расстаться и даже сослался, что встретил другого парня. Но Лёшка мог это сказать под влиянием обиды на меня, на мою нерешительность. Он же ещё не знает, что мы с Катериной расстались. Необходимо позвонить Алексею и сообщить о том, что я развожусь, что отныне мы можем быть вместе постоянно, и нашим отношениям более ничего не помешает. Даже если Лёшка и завязал знакомство с другим парнем, чувства к нему ещё не разгорелись. Узнав о моей свободе, он непременно оставит этого парня и вернётся ко мне. Преисполненный радужными надеждами я позвонил Алексею. Однако мне ответил металлический голос, сообщивший о недоступности абонента. Ничего страшного. Мало ли, телефон разрядился. Наверное, действительно, будет лучше, если я приеду к Лёшке и лично сообщу о столь неожиданных переменах в моей жизни. Заодно и увижу его эмоции, его сияющие глаза. Он обязательно выдаст какую-нибудь шутку в мою сторону, но она не будет обидной. По крайней мере, я точно не обижусь. Как же легко стало на душе. Несомненно, я принял верное решение. Я вывел автомобиль на шоссе и взял курс на мой новый дом. А как ещё назвать место, где буду отныне жить? Я припарковался у подъезда нужного дома. В окне квартиры Алексея горел свет, – значит, хозяин дома. Багаж я пока оставил в машине, отправился налегке. Для Алексея уже сам мой визит станет сюрпризом, а остальным событиям пусть удивляется постепенно. Лёша открыл дверь и, как я и предполагал, был откровенно удивлён. – Роман? Что ты здесь делаешь? – Приехал к тебе, – улыбался я, как идиот. – Мы же вроде расстались. Он что, совсем не рад меня видеть? И голос бесцветный, и взгляд холодный, и за порог не приглашает. – Расстались... хотя я против, – стушевался я от такого приёма. – Но это было утром... С тех пор прошло много времени… и сейчас я хочу сказать... мне нужно сказать… – Лёха, ты мясо солил? – вдруг раздался мужской голос из квартиры. Я оторопел. Мужчина? Лёшка и вправду не один? Эта прозвучавшая короткая фраза рассказала мне о многом: с тем человеком у Алексея свободные отношения, как минимум дружеские, парни готовятся к совместному ужину, а значит, встреча ещё не скоро закончится, да и встреча явно не первая. – Ты не один?... – отступил я. – Я же говорил, Ром, что познакомился с парнем. У меня новые отношения. Лёшка даже не подумал оправдываться. И я отступил ещё дальше. – Да, конечно. Извини. Тогда… – Как же больно. Как же больно от ревности! – Увидимся завтра. Я даже лифт не стал ждать, пошёл по лестнице. Вернее, побежал. Да, моя трусливая личность сбежала, вместо того, чтоб остаться и бороться. Чтоб затеять драку за свои надежды, свои чувства, за Лёшку! Я сбежал, испугавшись, что придётся терпеть новую боль, придётся услышать ещё более жестокие слова, придётся вновь стать изгоем уже из этого дома, из этого сердца! Я почти запрыгнул в автомобиль и помчался в сгущающиеся сумерки пасмурного вечера. Даже когда меня прогнала жена, мне не было так больно! «Мы расстались», «У меня новые отношения». Эти фразы, словно молнии, сверкали в разуме и вызывали слёзы. Нет, я тогда ошибался, настоящая катастрофа разразилась именно сейчас. Вулкан чувств взрывал сердце, душа тонула в горьком океане слёз, хотелось кричать, да так громко, чтоб перекричать оглушающие раскаты грома! Проехав на перекрёстке на красный свет, я чудом избежал аварии. Это отрезвило меня, будто судьба дала мне пощёчину, приказав усмирить истерику. Я прижался к бордюру и остановился. Пощёчина оказалась действенной – истерика перешла в стадию тихой депрессии. Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и беспомощно наблюдал, как бушует стихия на моей планете, как уничтожается материк моих чувств, как превращается в руины моя личная жизнь. Я хотел иметь всё, но не получил ничего. В один день меня прогнали и жена, и любовник. Будто сговорились отомстить мне за мою жадность. Тайное всегда становится явным, – я забыл об этом правиле и теперь жестоко наказан. Я был эгоистом, и думал только о себе, лелеял лишь свои желания, и люди потеряли ко мне интерес. В результате я остался один. С Катериной мы расстались злейшими врагами. Она меня не просто ненавидела, она меня презирала, как мужчину, как человека. И мне очень повезёт, если она не передаст это