Мир каждой привязанности

      — Хааа… — выдыхаю я.       Джей явно наслаждается. Его горячее быстрое дыхание оставляет испарину на моей шее. Знаю, что он хочет услышать свое имя, но я уже просто не могу. Что врать, я тоже наслаждаюсь. Джей властно целует мою шею и начинает двигаться быстрее. Простыни уже все влажные. Колено скользит, и его член слегка выходит из меня.       — Хочешь сбежать от меня, Лью? — с издевкой говорит Джей мне на ухо и входит еще глубже. У меня вырывается стон. — Неосмотрительно!       Новая поза заставляет ощущать его внутри еще больше. Он делает несколько движений в такт, а потом ускоряется, как и всегда, когда приближается к кульминации. Его рука в моих волосах тоже начинает двигаться быстрее. Все, что мне остается — закрыть глаза и погрузиться в ощущения. Импульсы уже вовсю поднимаются от таза по спине, к херам выкидывая остатки мыслей. Я дышу в унисон с Джеем, захлебываясь в воздухе и собственных обостренных чувствах.       Движения становятся такими быстрыми, что все мои ощущения выливаются в единый протяжный стон. Зачем-то опять цепляюсь пальцами за простыни.       — А!       Еще секунда, и он останавливается. Мы кончаем почти одновременно. Наслаждение настигает меня не полностью, и Джей заботливо помогает мне, хватая за волосы и кусая в шею. Все еще нежась в остатках оргазма, отдаленным сознанием замечаю, что его плоть покинула мое тело.       Я приоткрываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как его миндальные волосы ложатся на подушку. Он тяжело дышит, как всегда после секса. Не знаю, что насчет остальных, но меня он доводит до оргазма почти всегда. В этом он очень заботливый. Веки Джея приоткрываются, и он переводит на меня оливковые глаза. Не знаю, как я выгляжу, но, скорее всего, паршиво, потому что он ухмыляется. Чуть придвигается и запускает пальцы мне в волосы, зная, как доставить мне еще больше удовольствия.       — Ты развлекся? — все еще томно спрашиваю я.       На мое удивление, на лице Джея не появляется обычной властной улыбки. Наоборот, он остается абсолютно серьезен и даже ловит глазами мои.       — Что? — слова никак не хотят приходить, мне даже позу менять лень, так что разговариваю я с трудом. — Тебе не понравилось? А вот ты опять меня довел. Прости, если я был плох.       — Нет, все было отлично. — в такой же манере отходняка от наслаждения говорит Джей. — Зачем ты так говоришь?       — Говорю что? — лениво осведомляюсь я.       — Говоришь, что я развлекаюсь…       — А разве это не так? — ничего не предъявляю. Это было бы слишком жестоко по отношению к человеку, который только что подарил мне экстаз. — Я же твоя игрушка.       Его взгляд становится еще серьезнее, почти как тогда, когда он ведет разные переговоры с юристами или представителями иностранных делегаций. В нем мелькает ярость, и я понимаю, что сейчас огребу. Но эта искра быстро гаснет, уступая место чему-то мне неясному.       — Не говори так. Это неправда, ты для меня не кто-то там. Я люблю тебя, Лью.       Твою мать!       Я просыпаюсь в холодном поту. Дышу поверхностно и со свистами. Ну и что мне прикажете делать?! Приподнимаюсь на локтях. В окно уже бьет солнце. Хорошо, значит, я почти выспался. Обессиленно сваливаюсь на подушку снова. Твою мать! Или, как учили меня преподаватели этикета, вот так незадача! Казус, так сказать.       В комнате душно, а я, кажется, окончательно проснулся. Так что скидываю ногу с кровати и подхожу к окну. Солнечные лучи падают на светлую кожу голого тела — еще одна дурацкая привычка со времен жизни в Мелисе. Но теперь без вариантов, засыпаю только нагим.       Город под ногами еще сонный. Ленивые люди только-только начинают собираться на работу. Тишь, гладь, благодать. Хороший спальный район, в котором ничего не происходит, можно сказать, почти создан для меня.       