Чуть больше, чем просто маленький друг

      Мерри брёл в темноте, не разбирая дороги. Сколько он здесь? День? Неделю? Месяц? А может быть и год…       От этих роящихся мыслей голова раскалывалась. Он сел и огляделся. Никого. Ничего. Только беспросветный мрак и холод. Он думал о Фродо и Сэме, о том, где они, дошли они до этой огненной дыры… Вдруг он услышал голос.       «Да это же Колоброд!» — встрепенулся хоббит.       Он пошёл к Арагорну.

***

      Полурослик очнулся в палате. Арагорн стоял наклонившись над ним, а Пиппин просто сидел рядом, понуро опустив голову.       Брендибак ухмыльнулся, смотря на два знакомых лица. — Мерри! — ликующе воскликнул Перегрин чуть ли не душа в своих крепких объятиях кузена. — Ай! — раненая рука дала о себе знать. — Прости, — сказал Пип и ещё раз обнял его, но уже осторожней. — А что вообще происходит… Я помню лишь войну, слонов и, — он вздрогнул, вспоминая, — мы неслись сломя голову к Теодену, хм, подле него был Крылатый Ужас… Я сражался с орками и кто-то мне, кажется, врезал хорошенько, я отключился, но потом встал и пошёл Эовин высвобождать, занёс клинок и ударил назгула, эм…а где мой меч? — Нуменорские клинки обычно после такого расстворяются в воздухе, словно бы их и не было. Твой не исключение, — степенно ответил дунадан. — Понятно, — чуть грустно сказал Мерри и продолжил, — так вот, я нанёс удар ниже панциря, а потом упал, будто бы пьяный, но рука сильно болела, да до сих пор, в принципе… — он пытался вспомнить ещё хоть что-то, как вдруг произнёс — а где мой повелитель? — Короля Теодена уже нет, — ответил печальный Пиппин, ибо о тёмных делах повествует его друг. — Так, — мягко прервал их думы Арагорн, — если вы будете постоянно разговаривать о таких вещах, то навряд ли сможете не плакать. — А где Эовин? — уже не выдержал Мериадок.       Колоброд притворно закатил глаза и сказал: — Не беспокойся на её счёт. С ней всё хорошо. Пускай она отдохнёт, хорошо? Брендибак кивнул. Но ему всё равно хотелось увидеть роханскую красавицу… хотя бы одним глазком… на секунду увидеть её… Но ежели сказано «нет», значится надобно.       На следующий день, Пиппин показал Мерри Белый Город. Хоть он и растерял свою былую красоту, он всё равно был величественным, хоть и белым с багровыми пятнами. Ну точь-в-точь какой-нибудь великолепный король древности! Они проходили по улочкам, пустынным, но всё же живым. — Мерри, а кто эта такая, Эовин, о которой ты разве что во сне не говоришь? — поинтересовался у друга Тук. — Ты не поймёшь, старина, — мечтательно отрезал Брендибак, глядя в голубое небо. — Ты в неё влюбился? — сдерживая смешок спросил Пиппин.       Мерри медленно покраснел, затем побледнел и в конце концов небрежно кинул фразу, мол: «Я?! Нет, что ты… Я её не люблю… И тем более, я простой хоббит из Шира, а она…» — «А она просто Вала», ага, знаю я этот бред, — насупился Пин. — А ты ревнуешь, — совершенно спокойно посмотрел на него Мериадок. — Вовсе нет, — ответил он, — Тааак, а как насчёт обеда?       И он бесцеремонно взял и потащил друга в кладовую.       Через пять минут они уже сидели на зубчатой стене, взирая на поле битвы. — Вооон там, — хоббит указывал пальцем на чернеющее пятно, — и был тот самый дракон.       Они болтали о том о сём, как умеют это делать только хоббиты. Пиппин рассказал о Денеторе, Фарамире, абсолютно обо всех делах творившихся в Гондоре, до прихода врагов.       А Мерри всё-таки без умолку говорил об Эовин. — Мериадок Брендибак, — обратился уже серьёзней к своему кузену Перегрин, — хватит уже, мне не интересна твоя новая подружка!       От этих слов он чуть не полетел вниз со стены. — Пип, да как же ты не понимаешь, она не моя подружка. — Ну ладно, девушка! — С чего ты это взял? — Сам себя послушай, «тогда меня поцеловала в щёку Эовин»; «ой, как же я признателен судьбе, что она свела меня с такой девицей», слушай, меня уже тошнит от твоей ненаглядной Эовин… Ты изменился слишком сильно. — Это тебе лишь кажется, — пробубнил себе под нос Брендибак. — С каких таких пор ты стал романтиком, дружище? — Тук смотрел прямо в глаза, не скрывая взгляда, — Девушки, они одни и те же, что в Бри, что в Рохане, хоть в Шире! Девчонки они такие: сначала любовь морковь, а потом бац! И всё прошло, завяли помидоры и так далее. Так зачем же тебе она?       