Ты помнишь?

"Можно стереть любовь из памяти. Выкинуть из сердца — это уже другая история."

      Ты помнишь, как мы познакомились? Мне тогда было пять лет, а тебе - восемь. Помнишь дряхлую хрущёвку, что доживала последние дни, обшарпанные зелёные скамейки, на которых любили посиживать бабки, обсуждающие всё и вся; детскую площадку, где собирались дети разных возрастов и где я потеряла котёнка. Глупо, не правда ли? Ха! Слёз-то тогда было! А всё почему? Потому что котёнок был маленький и беленький, словно лёгкое облачко на солнечном небе, и я боялась, что какой-нибудь "злобный дядька" заберёт его себе и не будет кормить. Как не вспоминать об этом без улыбки, да? Ты тогда был единственным на площадке, кто обратил внимание на рыдающую по непонятным причинам девочку. Единственным, кто не побоялся чужих проблем и возможной мороки. Спасибо за это.       Когда ты слез с качелей, тихонько поскрипывающих и немного рыжих от ржавчины, я испугалась. Тогда передо мной был незнакомый и по-странному пугающий мальчишка, а не вызывающий доверие друг. Тёмные волосы и пронзительный взгляд карих глаз тогда пугали, но и одновременно с этим завораживали таинственностью, неизвестностью. Ты говорил, что эти черты достались от покойной матери. И всё-таки, дойдя до девочки в красной юбчонке, ты не испытывал ни отвращения, ни неприязни, а только желание помочь и успокоить. Помню, ты не любил смотреть на то, как кто-то плачет. — Меня зовут Влад, а тебя?       Ты помнишь школу? Да-да, то самое шумное место, где мы вместе прошли через многое. Место, где когда-то ты рассказал о своём отце. О том, как он тебя избивал, как очень часто выпивал, порой не оставляя вообще ничего съестного в холодильнике. О том, что именно тебя винил в смерти дорогого человека. Рассказывая, ты плакал и боялся. Боялся того, что никто не обратит внимания на твои реальные проблемы, а только на потрёпанную временем одежду и вечно взлохмаченные, нерасчёсанные волосы. Но мне было наплевать на внешний вид. За всё то время, что наша дружба существовала, я не раз убеждалась в твоих доброте и честности, хотя окружающие словно не замечали этих положительных качеств. И потому не могла не послушать историю о твоём самом главном страхе - отце. Я видела, что ты боялся, и помогла, чем смогла: приобняла и начала еле слышно напевать нашу любимую песню… — Давай представим, что мы уехали из города И перевернули с ног на голову наше будущее. Мы сделаем вид, что ты и я Жили счастливо. — Спасибо тебе.       Ты помнишь, как я призналась тебе в любви? Да, хах, сразу после «тяжёлой» недели – так её называли мы, смеясь и улыбаясь. Ты тогда только поступил в университет и не мог привыкнуть к расписанию, да ещё и чуть ли не ежедневная работа в супермаркете отнимала последние силы, а потому приходил домой вечно усталый, поникший. Но я смогла прознать, когда у тебя будет свободный денёк, и пригласила в парк. Ага, в тот самый парк, где сахарная вата была дешевле всего, а небольшие деревья с пожелтевшей листвой создавали приятную и прохладную тень. Именно благодаря твоей наблюдательности мы его и нашли.       Когда приближающийся парк начал пестрить в глазах яркими осенними красками, я думала, ты понял намёк. Но, недоумевая, ты смотрел на всю эту красоту, вдыхая аромат растущих на клумбе роз, и ждал ответа. Не догадался. Хотя я была и не против. Твою стеснительность мы так и не смогли побороть. Сказывалось отсутствие общения со сверстниками в детстве. Однако такая ситуация, кажется, наоборот, укрепила наши отношения, не так ли?       Ты помнишь, как тогда заплакал вновь? Не мог поверить, что, да, в тебя действительно влюбилась Светка – давняя подруга, которой доверялись самые сокровенные тайны личной жизни. И мне было радостно, что мой друг плачет не из-за боли или печали, а исключительно от радости.       Именно ты, мой любимый, привил ненависть к горестным слезам. — Я тоже тебя люблю!       Ты помнишь, как я пыталась тебя нарисовать? Ещё со школы у меня остались некоторые навыки, и хотелось их полноценно реализовать, сделать осмысленными и более полезными. Помнишь те убогие наброски, которые я когда-то показала тебе? Наверное, да, помнишь, ведь именно ты тогда поддержал меня словами, именно ты показал возможность развить такой талант. — Мне нравится, Свет, честно. Только прошу, не забрось эту идею в пыльный ящик, как я когда-то желание играть на гитаре.       Ты помнишь, как пришёл ко мне домой с синяками и ссадинами? Помнишь свой напуганный взгляд, кровь на ладонях и небольшие порезы по всему телу? Помнишь, как я тогда запаниковала? Матери не было дома, и собраться с мыслями было довольно трудно, ведь я боялась крови. В особенности крови дорогого мне человека.       Ты помнишь, как я бешено носилась по дому, пытаясь найти хоть что-нибудь для облегчения боли? Помнишь тот взгляд, полный то ли отчаяния, то ли страха, то ли всего вместе? Ты это всё развеял в одночасье, сказал лишь одну фразу: — Проблемы больше нет.       