Но как же плохо! С чего бы это Джею мне сниться? Даже если и приятными воспоминаниями. Неужели я хочу подсознательно с ним встретиться? Ага, как же. Скажи еще, что хочешь встретиться с Дорой.       От одной этой мысли меня передергивает. Решаю, что надо записать это в дневник, потом не спеша одеваюсь. Подхожу к зеркалу, чтобы критически осмотреть себя. Если я не высыпаюсь, тут же материализуются синие мешки под глазами, такие вот дела. Но сегодня обходится без них. Иссиня-черные волосы покорно ложатся по велению расчески, с темно-фиолетовых глаз сходит последняя муть. Так, что насчет шеи? Ободок от впивавшегося в нее годами ошейника стал настолько не заметен, что его вижу теперь только я. Наверное, это уже какой-то психический глюк. Под конец заправляю волосы за правое ухо и критически оглядываю сережку. Прокол все никак не хочет заживать, несмотря на все мои ухищрения. Приходится снять медицинскую серьгу и надеть серебряную, а это все еще больно.       Только удостоверившись, что выгляжу я хорошо, позволяю себе спуститься на первый этаж. Какой бы плохой ни была твоя жизнь, не позволяй другим это увидеть. Особенно если твоя жизнь не так уж и плоха.       — Доброе утро!       — Доброе утро, Льюис, — машет мне одна из соседок, не отрывая пристального взгляда от плиты.       На общей кухне так же малолюдно, как и на улице, так что готовлю завтрак без всяких нервов. Комната, которую я снимаю, мне подходит всем, кроме этой самой общей кухни. Ну да, проживи семь лет в огромном замке, где один коридор как вся улица, и не такую антисоциализацию почувствуешь. Но это у меня как раз шоковая терапия по возвращению в общество, и, судя по тому, что вот уже месяц, как я не дергаюсь, если кто-то неожиданно касается меня, она работает.       — Льюис, не мог бы ты… — останавливает меня голос соседки у самых дверей, — ну, знаешь… — я оборачиваюсь и вижу, как у нее чуть краснеют щеки. Улыбаюсь в знак того, что слушаю, — помочь моей дочке еще раз…       Я кожей ощущаю, как неудобно ей просить об этом. Так что киваю легонько, чтобы дать ей понять, что все в порядке.       — Да, конечно. Только я сегодня работаю допоздна, вернусь не раньше полдевятого. Если вам неудобно…       — О, нет, что ты! — тут же машет она руками. — Ох, похоже я заставляю тебя работать даже после работы… и, знаешь, мы не сможем заплатить много…       — Что вы! Я уже говорил, не надо денег. Я же помогаю вам изредка и по собственной воле, так что не нужно мне платить. К тому же, это всего лишь математика. Тогда я загляну к вам вечером, как освобожусь?       — Ох, Льюис, ты нас спасаешь! — расслабившись, говорит она. — Тебя просто послала судьба! — Похоже, это ее очень беспокоило. — Раз ты не хочешь брать денег, может, я смогу хоть чем-то тебя побаловать?       — Можете заварить шиповник на вечер, раз уж спрашиваете.       — Шиповник? — слегка удивляется она. — Ты нехорошо себя чувствуешь?       — Нет, что вы. Просто вечный сухой кашель. Давняя история, — объясняю я и, получив утвердительный кивок на назначенную встречу, выхожу на улицу.       Наверное, со мной что-то не так, но я уже полгода каждый день удивляюсь, как же Сиэль отличается от Мелисы. Страна, в которой я провел семь из семнадцати лет моей жизни, всегда была такой шумной и загруженной, с миллионами людей в городах и быстрым ритмом жизни. Я привык, но сейчас, в родном Сиэле, понимаю, что размеренная жизнь нравится мне куда больше. Хотя иногда мне и становится скучно, но это поправимо книгами или разговорами.       Книжная лавка моей работодательницы уже открыта, и я с удовольствием захожу внутрь. Пахнет новыми бумагами и майским ветром.       — Доброе утро! — весело здороваюсь с пространством, не найдя людей в поле своего зрения.       — Льюис? — через пару мгновений из-под стола вылезает девушка лет сорока с крупными кудрями и ясными чертами лица. Моя «хозяйка» уже накрашена и даже частично при параде. — Рановато?       Пока она смотрит на часы, беру с ее стола вазу, проверяю наличие в ней воды и ставлю туда свежие цветы.       — О, так ты меня еще и добить хочешь? — неодобрительно смотрит она на действие, — Чтобы я точно помнила, что судьба все-таки смиловалась и послала мне тебя.       — Ну я же тут не при чем, это все злодейка-судьба. Да и это я должен вас благодарить, что доверились мне, неопытному, непонятно откуда свалившемуся несовершеннолетнему парню, — подмигиваю я. — А вообще, вы же сказали, что сегодня серьезный день, так что я пришел пораньше.       — Мам, это Лью? — доносится голос откуда-то из глубины дома. Меня всегда поражала эта странная инфантильность — почему бы не спросить у меня напрямую, я ли это? Хотя, наверное, у Кости были на это причины, а, может, он просто не очень-то задумывался.       — Ты нашел папку или нет? — вместо ответа требовательно спрашивает Валенсия.       — Да все я нашел! — уже злится голос, — Вот, пожалуйста!       После этих слов дверь служебного входа открывается, и в нее вваливается мой ровесник. Высокие скулы, чуть вьющиеся волосы цвета какао, густые брови. Его пальцы уже синие, потому как, видимо, в коробку, которую он держит, навалена куча всего.       Со стуком коробка водружается на свободную полку. Костя несколько раз сгибает и разгибает пальцы, потом перекидывается несколькими словами с Валенсией и замечает цветы в вазе.       — Льюис, мое почтение, — слишком уж кривляясь, кланяется он.       — Константин. — сдержанно киваю в ответ. — Мое почтение.       — Хотите закадрить мою маму? Так вот, мне папаша-ровесник не нужен, если что, — серьезно предостерегает он меня.       — Внимание — лишь знаки моей признательности и восхищения госпожой Валенсией. Прошу прощения, если мои действия заставляют вас сомневаться в искренности моих намерений.       Костя фыркает.       — Блин, Лью, когда ты так делаешь, мне становится не по себе. Сразу хочется надеть пиджак и с умным лицом с тобой длительные диалоги об искусстве вести.       — Ну ты первый начал, — здраво рассуждаю я.       Так уж получилось, что с моим нынешним лучшим другом мы познакомились еще до того, как я устроился работать к Валенсии. Я даже не собирался останавливаться в этом городе, предполагая, что дальше на юге мне будет комфортнее и безопаснее начинать новую жизнь. Вынудили меня к этому снова обострившиеся остатки воспаления легких и необходимость сдать билет на поезд. Так что я снял номер в отеле на пару ночей и собирался коротать время за книгами. Которых у меня, конечно же, не было. Пришлось встать с кровати, одеться и пройтись по окрестностям. Они оказались миленькими, похожими на картинки из детской книги. Н-да, а ведь когда-то один из таких городков был моим домом. Ладно, на самом деле я уже и забыл родную страну, так что представлю, что я теперь здесь иностранец. Мелисец. От этой мысли меня передернуло.       Так я и зашел в приглянувшийся мне книжный на главной улице. Был сырой вечер, и возможные посетители предпочли сидеть по домам. Если бы у меня был дом, я бы тоже остался в нем. Поэтому мой ровесник продавец даже оживился, увидев меня.       — Здравствуйте, мне нужна книга. Что-то из последних коллекций, не биография, не история, не фантастика. Может быть, что-то научно-популярное, — четко формулировать запросы на самом деле очень важно, и я с каждым разом убеждаюсь в этом все больше, — Константин.       Все любят, когда к ним обращаются по имени, почему бы не сделать такой подарок? Тем более, что это совсем не сложно.       