Неправильно понятый

После произошедшего всем нужна была передышка. Нужно было время для того, чтобы все могли прийти в себя и успокоиться. - Глава ордена Цзян, - позвал Цзинь Гуаньяо. Цзян Чен глубоко вздохнул, успокаивая шок, гуляющий по организму вместе с кровью, и повернулся к нему с отстранённым выражением лица. - Вам что-то нужно? - Да. На самом деле, меня очень заинтересовал этот артефакт, - пристально смотря на Цзяи Цю, ответил мужчина. – Это очень необычный объект, мне хотелось бы изучить его поближе. Цзян Чен слишком устал, чтобы спорить, и просьба не казалась странной, потому он опустил шар в ожидающие ладони Гуаньяо. - Только верните его обратно в целости. - Конечно, - с дружелюбной улыбкой ответил Цзинь Гуаньяо. Цзян Чен кивнул, вставая и идя прочь, опуская плечи. Цзинь Гуанъяо повертел артефакт в руках. – Как интересно. Ничем не отличается от мрамора, которым можно закупиться на рынке… ну, за исключением того факта, что он наполнен странной энергией. К сожалению, секреты клана Ланьлин Цзинь недопустимы к раскрытию. – Он прошёл через пристань Лотоса, находя слепое пятно и осторожно заменяя шар чем-то похожим по форме… только более зловещим. – Из этого артефакта вырвется волна возмущённой энергии, стоит только негативным эмоциям и духовной энергии войти в контакт с ним. Тогда народ будет проклинать и обвинять в этом злобного Старейшину Илин. Он бросил настоящий шар в воду, смотря, как тот стремительно опускается на дно. – Ха! На этом всё и должно закончиться. . . . - Что ж, приступим? – спросил Цзян Чен, когда его духовная энергия и окружающих его людей впиталась в артефакт. Цзинь Гуанъяо и Цзинь Гуаньшань наблюдали со спокойным безразличием (и скрываемыми улыбками) за тем, как это происходило. Однако…… Ничего не произошло. Абсолютно. Ничего. Не произошло. Цзинь Гуанъяо прищурился, когда это случилось. – Как же так? Я же убедился, за мной никто не следил! Это же просто невозможно… - Цзинь Гуаньшань наградил сына свирепым взглядом и тот изобразил на лице умиротворённую улыбку, обещая, что он сможет получить ещё один шанс. Во всяком случае, на какое-то время воспоминания о трудовых лагерях скроются. С такими словами Цзинь Гуаньшань был поставлен на место. Хотя бы мысленно. Не Хуайсан скрыл смешок за веером, наблюдая, как шар запускает воспоминания. . . Это стоило того, чтоб промокнуть насквозь, видя сейчас абсолютно офигевшие, уморительно ошарашенные взгляды на их лицах. Падение Вэй Усяня было, к (болезненному) счастью, прервано приземлением на выступающую часть горы, сломав несколько костей в ногах, после чего он упал в кроваво-красную реку. Стараясь не наглотаться воды, он выполз из реки и двигался вперёд так быстро, как только мог. «Надо… бежать… Я должен… сдержать обещание… помочь Цзян Чэну… Придётся… отомстить» *** - Оглянись! – закричали несколько человек прежде, чем успели понять это. Цзян Чэн дёрнулся вперёд, но осознал, что делает, останавливая себя. Он не может помочь своему брату. (Он оттолкнул его.