Что же это значило? Ты так и не ответил. Лишь молча продолжал смотреть на белые обои в моей комнате, пока я обрабатывала раны.       Ты помнишь, как перестал появляться в универе и дома? Я пыталась дозвониться твоим знакомым однокурсникам, но они тоже были без понятия, куда ты пропал. Это начинало пугать. Обычно ты редко куда выбирался, предпочитая домашний уют, телевизор и попкорн. Неожиданных исчезновений никогда не было. Я забеспокоилась ещё сильнее и хотела было позвонить в полицию, но передумала. Порой многим требуется немного свободного времени от суеты, от близких. Возможно, у тебя настал именно такой период.       Ты помнишь, как не появлялся дома неделю? Я не сдержала обещания и всё-таки позвонила в полицию, надеясь хоть на что-то. Пока стражи порядка записывали твой словесный портрет, думала, не выдержу и разревусь, как кисейная барышня. Но нет – держалась до последнего.       Ты помнишь, как неожиданно появился на пороге моего дома в три часа ночи? Я тогда засиделась допоздна, дорисовывала заказанный портрет и не заметила того, как быстро пролетело время. И раздался звонок в дверь. Неожиданный, долгожданный и, честно, даже немного пугающий. Я шла медленно, так, словно за дверью стояла моя собственная смерть, готовая в любую секунду броситься и прервать мою жизнь. Но нет – там стоял ты. Немного бледный и очень худой. На глазах непроизвольно появились слёзы, и я хотела уже броситься к тебе в объятия…       В руках ты держал пакетик с белым порошком. Не нужно долго думать, чтобы сложить два и два – очевидно, это были наркотики. Ты помнишь мой испуганный взгляд и то, что я говорила?       Я уложила тебя на диван, накрыла одеялом, и ты сразу же уснул. Словно мать, следящая за младенцем, не могла отвести от тебя глаз всю ночь и под утро тоже отрубилась. Забавно, верно? Ведь мы вновь уснули вместе, как раньше.       Ты помнишь, как я умирала? Как кричала, задыхаясь, не имея возможности что-либо предпринять. Ты душил меня, видимо, ничего не осознавая. Спрашивал о том, где спрятан пакет. Хах. Я, дурочка, и не подумала, что он был тебе важен. Взяла так просто и выкинула.       В глазах начинало темнеть, а воздуха становилось всё меньше и меньше. Почему ты сделал это? Из ненависти? По глупости? Мне так хотелось получить ответ на вопрос, почему ты стал таким. Ведь ты сам говорил, что не хочешь стать ужасным человеком, как твой отец.       Ты хотел быть самым лучшим мужем, папой для возможного ребёнка. Но… Что теперь? Что теперь делать?       Почему ты плачешь? Тебе больно? Грустно? Не знаю. Мысли спутаны, а темнота уже полностью заволокла глаза, погружая в извечную дрёму. Почему ты кричишь? ***       Смирнов ненавидел свою работу. Десять лет подряд смотреть на ужасные картины убийств было не самым лучшим развлечением. Вот фильм, который они с Нинкой недавно скачали из Интернета, действительно был интересным: там и герой живой, со своими проблемами и страстями, да и всякие мифические твари разных форм и размеров, вечно мешающие его повседневной жизни. Евгений всё бы отдал, чтоб в его жизни оказались именно демоны. Ведь, когда видишь всё произошедшее в квартире, сам собой назревает вопрос: «А не монстры ли здесь прогулялись?»       Портрет какого-то мужчины с тёмными кудрями валялся на полу, истоптанный грязными сапогами, стол и стулья были опрокинуты, а плазма покрыта трещинами, что вырисовывались в причудливый узор. Здесь кто-то что-то искал и, к сожалению, виновники такого беспорядка оба мертвы. Причины ссоры или поисков придётся отыскивать уже самостоятельно.       Следователь хотел было достать сигарету, как его похлопал по плечу друг, явно желая что-то показать. — Жень, — он указал пальцем на бледную женщину - шатенку с очень заметными следами удушения на шее. — Как думаешь, что могло стать катализатором такого вот бедлама?       Евгений пожал плечами. — Наркотики. Самое очевидное и банальное. Ребята говорят, что нашли пакетик дури на кухне в мусорке. Видимо, мужик не мог понять, каким таким мистическим образом пропал пакет с мефедроном. Причины были? Были. Как только он до такой жизни-то докатился… — Его отец был круглым пьяницей. Он уж очень сильно избивал сына. Плюс ко всему дела не задавались и в университете, и на работе.       Смирнов всё-таки достал сигарету и раскурил её, затянувшись. — Ещё что-нибудь? — Да. Он убил отца, когда тот возвращался после очередной пьянки. Семь ножевых.       Следователь вновь окинул взглядом двухкомнатную квартиру, словно пытаясь найти что-то новое, и наткнулся на шатенку. — Она его девушка? — Была. Эх, а красивая! Нет же, надо было увязаться за неуравновешенным дурнем. — Он умер, да? — Ага. Залез в ванную и перерезал себе горло, видимо, не смирившись с содеянным. Даже записку оставил.       Мужчина протянул жёлтую бумажку. Женя раскрыл её, и по спине неожиданно прошли мурашки. "Да, я всё помню. Всё помню, но хочу забыть."