Выдержанный дайкири

Плеск волн доносится сквозь настежь открытые окна и двери. Бриз приносит прохладу и ни с чем не сравнимый аромат морской свежести. Потолок в бунгало низкий, и Рэймонд развлекается тем, что пытается заставить струйку табачного дыма долететь до него. Безуспешно, конечно, – дым быстрее рассеивается, чем достигает цели. На низком столике – фрукты и сок. Мобильный телефон выключен, а, может, и вовсе разрядился, Рэймонд давно не проверял. Постель, на которой он лежит голый и потный, измята и испачкана. Рэймонд делает ещё одну затяжку, целится дымом в пятнышко на потолке, и пытается понять, как его жизнь превратилось в такое непотребство. Три года назад всё было ясно. Жизнь в мегаполисе, работа двадцать четыре на семь, постоянная бдительность, встречи с деловыми партнёрами босса и разборки с его врагами, тренировки в спортзале, упражнения в тире, растущий счёт в швейцарском банке. Рэймонд успевал помнить о сотне вещей одновременно, постоянно натянутый как струна в боеготовности, решал вопросы, большинству людей и в кошмарном сне не привидевшиеся бы. Он не брал отпуска годами. А сейчас в тесном бунгало на отшибе мира он расслабленно валяется в позе морской звезды и лениво выбирает, что сделать в первую очередь, – сходить искупаться, достать из холодильника закуски или ещё раз трахнуть Питера. Как раз в этот момент Питер, использующий его живот в качестве подушки, просыпается и ворчит что-то, тем самым облегчая выбор до неприличия. Рэймонд хмыкает: с Питером Флэтчером рано или поздно всё становится неприличным. После истории со сценарием Флэтчер, опьянённый удачей и поверивший в собственную безнаказанность, сам влез в ловушку. Рэймонду даже особо стараться не пришлось – угнал такси и подкараулил у студии. Флэтчер аж светился от удовольствия, мысленно уже наверняка загорая на белоснежном пляже и попивая дайкири. До чего же приятно было разбить его самоуверенность! Когда Рэймонд повернулся к пассажирскому сиденью и протянул "ну привет", Флэтчер явно чуть в штаны не наложил. Побледнел, задёргался, даже попытался на ходу выпрыгнуть – но Рэймонд заранее заблокировал дверцы. – Рэй, мы же старые друзья, – заныл Флэтчер. – И я всё-таки тебе здорово помог, не забывай! – Ты знаешь, что бывает с теми, кто пытается откусить больше, чем может прожевать? – Рэймонд спокойно продолжал рулить. – Что? – кисло спросил Флэтчер, явно догадываясь, что ответ его не порадует. – Они давятся, – широко улыбнулся Рэймонд. – Иногда с летальным исходом. – Нет, Рэй! – бедняга совсем спал с лица. – Ты же несерьёзно, правда? Я ведь не сделал ничего такого, за что меня следовало бы убивать! – Да ну? – усмехнулся Рэймонд. – Давай повспоминаем... – Я всего лишь хотел немного подзаработать, – умолял Флэтчер, вцепившись в спинку сиденья Рэймонда. – Добыть деньжат на спокойную старость. Ну, слил немного информации, ну, попытался шантажировать... И тут Рэймонд позволил себе то, о чём мечтал уже очень долго, – прервал нескончаемый словесный поток, изливаемый этим пройдохой. Он ударил по тормозам и остановил машину. Повернулся и с наслаждением велел: – Флэтчер, замолкни. Вот просто засунь свой язык в задницу и заткнись. Несколько напряжённых мгновений они смотрели друг другу в глаза. А потом Флэтчер вдруг расслабился, выдохнул и протянул: – Да я ж с удовольствием, Рэй. Тебе стоит только попросить, я сам давно этого хочу. Отдавая приказ о поимке исследователя, Микки Пирсон предоставил помощнику полный карт-бланш. Однако вряд ли он предполагал, что Рэймонд отвезёт Флэтчера в мотель и будет трахаться с ним до потери сознания. На этот раз Флэтчер в виде исключения не соврал. Он действительно был хорош в использовании языка, и пальцев, и всего остального, и подставлялся, и скакал на члене, и вообще вытворял такое, что Рэймонд даже звёзды увидел – чего с ним вообще отродясь не случалось. Вырубаясь после четвёртого оргазма в разворошённой постели, Рэймонд ещё подумал, что поступает опрометчиво. Флэтчер наверняка тут же смоется, причём с его, Рэймонда, оружием. Но похрен. Оно того стоило. Сейчас Питер поворачивается к нему с вопросом на лице. – Что? – То, – Рэймонд приподнимает бёдра и напрягает живот, стараясь побудить Питера повернуть голову в другую сторону и обратить внимание, что у некоторых тут уже эрекция. Флэтчер усмехается, искоса бросает взгляд на поднявшийся член, а потом опять отворачивается и тянется забрать из пальцев Рэймонда сигарету. Он понятливый, но вредный. Будет теперь тянуть время и дразнить, пока Рэймонд не потеряет терпение. Хотя терпения-то у Рэймонда вагон, иначе он не сносил бы все штучки Флэтчера, навязчивость и ненадёжность. И тот этим пользуется, зараза. Рэймонд смотрит, как он выдыхает дым. До потолка тоже не достаёт, но зато пускает колечки. У него мастерски выходит, а Рэймонд так и не научился. К счастью, сигарета заканчивается, а за новой он Питера не пускает. Тот с начала знакомства повадился фамильярно обращаться к нему по имени, ещё и сокращал. Рэймонд же называл его только Флэтчером, подчёркивал их деловые отношения, а заодно и разницу в