Он позволил ему страдать.) Но он не замечал того, как к нему, словно к непослушному ребёнку, подкрадывается тёмная энергия. Вэй Ин ощутил пробежавшую по спине дрожь и медленно повернул голову, видя и ощущая, как негативная энергия пробирается к его телу,омывая меридианы и каждый сантиметр его тела злой энергией, пожирая, утягивая на самое дно. - Уходи! Уходи!! Держись от меня подальше! – истерично замотал головой Вэй Усянь, вырываясь, стараясь освободиться, извиваясь, дёргаясь… Но всё оказалось бесполезным. Энергии вокруг было слишком много, она окружала, загоняла в ловушку. – Уходи… Уходи… Заблудись… Остановите это!... Кто-нибудь, кто-нибудь, пожалуйста… Кто-нибудь, помогите мне! – кричал он, сопротивляясь изо всех сил, отчаянно нуждаясь в чьей-либо помощи. Но тёмная энергия всё сильнее давила на него, заставляла подавиться, душила, подавляла всю его суть… «Это… больно… Я… мне это не нравится… нет… Остановите………» Вэй Усянь… (Вэй-Сюн…) Цзян Чэн и Не Хуайсан желали протянуть руку, но не могли, имея возможность лишь наблюдать. Лань Цижэнь поборол в себе желание отвернуться. – Мне не следует отворачиваться. – думал он. - Не так, как раньше. Я не совершу той же ошибки, не могу вновь закрыть глаза на страдания Вэй Усяня. Я не должен…Я не могу. Однако это не могло компенсировать его поступков в то время, когда этот мужчина – нет, мальчик – был жив. И никогда не компенсирует. Вероятно, у него никогда не появится возможности извиниться. Извиниться за то, что он его осуждал. За то, что не смог помочь. За то, что ненавидел. За то… Прости меня за всё. Лань Сичэнь понимал, что не может сделать ничего, лишь наблюдать. – Как… Как мне объяснить всё это Ванцзи? Как рассказать о том, как страдал человек, которого всем сердцем любил его младший брат? Как объяснить эту боль, эту агонию, эту пытку… всё, через что прошёл молодой господин Вэй? Как я объясню, сколь сильно мы ошибались? Насколько… сильно……? Дрожь пробежала по наблюдателям. Те чувства, что их окутывали от простого наблюдения за происходящим… Это было невыносимо, ужасно, отвратительно. Это заставляло их задуматься, как он смог выжить, пока всё это происходило. Может, именно поэтому он стал злым? Испорченный порочными созданиями, окружившими его, не потому ли пал так низко Вэй Ин? Он задыхается, кашляет. - Как больно… Кто-нибудь, помогите мне, - с губ срывается отчаянный шёпот. «Так вот, какая на самом деле… Гора Луаньцзан… Но что она скрывает? Пожалуй, стоит подождать… переждать… Что это за шум?» - Хехехехехе… - до жути завизжали упыри. – У нас появилась новая игрушка! Лицо Вэй Усяня резко побледнело от сотрясшего его потрясения. Пытаясь двигаться прочь отсюда, он вскрикнул что-то отдалённо похожее на «Пошли прочь!» - Хехехе, беги, беги! Мы собираемся поймать тебя~! - Уходите… отойдите от меня, остановитесь, остановись! - Поймаем~ тебя~ - ПОШЛИ ПРОЧЬ!!!!! Цзян Чэн не осознавал того, что плачет, пока, опустив глаза, не заметил тёмных пятен на одежде от солёной воды, стекающей по его щекам. Не Хуайсан действительно старался не сломаться, плечи его сильно дрожат. Не Миндзюэ желал утешить своего младшего брата, но не был уверен, что тому действительно это нужно. В конце концов, он осторожно приобнял его за плечо. Всё ещё злясь на своего брата, Не Хуайсан всё равно был рад этому утешению, позволяя слезам пропитать плечо Миндзюэ. Не Миндзюэ раскаивался в содеянном. Он вынес себе приговор. Почему нельзя просто больше верить брату!? Почему нельзя было признать, что Вей Усянь был хорошим человеком?! Они сражались бок о бок во время Аннигиляции Солнца, и тем не менее, когда мнения стали разниться, он, как и все остальные, повернулся против него. Ох. Ну конечно. Он же отвернулся от мальчика за то, что тот был магистром дьявольского пути. Вина заполнила его сердце. ……Но, как бы сильно он не винил себя, это никогда не оправдает того, что он сделал. Я гордился своей праведностью и справедливостью. Был выше того, что делали