презрение нашему ребёнку. Алексей когда-то испытал моё предательство, но простил меня. Он ждал меня десять лет, дождался. Поверил моему обещанию, что мы скоро будем вместе, только вдвоём. А получил от меня лишь унизительную роль любовника при женатом мужчине. Разве после этого можно было удивляться, что по моей жизни пронёсся ураган, оставивший после себя лишь пустыню одиночества. Не знаю, сколько прошло времени, но ураган потихоньку ослабевал, гроза отступала. Тучи ещё висели, не пропуская даже толики солнечного света, и не позволяя оценить степень разрухи. Сердце ещё мёрзло и подрагивало от боли, душа тихо плакала. Однако, разум, словно ответственный руководитель, принялся за дело. Он уговорил, что отчаиваться рано, что там, за тучами, возможно, существовали бледные лучики надежды на то, что после катастрофы мир снова оживёт. Нужно просто дождаться, когда эти тучи растают. А сейчас необходимо найти укрытие от промозглой темноты, чтобы отдохнуть и продумать план выживания, набраться сил для восстановления утраченного и создания нового. Я не придумал ничего лучшего, как вернуться обратно в агентство. Чемоданы убрал за шкаф, заварил кофе, открыл пачку печенья, купленную в ларьке. Если подумать, офис – вполне пригодное место для временного жилья. Дивана нет, зато имелось большое мягкое раздвижное кресло. Ванны нет, зато в туалете установлена удобная глубокая раковина. Плиты нет, но есть электрический чайник, готовый в любое время снабдить кипятком. Только нужно будет приобрести плед, чтоб укрываться ночью, да кое-что из средств гигиены. Да, так и поступлю, поживу в агентстве. А потом видно будет. Я довольно быстро обжился в своём офисе. Приобрёл необходимую мелочь для жизни, вещи убрал в шкаф, благо, он оказался весьма вместительным. Утром до прихода Ирины я прибирался, и мой кабинет снова превращался в рабочее место. Ужинал чаще в офисе, но иногда ходил в кафе неподалёку и ел чего-нибудь отличающееся от лапши быстрого приготовления. По вечерам ноутбук мне заменял телевизор и книги. А ещё я купил холст, мольберт и краски. Катя права, я уже очень давно не рисовал для души. Катерина мне не звонила. Я пытался с ней связаться пару раз, но она сбрасывала звонки. Зато разок поговорил с её мамой и узнал дополнительную информацию о том, какая я сволочь. Мои родители, конечно, ругали меня, однако, не так сильно, как я ожидал. Мама постаралась меня понять, а отца больше интересовала репутация бизнеса, чем моя. Они оба звали меня вернуться домой. В родном доме, несомненно, было бы удобнее и уютнее, но я хотел побыть один, чтобы душа успокоилась, чтобы сердце залечило раны. Чтобы скорее начать восстанавливать разруху на моей планете. Алексея я видел каждый день. Видел, как сотрудника фирмы. В качестве друзей мы с ним более не общались. Мне это давалось тяжело. Я не звонил ему, не отправлял СМС, и звонков от Лёшки тоже не получал. Впрочем, он звонил мне поздно вечером в тот день, но я не ответил. Боль была ещё слишком остра. У Алексея другой, я отодвинут в сторону. Моя персона удалена из светлого будущего. Возможно, я должен бороться за своё счастье. Да только принесёт ли моя борьба счастье Лёшке? Хорошо ли со мной ему было всё это время? Осталось ли в его душе хоть толика доверия моим обещаниям? Наблюдая, как сухо говорил со мной Алексей на работе, как равнодушно смотрел на меня, я отвечал на свои вопросы отрицательно. По вечерам я рисовал. Не спеша, без цели. Рисовал то, чего желала мая душа, и так, как она желала видеть. Рисовал и думал, как же однополым парам удаётся не только найти друг друга, но и сохранить взаимные чувства на долгие годы? Стать счастливыми, несмотря ни на что. Не сломаться от осуждений, насмешек, презрения. Почему у меня так не получается? Я слишком слаб? Или труслив? Или просто жалкий неудачник? Даже зависть возникает к таким счастливчикам. Был бы я гомофобом, моя зависть обязательно бы переросла в ненависть. Но в моём случае, при моём слабом характере, я скорее утону в глубокой депрессии, чем обозлюсь на людей. Сначала прозвучал вежливый стук, потом открылась дверь. В кабинет вошёл Алексей. За эти три недели он впервые зашёл в мой кабинет. Сердце сбилось с ритма, душа замерла в ожидании чуда. – Роман Игоревич, у