Мерри его не слушал. Он молча сидел в проёме зубцов. — Да что ты, как нежить! — буркнул на собеседника Пиппин, — ну сходи, признайся в чувствах!       Только тогда Мериадок обернулся: — Нет, нельзя же просто взять, пойти к ней и сказать «я тебя люблю»… — А тебе говорят можно, даже нужно!       Под напором «Болвана Тука» пришлось пойти. Оставив коридор и несколько поворотов, он подрастерял свой боевой дух. — А может, не надо? — Мерри умоляюще посмотрел дружка. — Нет, — Пиппин выглядел неприклонно, — иди, а я буду здесь шататься, неподалёку, а то мало ли что подумают… я же не ты.       Брендибак ещё хотел возразить, но Пип резко затащил его в комнату. — Пиппин! — прикрикнул Мерри, но его и след простыл. — Мерри? — раздался знакомый голос и его плеча мягко коснулась рука, — я рада тебя видеть, маленький дружок.       Обернувшись он увидел Эовин, она улыбалась ему. — Привет, — коротко ответил он и заметил перевязь на правом запястье, — как рука? — Нормально, спасибо. Ты что-то хотел мне сказать, не так ли? — Да…это не просто, постарайся меня понять… И поверь, ты возможно возненавидишь меня…       Девушка смотрела на него неотрывно. — Может, присядем? — предложил хоббит. — Да, проходи, устраивайся, — махнула дева. Мерри сел на край кровати. — Навряд ли тебе понравится то, что я сообщу… — А вдруг? — пристально посмотрев на алеющего полурослика она дала понять, можно говорить.       Сердце бешено колотилось, не давая себе отчёта в действиях, он сцепил свои пальцы и её.       Роханка лишь недоумённо смотрела на него, силясь узнать его замыслы. — Я… я люблю тебя, — сказал Мерри и хотел было её поцеловать, но она расцепила пальцы и приставила к его губам. Тогда он чмокнул её руку. — Я же не шучу, — заступился он и Эовин поцеловала его в губы.       Но он длился около мгновения для по уши влюблённого хоббита. — Эовин, а давай повторим? — попросил Мериадок и не дожидаясь ответа он нежно приобнял её и поцеловал. Именно так их застукал Пиппин. — Ох, видела бы сейчас тебя бедная Эсмеральда… — ПИППИН! Вот всё-то ты портишь… — Как вижу, ты уже признался, — довольно сказал он, — ну, я что тебе говорил? Признайся и всё! — Болван Тук, если ты не заметил, я занят, — Мерри бросил твёрдый холодный взгляд. — Ладно, ладно, — затараторил Перегрин и стушевался. — Ну-с, продолжим? — Нет, малыш. Я хотела чтобы мы были друзьями…       От этого он чуть в обморок не упал. — Значит, я для тебя ничего не значу и наш поцелуй — ничто? — Тише, успокойся, ты для меня всегда будешь лучшим другом, — сказала она поглаживая густые светлые кудри. — Эх, смирюсь, — ответил он. Эовин расцеловала его щёки. Они так и остались друзьями.

***

      На следующий день, он и мастер Перегрин сидели на скамейке возле госпиталя, докуривая последние листья табака. — М-да, Пин, ты был прав, — словно бы не здесь, а где-то там, в далёком Шире сидел его друг, отвечая ему. — В чём? — На счёт женщин…       Пиппин пожал плечами. — О, смотри, там твоя красотка гуляет с начальником Фарамиром. — Теперь всё понятно, — сказал Мерри вставая. — Да сиди ты смирно. — Ладно, постараюсь.       Так и пришлось сидеть сиднем и курить трубку.       Солнце сверкало, птицы робко перекликались, воздух был чист да свеж, небо голубоватое без единого облачка. В такой день лучше всего смотреть на небосвод, чем собственно говоря в основном и занимались.

***

      После состоялась битва возле врат Мордора, в ходе которой Фродо спихнул предателя Голлума в жерло вулкана. Конец Барад Дура. Конец Саурона. Далее, все хоббиты вернулись в Шир.       Двое Бэггинсов навсегда покинули Средиземье вместе с Гэндальфом и эльфами.       Мерри женился на хоббитушке, так напоминавшей ему Эовин… Они жили в мире и согласии до конца своих дней.

Вот и фанфика конец, а кто дожил молодец, возьми печеньку)