большинство людей. И всё же… ничем я не лучше них. Я верил слухам и домыслам, а не разобрался во всём сам. Как… Как это жалко с моей стороны! - Ах!... ты… - Хехе, да тут новичок! Как же вкусно он пахнет! А я так голоден… Ужас омыл Вэй Усяня, гордость сидела столь тихо где-то глубоко в нём, когда он молил. - Нет, нет… помогите… Кто-нибудь… - Хехехехе, какая забавная игрушка! Он ещё совсем не сломался! – упыри захихикали. – Больше, больше! Пусть он сломается! Это не весело, пока они не сломаются! Хехехехехе… Вэй Ин метался и мучился в окружений злых существ, которые не желали его отпускать, пока он не опал на землю, представляя собой нечто из сломанных костей и вытекающей из него крови. Вэй Ин стиснул зубы. «Контроль… контроль… нужно просто сделать так же, как я тогда…» Он слегка протянул перед собой ладонь, пытаясь подчинить своей воле энергию, которой напитался, переходя из рук в руки мертвецов. - Угх… Плохо… Плохо! Он пытается нас контролировать! Упыри вырывались из-под его контроля, боролись. Их было слишком много, он не мог контролировать их всех. Это было бесполезно. Вэй Ин… Брат… Цзян Чен изо всех сил сдерживал обжигающие слёзы, как бы сложно это ни было. Видеть и чувствовать то, через что он прошёл, это… это… это было уже слишком. Теперь Не Хуайсану действительно желалось рассмеяться. – Я ничего не сделал, как его друг. Я ничего не сделал! Позволял ему постоянно подвергаться таким пыткам! Вэй-Сюн был один из немногих, что понимал меня, а я – его. Я должен был постараться побольше! Мне следовало быть убедительнее! Я не должен был прикрываться! Лань Цижень и Лань Сичень сжимали кулаки, не имея возможности что-то сделать. Но что они могли бы сказать? Они ненавидели этого человека из-за боли, которую он причинил их драгоценному Ванцзи, но не стоило ли хоть раз задуматься, какую боль испытывает сам мальчик? Старались ли заглянуть за маску, которую он надевал? Нет. Они этого не сделали. И это было самое обидное. Упыри решили изменить свою пытку, повысить её уровень, вливая в него свою возмущённую энергию, желая испортить Вэй Усяня изнутри, заразить внутренности. «Помогите мне…… Помогите мне, помогите мне, помогите мне. Помогите мне, помогите мне, помогите, помогите, помогите, помогите, помогите, Помогите, Помогите, Помогите, Помогите МНЕ!!!!!! Это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, это больно, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО!!!!!!!!!!» Крики звучали в их головах и резонировали в душах. Мольбы и зов о помощи были слишком отчаянны, неотразимы, слишком мощны. Даже Цзинь Гуанъяо, который до этого момента сохранял нейтральное выражение лица, нахмурил брови, от чего прекрасное лицо исказилось. Хорошо – подумал Не Хуайсан, стараясь быть сильным, не обращая внимания на накатывающие волнами эмоции. – Страдайте. Вы заслужили это за то, что пытались в чём-то обвинить Вэй-Сюня. Однако многие, ясно видящие страдания Вэй Усяня, не желали сдаваться. Должно же быть хоть что-то. Ведь что-то злое наверняка сделал этот массовый убийца. Так должно быть. Но… Но если этого не было… Если… Если они… Что же они натворили? Вэй Усянь начал увядать. Сопротивление покинуло его тело, зрение начинало меркнуть. Глаза закрывались, веки наливались свинцом. «Ах… Так вот, где я умру…?» Нет… нет… Несмотря на то, что Вей Усянь выживет, от вида того, как близок он был к смерти, что-то мешало Цзян Чену дышать. Его взгляд был передёрнут белизной, а воспоминания о счастливых временах мелькали