нас проблемы. – Сугубо деловой тон разочаровал душу. У меня сейчас была лишь одна проблема – разверзнутая пропасть между мной и Лёшкой, которая оказалась настолько широкой, что никто из нас не решался её перепрыгнуть. – Что случилось? – без всякого интереса уточнил я. – Клиент желает отказаться от мебели, которую для него заказали. И вообще решил приобрести её сам, без нашего участия. Какой пустяк. Мы с Лёшкой одни в закрытом кабинете, а я не могу к нему прикоснуться – вот что сложно исправить. А мебель, клиент… Даже не хочется мысли ими забивать. – Заказ уже оплачен? – Я умудрился сдержать порыв подбежать к Алексею и заключить в объятия. – Нет ещё. Пока только отправили заявку. – Тогда просто отзови её. – Ещё сложнее было сохранить деловые интонации в голосе, но и это, как ни странно, получалось. – И не забудь извиниться перед поставщиком. – Но новая мебель может не вписаться в уже разработанный интерьер. – Значит, подкорректируешь интерьер. Желание клиента – закон. – Хорошо, я понял. Лёшка уходит. Уходит, а я сижу и ничего не предпринимаю. Нужно догнать его, остановить, сказать те самые важные слова, которые заставят его вернуться! Но я просто сидел и молча наблюдал, как Лёшка покидает меня. И вдруг Алексей остановился и обернулся. Моя душа вновь затрепетала в бессмысленной надежде. – Роман, у тебя всё хорошо? Всё плохо, отвратительно, ужасно. Разве без него мне могло быть хорошо? Ревность каждый день царапала сердце, тоска грызла его каждую ночь. Но я ответил: – Да. Всё нормально. Алексей кивнул головой, принимая мой ответ. Мне очень хотелось задать ему тот же вопрос, однако я промолчал. Побоялся услышать такой же ответ. Побоялся, что он, в отличие от моего, будет честным. Алексей ушёл. Рассматривая закрытую дверь, я осознавал, что рана в сердце так и продолжит кровоточить, пока я буду видеть Лёшку, свет его лисьих голубых глаз, пока моё тело будет помнить нежность его рук и тепло его губ. Но пусть лучше так, чем не видеть его вовсе. Те десять лет, которые я прожил без него, несомненно, были спокойными и не приносили страданий. Однако они были пустыми, без радостей и скорбей, без надежд и разочарований. И даже тот факт, что я создал семью, не заполнил эту пустоту. Да, мне было спокойнее, не болело сердце, не страдала душа. Да только мне больше не хотелось жить в такой пустоте. Пусть я больше не нужен Лёшке, пусть он меня отверг, но мне для жизни было необходимо видеть его хотя бы пару минут в день, слышать его голос, пусть даже и полный безразличия. Необходимо для жизни, для дыхания, для существования. Дождь только что закончился, но ветер ещё выл за окном. Закрыв жалюзи, я отделил свой мирок от осени. Прибравшись на столе после ужина, я заварил чай в большой чашке. Самое время уделить внимание желаниям души. Я достал из-за шкафа мольберт, поставил на него холст с ещё недописанной картиной, приготовил краски. Прихлёбывая остывающий чай, я не спеша продолжал работу. Громкий стук во входную дверь агентства отвлёк меня. Девять часов вечера, кто это мог быть? Здесь не квартира, соседи не могут беспокоить. Разве что снаружи что-то случилось. Отложив кисточку, я по коридору прошёл в холл и осторожно приоткрыл дверь. Свет фонаря осветил невысокого парня с взлохмаченными ветром волосами и в длинном плаще. – Лёша? Ты что здесь делаешь в такой час? Я был удивлён и растерян от столь неожиданного визита. – А ты почему ещё не дома? Алексей по-хозяйски открыл дверь, отодвинув меня в сторону, и вошёл в помещение. – Ну я... Дела у меня. – Я закрыл за гостем дверь. – Да? У меня тоже. – Алексей прямиком направился в мой кабинет. – Хочу проверить кое-что. Я последовал за ним, придумывая, как бы его остановить и не дать увидеть, какие именно «дела» у меня по вечерам. Однако Алексей шёл очень быстро, а я соображал слишком медленно. Зайдя в мой кабинет, парень огляделся. Естественно, увидел и плед на кресле, и упаковку от лапши быстрого приготовления в мусорной корзине, и повёрнутый к окну холст на мольберте, разглядел и моё более свободное почти домашнее одеяние. Оценив обстановку, мой виноватый вид, Алексей обратился ко мне с видом инспектора. – Недавно Ирина по секрету поведала коллективу, что наш директор неожиданно начал каждодневно