Он чертовски теплый

      Шан Цинхуа томился от одиночества, укладывая в строки ненужные знания, наводя порядок там, где должен был, как лорд пика Аньдин. Капли дождя барабанили по окнам кабинета, выполненного в светлых теплых цветах. За низким столиком из темного дерева, преклонив колени сидел мужчина, основательно наплевавший на гордую осанку бессмертного. Он ведь здесь и сейчас совсем один. Высунув кончик языка, сосредоточенно выводил аккуратные иероглифы. На полу царил беспорядок раскрытые свитки тут и там, но Шан Цинхуа был здесь как рыба в воде, стоило только протянуть руку, почти не глядя, в его руки попадает нужное писание.       За работой время для Цинхуа не летело быстрее, с каждым мгновением только усиливалось это ощущение пустоты. Мобей Цзюнь уже давно не валил на него горы работы. Поначалу заклинатель даже обрадовался внезапному отпуску, но Мобей не объявлялся уже больше недели. Это по меньшей мере настораживало. Хмурившись все сильнее и сильнее, мужчина отбрасывает наконец проклятую кисть, тихо чертыхнувшись. Руки снова были в туши, да и чего там руки, язык тоже цветом походил на одежды того самого Короля демонов. Эта привычка, от которой Шан Цинхуа все обещал себе избавиться, уже слишком прочно засела в нем. Благо рукава одежд были иные, чем у братца Огурца, тот любил все торжественно струящееся, одеяния делали его силуэт ещё более возвышенным, хотя, казалось, куда уж больше, Цинхуа основательно не понимал всего этого фарса, предпочитая обходиться без широченных длинных рукавов и, все же, одежда и тут была испорчена. Чернильными цветами узор из клякс опоясывал рукава из плотной белой ткани.       Рождённая в беспорядке, каллиграфия была почти безупречной. Одно движение и почерк становился узнаваем. Но взгляд сейчас не мог насладиться каллиграфией, разум был занят совсем другим. Дождь — предзнаменование возрождения природы, а Цинхуа грозился только весьма безрадостными думами. Медленно поднявшись из-за стола, размяв парой движений затёкшие косточки, заклинатель возвращается в свои покои. Стояла глубокая ночь, а сна все не было.       Дворец будто опустел без вечно снующего тут и там слуги, маленького человека в светлых оттенках теплых цветов яро отличного от ледяного убранства дворца. Даже зелёный пояс заклинателя и тот не был холодным. Он не был огоньком, не светился и улыбка не озаряла жизни, как любил выражаться Бинхэ, вовсе нет, Мобей Цзюнь вообще был полностью уверен, что зачастую не понимает его. И не понимает как человек может светиться. Но именно этот человек источал тепло. Он был будто свежей, ещё не успевшей остынуть, маньтоу.       Мобей помнил, как однажды слуга завел его в маленький город, отобедать после долгого пути. Скрестив руки на животе, с презрением глядя на все эти яства стоящие между ними на низком столе, демон и подумать не мог, что слуга только и ждал того, что владыка откажется от еды, с горящими глазами, окидывая стол. Все же, поборов в себе неприязнь, Мобей Цзюнь берет в ладонь булочку, казавшуюся такой маленькой, но тепло исходило изнутри, пусть совсем мгновение в ледяных пальцах короля демонов, но и это ощущение он запомнил. Тепло внутри Цинхуа держалось на удивление долго. Смяв маньтоу, поднявшись из-за стола, Мобей пинает своего слугу, повалив того на пол от неожиданности, и уходит, бросив через плечо: — Я не собираюсь ждать тебя здесь, мы уходим. Вздохнув, кинув на стол мешочек с деньгами, Шан Цинхуа успеет прихватить с собой только пару булочек, пряча в рукав ханьфу, чтобы сильнее не разозлить своего господина и успеть за ним, пока тот не воспользовался заклинанием перемещения и не оставил его в богом забытом городке. Такое случалось, и не раз, имей он неосторожность воспротивиться. До слез обидно было бы, но слуга уже привык. Сорвавшись с места, заклинатель ныряет в портал за Мобеем, и, к собственному удивлению, оказывается на пике Аньдин, прямо возле своих покоев и не успев вымолвить и слова, смотрит на скрывающуюся в портале спину своего господина. Мало было сказать, что он удивлен, но Мобей Цзюнь был непостижим, и лишь пожав плечами, Цинхуа разворачивается и отъедает кусок булочки из рукава, направляясь к кухням, с целью добыть себе ещё еды.       