Костю тогда передернуло, как будто он услышал свое имя первый раз в жизни. Но он собрался и тут же выдал мне несколько вариантов книг. Неплохих, надо сказать, сразу же подходящих под мой вкус. У него вообще нюх на такие вещи, как я потом убедился.       — Три вот эти я читал, — честно возвратил я ему книги, — а вот эту возьму.       — Это же совсем свежее издание! — искренне возмутился Константин. — Как ты, вы, могли их читать?!       — Так уж получилось, что в Мелисе они вышли на полгода раньше, первым издательством.       — Так вы из Мелисы, мистер идеальные манеры? Удивительно хорошо говорите по-сиэльски, почти без акцента, — потерял тогда Костя остатки наших рабоче-клиентских взаимоотношений и начал просто изучать меня.       — Нет, не совсем. Я родился в Сиэле и только недавно вернулся сюда, но это личная грустная история, — я помедлил. Почему-то с этим человеком мне было очень легко. — Ладно, сколько? Наличными.       Так мы с ним познакомились. Ничего необычного, просто от нечего делать начатый разговор. Уже потом я поймал себя на мысли, что, возможно, не стоило говорить про Мелису, вдруг семья Шэн все еще ищет меня, но было поздно.       На следующее же утро в одном из милых ресторанчиков я относительно случайно вклинился в разговор между плохо понимающей мелиский очень обворожительной леди и почти не говорящем на сиэльском отвратным джентльменом. Они разговаривали о какой-то юридической деятельности, явно путаясь друг в друге. Так что мое уставшее от одиночества сердце решило помочь.       Леди звали Валенсией, и она работала юристом. У нее была своя фирма, настолько процветающая в городе, что считалась чуть ли ни лучшей. Потому к ней частенько и обращались иностранцы. Каково же было мое удивление, когда она попросила меня стать ее переводчиком! Валенсия не передумала даже после того, как узнала мой возраст и то, что это вообще мой первый опыт работы. Предложение было настолько неожиданным, что я сдуру согласился. Озвученная сумма была более чем приличной, что позволяло мне меньше рисковать продажей драгоценных камней с ошейника. Валенсия тут же взяла меня в оборот и попросила перевести для нее некоторые бумаги. Так мы оказались на уже известной мне главной улице.       — Еще у меня свой книжный магазин, так, для развлечения. Так что, если любишь читать, всегда рада, — улыбнулась она.       — Как тесен мир… — пробубнил я себе под нос и оказался в месте со сногсшибательным запахом новых книг.       — Если ты обработаешь это к четвергу, занесешь, пожалуйста? — попросила моя первая начальница, протянув бумаги. — Кость, слышишь, я нашла себе переводчика. — крикнула она куда-то в глубь стеллажей.       — О, да ну? И тебя устроил его уровень владения языком? — уже знакомая мне по уверенным манерам фигура выползла из темного угла, — Невероятно.       Он осекся и поднял брови, увидев меня.       — О, это же мистер идеальные манеры! Я думал, ты гонишь про Мелису!       — Можно просто Льюис, — весело протянул я руку.       Вот так мы и сдружились. Поначалу я вызывал у Кости справедливые сомнения, но после каждого нашего диалога они понемногу рассеивались. Мне было очень легко с ним, да и вообще, общение с людьми без перепадов настроения мне очень нравится теперь. Он помог мне отыскать милую комнату-квартиру неподалеку, опираясь на запросы тишины, спокойствия и цены, не бьющей по моей новой зарплате.       И вот идет уже пятый месяц, как я работаю на Валенсию, перевожу для нее документы, составляю речи для переговоров и все в таком духе. Поначалу мне казалось неправильным, что я опять связываю себя оковами с Мелисой, но городок настолько тихий, что вряд ли кто-то просчитает связь между мной и моим прошлым. Так я себя успокаиваю, потому что мне просто нравится то, что я сейчас делаю.       В любом случае, я вполне доволен жизнью.