приходить на работу раньше всех, а уходить позже всех. И это продолжается уже две недели. Подобное поведение всем показалось странным, учитывая, что срочных заказов сейчас нет. Я решил присмотреться к тебе и заметил, что всю неделю ты носишь одну и ту же рубашку и галстук, тогда как раньше менял их каждые два дня. Вспомнил, что на прошлой неделе ты тоже не часто переодевался. И меня посетила одна догадка, которая сейчас и подтвердилась. Ты ушёл из дома? Поругался с женой? От рассудительного Алексея ничего не скроешь. Смысла что-то утаивать более не имелось, и я признался: – Да, мы расстались. – Почему? Что случилось? – Катерина узнала, что у меня есть любовник, мужчина, и пожелала со мной развестись. Алексей приблизился ко мне и вгляделся в моё лицо, будто желая разглядеть в его чертах истину. Это меня так смутило, что я отвёл глаза. – Ты ей сам во всём признался? – Хуже. Она наняла частного детектива, чтоб тот проследил за мной. – Значит, она тогда действительно что-то заподозрила? – Да, в тот день, когда, увидела тебя в агентстве. Дело в том, что Катя видела твой портрет в моём школьном альбоме и узнала тебя. Так как я о тебе ей ничего не рассказывал, то она заподозрила, что я от неё скрываю что-то важное. Решила выяснить, и выяснила. Потом собрала мои вещи и предложила развестись. Я согласился. Вот Лёшка обо всём и узнал. Наконец-то, я ему рассказал то, что должен был сказать ещё в тот вечер. Но вместо слов я тогда просто трусливо сбежал. Алексей снова молча оглядел кабинет, очевидно оценивая не только обстановку, но и сложившуюся ситуацию. – Получается, вы расстались уже давно? – вновь спросил он. – В тот же день, когда и ты предложил закончить наши отношения. Вернее вечер. – Признаваться, так уж признаваться во всём. – После нашей ссоры с Катей, я приехал к тебе с вещами, надеялся, что ты примешь меня, простишь, вернёшься. Однако ты меня уже не ждал, уже был занят другой компанией. – Но нужно было рассказать мне, что произошло! – пылко отреагировал Алексей. – Я пытался. – В порыве оправданий я даже вновь обратил взгляд на парня. – Только твой телефон не отвечал, а при встрече слова застряли, когда я услышал мужской голос из твоей квартиры. Я понял, что ты всерьёз намерен со мной расстаться. И у тебя были веские причины для такого намерения. Да и говорил ты со мной так холодно, что у меня не осталось сомнений, что наши отношения действительно закончены. Алексей хотел было что-то возразить, однако, лишь разочарованно покачал головой и удручённо прикрыл ладонями своё лицо. – Глупо, – тяжело выдохнул он. – Всё сложилось очень глупо. Я не знал, что имел в виду Алексей, но осознавал, что он был прав. По крайней мере, я уж точно поступал глупо. Алексей убрал ладони от лица и в третий раз оглядел кабинет. Возможно, он уже оценивал не только обстановку и ситуацию, но и что теперь со всем этим нужно делать. Его взгляд остановился на мольберте. Естественно, столь необычный для директорского кабинета предмет не мог не заинтересовать. Алексей прошёл к холсту, и я его не останавливал. Пусть смотрит, пусть увидит всё. Сейчас, похоже, самое подходящее время для раскрытия всей правды. Взглянув на рисунок, Алексей удивлённо вскинул брови. – Мой портрет? Рома, ты снова меня рисуешь? Но... почему? – Потому что я люблю тебя, – тихо признался я, спрятав взгляд в стопке бумаг на столе. – И мне тебя отчаянно не хватает. Мне очень плохо без тебя, Лёшка. Я не видел, какие эмоции у Алексея вызвало моё признание: удивился он, обрадовался или огорчился. Мне было очень интересно, но я боялся на него взглянуть. Опять боялся, что увижу то, что ранит моё сердце ещё больше. – Ты прочно застрял в моих мыслях и в сердце уже тогда, десять лет назад. Возможно даже, я влюбился в тебя с первого взгляда. Признаю, я пытался искоренить тебя из своей жизни, однако, сейчас понимаю, что это бесполезно. Мои чувства к тебе могут лишь притаиться на время, но не умереть. Я по-прежнему предпочитал рассматривать стопку бумаг, не решаясь взглянуть на Алексея. Он сам подошёл ко мне. Подошёл и обнял. Да так мягко обнял, что я едва сдержал слёзы. Как же я соскучился по его теплу! – Ромка... – выдохнул шёпот у моего уха, и руки крепче сжали кольцо объятий. – Ромка... Это