Чертополох

Въедливая боль и гнетущая тишина. За окном - унылый серый дождь, сердце - зияющая гнойная рана /и ещё с десяток похожих повсюду/. Рюноске Акутагава всё так же жив, всё так же болен /во всех смыслах/. На другом конце Йокогамы - ласково греющее солнце, ликующий смех, звон бокалов и счастье в воздухе будто бы ощутимо. Осаму Дазай всё так же жив, всё так же стремится к смерти /не приближаясь толком/. Проигравший и победитель. Ученик и наставник. Совместное прошлое и ни единого шанса на общее будущее. Одно безумие на двоих. Живущие в одном городе, объединённые прошлым, разделённые расстоянием и грузом обид всё ещё они были незримо связаны. Обоим связь эта виделась цепями. Непременно тяжёлыми и противно холодными. На деле то - нитка красная, по-уютному тёплая и шероховато мягкая. Их встречи-пересечения всегда шумный переполох /и любовь дурацкая - чёртов чертополох/. Вместе - плохо, поодаль -хуже. Так и существуют оба, тонущие в море недосказанности, океане печали и под вечными грозами обид.

***

День сменяется ночью - улицы полнятся туманом и сумраком. Каждый шаг отдаётся гулким эхом в своды подворотни, одной из сотен, наполняющих этот город. Акутагава бредёт уставший морально, обессиленный от многочисленных ран и неспособный больше быть в четырёх стенах. Опять проиграл. Вновь не смог проявить себя. Снова... Подвёл. Портовую Мафию, что не прощает ошибок. Даже его жалкие подопечные - слабаки, недостойные жизни - доверились ему. Напрасно. Но всё это лишь прелюдия, назойливые мысли всё время твердят лишь одно имя, по-настоящему ценное, имеющее значение. Осаму Дазай. Когда...В какой момент детское восхищение вперемешку с обидой переросли в одержимость?! Почему этот упрямый болван продолжает упиваться его поражениями? Почему вечно твердит о его никчёмности, а сам носится с тигром? И почему, наконец, он предал его?! В кои-то веки Рюноске плевать хотел на Мафию с её иерархией. Один вопрос; последняя, единственная слабость...Неужели он так и не заслужил его...признания/а признание ли ему нужно/? Колени дрожат, ноги отказываются подчиняться, холод обшарпанной стены не позволяет упасть. По Йокогаме прогуливается пронизывающий ветер. Играет с полами плаща, холодным потоком путается в волосах, отрезвляя мысли. Холодно, зябко, единственная опора - ветхая стенка, раны ноют безбожно /особенно та, что в сердце/. Акутагава начинает жалеть о своём решении пройтись и проветрить мысли. Хотя глупо отрицать успешность - вместо мыслей в голове остались только стужа и вой ветра. Удобно. Глаза смыкаются, озябшие руки только плотнее кутаются в плащ - единственное, что может его защитить. Символично. ...Шаги?

***

Дазай совершенно точно не помышлял о побеге с шумного празднества. Так вышло. Всё равно никому там и дела до него нет. Он ведь чудик, творит, что в голову взбредёт. Вот и сейчас он мерно шагает по мостовой, а не празднует со всеми. Туман и сырость замечает лишь краем сознания. Остальная его часть поглощена стихийным бедствием, зовущимся Акутагавой Рюноске. Перед глазами тут же предстаёт образ мальчугана. Совсем ещё ребёнок, доверчиво льнувший к нему с первой встречи. Как сильно хотел он всегда обнять его, утешить, рассказать о том, что он самый-самый! Но нельзя... Дазай Акутагаву любил и любить продолжает. Дазай прекрасно осознаёт, что сам защитить он его не сумеет, а потому вместо похвалы сыплет оскорблениями, вместо ласки осыпает ударами. Он стерпит ненависть в его глазах, лишь бы они были наполнены жизнью. Не велика цена. Терять больнее. Дазай не помнит, как, промелькнув, исчезла набережная, а мостовая сменилась щебёнкой. Где это..? Ветер подгоняет в спину, кисти рук совсем обмёрзли, волосы немногим симпатичнее воронова гнезда. Укрыться в ближайшей подворотне кажется интересной идеей. Кто-то наверняка охарактеризует ей самоубийственной. Это и прельщает. ...Чья-то фигура?