возрасте. Это длилось долго, но три года назад пришлось изменить обращение – нелепо называть по фамилии того, с кем вы трахаетесь как кролики. Хотя до конца Рэймонд так и не привык, и иногда сбивался с Питера на Флэтчера. Он хватает Питера Флэтчера за плечи и поднимает вверх. Тот садится на него, проезжаясь задницей по члену, поглаживает ладонями бока. – Ты виагру втихомолку жрёшь? – усмехается он. – Такой стояк, а ведь мы утром уже покувыркались. – Я же не старый дед под шестьдесят, – Питер не любит напоминаний о возрасте, поэтому Рэймонд не может промолчать. Тот ожидаемо недовольно дёргается, но тут же парирует: – Но и не двадцатилетний мальчик. В прошлом году сколько свечек мы ставили на торт? Сорок две? Рэймонд пихает ему в руки тюбик со смазкой. – Займись лучше делом. Флэтчер выдавливает в ладонь щедрую порцию смазки, отводит руку назад и обхватывает член Рэймонда. Он не может сдержать одобрительного стона. Питер довольно усмехается и продолжает его гладить, нажимая в нужных точках. Рэймонд не жаловался на отсутствие сексуального опыта. У него были и женщины, и мужчины, и тайские трансвеститы, он пробовал БДСМ, как-то даже поучаствовал в групповушке. Но никогда и ни с кем Рэймонд не испытывал такого удовольствия, как с Питером Флэтчером. Тот доводил его до исступления в желании валить и трахать, провоцировал, искушал и долго мариновал, лаская. Потом позволял брать себя в любой позе, и отдавался с таким энтузиазмом, что дух захватывало. А когда сам был сверху, то сочетал резкость с мягкостью ровно в тех пропорциях, чтобы Рэймонд наслаждался даже этим. – Ты переспал с половиной населения страны? – спросил Рэймонд однажды, пытаясь отдышаться после особо бурного марафона. – Если выдастся свободный вечерок, могу постараться всех припомнить, – со смешком отозвался Флэтчер. – Но вообще-то главное не количество, а качество. Это как врождённый талант. Не всем дано... Рэймонд стукнул его подушкой. Сейчас он стискивает подушку обеими руками, потому что Питер медленно насаживается на его член, опускается-поднимается, ритмично сжимает, и это так обалденно, что Рэймонд готов растечься в желе. Рэймонд смотрит на загорелое тело Питера, не слишком мускулистое, но в хорошей для его возраста форме, на напрягающиеся от усилий ноги, на растрепавшиеся волосы с пробивающейся кое-где сединой, лучики вокруг глаз, аристократичный нос, тонкие подвижные губы. В молодости Флэтчер явно был безумно красивым мужчиной – сладеньким, конечно, немного женственным, но очень красивым. Но он и сейчас ничего – как для старпёра. Проснувшись в мотеле на следующий день, Рэймонд с удивлением понял, что Флэтчер никуда не смылся, а храпел рядом, закинув на него руку и стащив почти всё одеяло. Наверно, тоже вырубился, – злорадно подумал Рэймонд. И принялся расталкивать мерзавца. Но вместо того, чтобы испуганно подскочить и попытаться удрать, Флэтчер ещё сильнее закутался в одеяло и пробормотал: – Рэй, блин, если уж будишь, то хоть кофе принеси. Рэймонд настолько офигел от такой наглости, что позвонил и заказал кофе и завтрак. Потом они вместе забрались в душевую кабинку, и Флэтчер ему отдрочил. Рэймонд смешивает дайкири, разливает в два бокала и идёт на берег. Питер уже растянулся на циновке, подставляя спину и задницу ласковым вечерним лучам. Загорает он тут голым, ещё в первый день заявив, что стесняться ему некого и нечего. В принципе, он прав. Рэймонд шлёпает его ступнёй по заднице, привлекая внимание, и протягивает один бокал. Потом садится рядом, вытянув ноги. – Почему ты не сбежал тогда из мотеля? Я ведь заснул, ты мог беспрепятственно уйти. – Мог. Но зачем? – Флэтчер пожимает плечами. – Если бы я убежал, то никогда не оказался бы с тобой здесь. Рэймонд давится коктейлем. – При всей твоей самоуверенности ты не мог тогда знать, что я позволю тебе околачиваться рядом всю жизнь, и тем более, надеяться на романтическое путешествие! – Так далеко я не заглядывал, – согласно кивает Питер. – Но был не хилый шанс, что тебе со мной понравится, и ты захочешь продлить удовольствие. Я ничего не терял, проверив это. – А ты не боялся, что утром я одумаюсь и прикончу тебя? – Рэй... – Флэтчер, ублюдок, снисходительно усмехается. – Ты бы никогда не убил и не покалечил человека, с которым переспал. Я тебя знаю, у тебя есть принципы. – На твоё счастье. – Да я вообще счастливчик, – Питер отпивает коктейль и довольно жмурится. – Все мои мечты сбылись. – Белоснежный пляж, коктейли, модные шмотки и обеспеченная старость? – фыркает Рэймонд. – И ты. Тебя я хотел с первой минуты, как увидел. Рэймонд кладёт руку ему на поясницу. Даже без сексуальных намерений – просто хочется прикоснуться. Три года вместе – это довольно мало. Хотя раньше отношения Рэймонда дольше одной ночи не длились. Пятнадцать лет разницы в возрасте – это весьма много. Впрочем, Рэймонд оптимист и надеется, что не останется одиноким. Может, при его работе ему повезёт, и его застрелят раньше, чем Флэтчер состарится и сыграет в ящик. Они ещё долго остаются на берегу, пока покрасневшее солнце не опускается в синие воды. 13. 05. 2020.