случилось... Ты признался! Я улыбнулся. Значит, Лёшка ждал эти слова? Ему так важно было моё признание? Вот чудной. – Можно подумать, ты не знал о моих чувствах. – Знал, конечно, знал. – Лёшка слегка отстранился, позволив увидеть его немного печальную и в то же время радостную улыбку. – Иначе не согласился бы снова быть с тобой. – Тогда зачем тебе слова? Не доверял моим поступкам? – Не в этом дело. Я очень хотел, чтоб ты сам признал свои чувства ко мне, принял их в своей душе, перестал бы с ними бороться. Чтоб ты перестал бояться любить меня. И вот, моё желание сбылось. Ты выпустил любовь наружу, признал частью себя. Я так счастлив, Ромка! Я лишь рассмеялся его восторгам. Как же Лёшка любил находить сложное в простом. Я бы мог с ним поспорить, сказать, что если бы боялся любить, то не стал бы просить его остаться со мной, ждать меня, предоставлять шанс... Мог бы, но, пожалуй, отложу спор на потом. Сейчас я был не менее счастлив от того, что пропасть между мной и Лёшкой, наконец, исчезла, и появилась надежда, что исчезла насовсем. – Собирай-ка вещи, и поехали ко мне, – вдруг заявил Алексей и, отступив от меня, принялся деловито собирать разложенные на столе кисточки. – Офис – плохое место для проживания. – Но ты же живёшь с другим парнем, – заметил я. – Нет у меня никакого парня. Наблюдая, как ты мучаешься, стараясь балансировать между мной и женой, я решил облегчить тебе задачу. Придумал парня, ушёл прочь, дал возможность сохранить семью. Я... – Алексей посмотрел на меня, и в его глазах повисло сожаление. – Я не знал, что там уже нечего сохранять. Признаю, я поступил опрометчиво. – А как же тот голос в квартире?... – Голос действительно был, – признал Алексей. – Но это мой бывший. У него возникли временные проблемы с жильём, вот он и попросил приютить на несколько дней. Я просто воспользовался ситуацией, чтоб расстаться с тобой. Если б ты тогда рассказал мне обо всём, я бы тоже признался в своей лжи. И мой бывший в тот же вечер искал бы пристанище в другом месте. – Я был уверен, что ты устал от меня, надоело ощущать себя третьим лишним, и решил уйти к тому, с кем спокойнее. Я жутко ревновал, но не стал мешать тебе в поисках счастья. На какое-то время в кабинете повисло молчание. Очевидно, ситуация была разобрана в полном объёме, и теперь оставалось лишь делать выводы. Я прошёл к шкафу, достал чемодан и тоже принялся за сборы. – Значит, это правда, – вновь заговорил Алексей. – Что правда? – Что любовь способна сделать умных людей дураками. Мы с тобой всегда лелеяли свой эгоизм, а тут вдруг оба решили поиграть в самопожертвование. И ладно я идиот, но ты-то, Чилимский! Тебя же всегда волновали только твои чувства. С чего вдруг проявил слабость? – Вот любишь ты перекладывать вину на других, Петров, – попрекнул я тоном старшего брата. – Я ведь просил тебя подождать немного, а ты всё сделал по-своему. Конечно, я не знал, что обстоятельства сложатся именно так, но был намерен сохранить наши отношения. – Как ты правильно заметил, я был третьим лишним. К тому же ты знаешь мою трусливую привычку оттолкнуть резким словом и сбежать. – На сей раз ты переборщил, оттолкнул слишком сильно. – Прости. – Глаза Алексея выражали искреннее сожаление. – Постараюсь загладить вину своей любовью. – Уж постарайся. – Улыбнулся я в ответ, даже и не думая обижаться. – А я обещаю, что отныне в моей жизни на первом месте всегда будешь только ты. Позже я сидел за рулём и направлял автомобиль в сторону моего нового дома. Рядом сидел Алексей, говорил что-то о нашем совместном будущем, и я с наслаждением наблюдал, как на моей планете исчезают тучи, открывая чистый бирюзовый небосвод надежды, а на нём расправляет жаркие лучи красное солнце любви. Обгоревший материк покрывался ароматными цветами взаимности, и постепенно, кирпичик за кирпичиком, начинала заново отстраиваться моя личная жизнь. Конечно, я не смогу с Алексеем создать полноценную семью, зато обрету настоящее счастье. Возможно, меня ожидают определённые трудности, но моя жизнь станет насыщенной. Я пытался соединить свою судьбу с женщиной, однако, всё же выбрал в спутники мужчину и отдал своё сердце ему. Несмотря на это, я по-прежнему не считаю себя геем. Просто Лёшка... он такой… один единственный.