Но сейчас человеку было не место в ледяном дворце. Ледяной Король должен был сам справиться с новой силой, с новой властью. Человек был слишком слаб, чтобы даже присутствовать при битве короля с несогласными, оканчивающихся их полной аннигиляцией вспышкой ледяных игл, что после смерти не оставалось даже праха. В тронном зале было пусто. Демоны шныряли тут и там, Ледяной дворец был в движении, особенно сейчас. Но для Мобей Цзюня здесь было как никогда пусто. Не желая боле противиться своим мыслям, демон поднимается с трона и зажигает портал. Мелкие демоны кланяются месту, где только что портал закрылся за широкой спиной короля. Их господин непостижим, но никому не хватило бы смелости даже пытаться его постичь.       Портал привел демона на пик Аньдин, туда, куда велело ледяное сердце. Проливной дождь намочил плотный плащ и всю меховую оторочку, но не смог даже коснуться головы Ледяного короля, обращаясь ледяными кристаллами ещё в воздухе, застряв в темных густых волосах демона. Он стоял на месте и глядел на дверь, будто заново обдумывая все, хмурясь сильнее и сильнее.       Заклинатель зажигает благовония, скинув всю одежду с себя, и с огромным удовольствием, медленно опускается в горячую воду, свесив руки с краев глубоко вздыхает прикрыв глаза. Он готов был уснуть прямо здесь. Но даже зажмурившись, Цинхуа все видит своего короля. Суровый образ красоты Мобей Цзюня будто отпечатался на внутренней стороне век. Его прямой нос, разлет темных бровей, глубоко посаженные темные синие глаза, три серебряных кольца и тонкая цепочка в заостренном ухе демона и прядь черных волос, послушно заправленная за ухо. Шан Цинхуа хмурится, распахивает глаза, потирая пальцами виски, а после с головой, на несколько секунд скрывается под водой. По крыше стучали частые капли дождя, а гром был совсем ещё далеко. К утру погода не станет лучше, делает нетрудный вывод мужчина. В этом мире нет громоотвода и на пике гроз стоило бояться.       Откинув волосы назад Шан Цинхуа, погрузившись глубоко в свои мысли, видит ещё один образ. Растрепанного быстрым бегом господина, вытаскивающего своего раненого, расхрабрившегося слугу из телеги, немного грубо, по свойски, подхватив под колени и поясницу. Цинхуа с ухмылкой закидывает руку ему на шею, все же почему то страшась взглянуть в глаза демона. Не достаточно ли всех этих действий для того, чтобы получить новую порцию побоев? Но Мобей Цзюнь не спешит рычать на своего слугу, лишь опускает его, яро сопротивляющегося, в горячую ванну, прямо в одежде, с глубокой раной на ноге. Заклинатель успевал только возмущаться, тихо вскрикнув от резкого перепада температур. Отбиваться он не решился, себе дороже такое сопротивление. — Мойся, — коротко, как и всегда, бросил Мобей Цзюнь и скрылся за дверью. Либо готовить лапшу, либо за инструментом казни, решил Цинхуа, еле выбравшись из ванной, все причитая и причитая, сев на краешек, чтобы хотя бы скинуть тяжёлые мокрые одежды и забраться обратно, по человечески.       Тогда Мобей Цзюнь принес тарелку слипшейся холодной лапши и побоев никогда больше не было.       Запахнув нижнее ханьфу, откинув мокрые волосы за спину, мужчина подходит к окну, опустить бамбуковые шторки, но видит недалеко от домика совершенно неподвижную высокую фигуру и мигом узнает в ней своего Короля. Забыв о занавесках мужчина быстро выбегает из дома босиком, под ледяной, пробирающий до костей разгоряченное тело, дождь. — Ваше величество! Ваше величество! Как вы здесь оказались?! Идёмте скорее внутрь, ваши одежды… — Мобей Цзюнь стоял, молча, совершенно не хмурясь, глядел на слугу в упор, от чего мигом стало не по себе, пока не прерывает нескончаемый поток его слов, обеими руками прижав к груди. Шан Цинхуа мигом пробрало новой волной дрожи с самых пят до макушки. Ледяной Король был холоднее этого дождя, но слуга стерпел, сжав губы в тонкую линию, напрягшись всем телом. Легко прикоснувшись пальцами к точке на спине, демон передает чуточку своей ци и заклинатель вмиг расслабляется, и до ушей доносится вздох облегчения. — Мой Король? — Ты очень теплый, Шан Цинхуа.