***

Одна подворотня. Два пса*. В глазах обоих плещется недоумение. Губы у них тут же кривятся в усмешке: "вот так совпало". Два синхронных кивка: - Дазай - Акутагава Не острить, не трепаться не хотелось обоим. Стоять и смотреть в разы приятнее, да воспитание не позволяет. Ветер воет, свистит и тишину заполняет. Молчание длиться непозволительно долго. - Чего не празднуешь? - Почему не в лазарете? Два вопроса вновь прозвучали синхронно. Забавно. Осаму кивает, давая знак. Акутагаве слова в общем-то толком и не нужны, он явственно слышит повелительное "отвечай". - Неужели ты веришь, что твой котёночек сумеет серьёзно мне навредить? Как наивно - он говорит медленно и голос дрожит не особенно сильно. Своей слабости он не покажет. Только не снова. С усилием перемещает вес тела со стены вновь на ноги и гордо поднимает подбородок. Дазай внешне равнодушен и немного даже надменен. Только бы не дать слабину, не высказать своей привязанности. - Ты всё так же излишне самоуверен и не способен здраво оценит противника? А впрочем, глупо было ожидать иного - Мысленно Дазай, конечно, перерезал себе вены вновь /не романтично, но действенно и болезненно/, но тон всё так же холоден. - Ты... - Рюноске вдруг заходится в кашле, кровь стекает тягуче и медленно, но, пусть и жутко хрипя, продолжает - почему ты отказываешься принять очевидное? Почему ты предпочёл мне глупого кошака?! Детектив жмурится, будто бы сдерживая боль от пощёчины. Неужто его ученику изменило самообладание? Неужели... Его так сильно это ранит? Ты никогда не будешь страдать от того, к чему равнодушен, значит ли, что Акутагава всё ещё так зол за его предательство /и, кажется, дело не в уходе из Мафии/? - Малыш настроен откровенничать? - Малышей здесь нет. Только ты и я. Не Мафия и Агентство, а ты и я. И я жажду услышать ответ, так что потрудись, сэмпай - Рюноске больно и гнойная рана в груди /дурацкая любовь к дурацкому Дазаю/ не позволяет мыслить трезво. А в голове всё тот же бродит ветер. "Сэмпай" из его уст едва ли не удар Расёмона. - Как скажешь, Акутагавушка - дурашливый тон и мороз в глазах. Дазай потерян и почти уязвлён - ты спрашиваешь меня о том, почему я выбрал тигра? Сильного, ловкого, любезного, самоотверже- - Заткнись! Болван! - говоря, он делает резкий выпад, сокращая расстояние - Ты прекрасно всё понял, так ответь! Или бессердечный пёс* на деле лишь шавка, не узнавшая о том, что такое благородство? - Ты так очаровательно злишься... - по губам скользит тень искренней улыбки - ... что упускаешь самое главное. - Что ты имеешь ввиду? - заворожённый близостью наставника и его голосом и улыбкой. Впервые. Искренним. Её. Подобием Стук сердец отлично слышен, они бьются в унисон. Разница в росте совсем не значима. Они греют друг друга дыханием и близостью. Первый раз их не разделяют ни сталь, ни километры дорог. - Ты и впрямь глуповат, раз не понял раньше. Тогда я скажу это вслух: я давно признал тебя - с каждым словом говорит он всё тише, в итоге сбиваясь в бархатный шёпот, наклонившись к уху собеседника. Порыв ветра раздувает полы плащей. Двое упрятаны от мира в объятиях друг друга. Ученик и Наставник. Акутагава вновь заходится в надрывном кашле, но теперь Дазай подаёт ему платок и ласково треплет волосы. Один услышал то, чего так долго ждал. Другой так и не произнёс "ты всегда был достоин". Но это не значит, что потерян смысл, упущен момент, ведь теперь поле их битвы зарастает чертополохом. Теперь гнойная рана в груди больше не будет болеть. В лазарете Гин беспокойно осматривает пустую кровать. В "Люпине" встревоженно обнаруживают пустой стул. В подворотне двое потеряшек наконец нашли друг друга.