мимо. Вспоминалось то, как он играл с Цзян Чэном, и улыбающиеся, всё ещё живые лица дяди Цзяна и госпожи Юй. Вспоминались счастливые времена с его шицзе. О том, как она угощала его своим знаменитым супом из корня лотоса и свиных рёбрышек. Как она поддерживала его, когда он был подавлен и винил себя за разлад в доме. А затем… Затем он вспомнил, как впервые встретился с Лань Чжанем. Он никогда не говорил об этом с кем-либо, но встреча с этим человеком, чьё лицо так безэмоционально, была одним из его самых счастливых воспоминаний. Глаза Лань Сиченя слегка расширились от удивления. Должно ли это стать той информацией, которую он должен бережно хранить, чтобы после передать Ванцзи? Конечно – Цзян Чен фыркнул – Конечно, ты подумал о втором молодом господине Лань. Тогда ты уже не мог перестать говорить о нём. Так или иначе, а видеть счастливые воспоминания Вэй Усяня было несколько горько-сладко. Все чувствовали, что это была, хоть и недолгая, приятная передышка от надругательств, обрушившихся на него тёмной энергии и злобными созданиями. Счастливые воспоминания оборвались, когда земля под ним осыпалась и чья-то рука обвилась вокруг его плеча. Фигура, очерченная только красным цветом, обняла его, ещё больше погружая в негодование. Ещё больше рук вырвались из земли и пронзили его насквозь, окрашивая кожу в пепельный цвет, а вены словно стремились выскочить из его тела. Глаза Вэй Ина расширились от охватившего его ужаса, когда всё больше и больше рук вторгались в его тело. Он почти не осознавал происходящего и смутно помнил себя, парящего над кроваво-красной лужей, которая начала хватать его, подвешивать в воздухе, стекая через нос по горлу. А затем все отрицательные эмоции, воспоминания и чувства выплеснулись наружу. Горящая Пристань Лотоса… Трупы его товарищей-адептов… Окровавленные фигуры госпожи Юй и Цзян Фен Мяня… Вороны роются в их гниющей плоти…… «Достаточно… достаточно… С меня хватит… Они должны умереть, умиреть… Все они!!!» «Но у меня нет силы. Ничего» «Я бесполезен» «Бесполезный. Никчёмный. Слабый. Хилый. Немощный.» «Я очень слаб. Я никогда никого не мог защитить. Я лишь доставлял неприятности. Я не смогу решить что-то без их помощи. Я всегда был и остаюсь слабым» «Слабый. Слабый Слабый Слабый. Мне не хватит сил» «Мне нужна сила» Лужа кровавой энергии накрыла его, напитывая, купая в зловещем сиянии. «Больше… больше… Этого недостаточно, даже близко не подходит… Мне нужна сила, большая мощь… Сила, чтобы свергнуть их всех!!!» Теперь мы видим истинные цвета Старейшины Илина… - некоторые даже облегчённо выдохнули. Если бы мальчик и дальше был таким хорошим, то продолжать винить его они были бы просто не в силах. Он не знал, сколько с тех пор прошло времени. Была ли причина для того, чтоб продолжать путь? Ждёт ли его кто-нибудь? Были ли такие? Он чувствовал, что так оно и есть. Лишь эта мысль вернула его из пучины накопившейся силы. «А кто меня ждёт? «Кто…?» «Мне кажется, что… Мне необходимо… Вспомнить…?» Завывание ветра, словно эхо, словно воспоминание, принесло с собой имя – «А-Сянь» - Кто… зовёт меня? - А-Сянь! Где ты? Ты в порядке?! Пожалуйста, будь в порядке! - Шиц..зе? - Вэй Усянь, возвращайся, мы все скучаем! Ты не можешь быть мёртв, не можешь! Мой брат не может быть мёртв… - Цзян Чэн? Он слышит, как ещё несколько человек окликают его по имени, желают, чтоб он был жив. «Но так ли это?» «Разве они не ненавидят меня?» Он никому не был нужен. Никому… В конце концов, разве все они не считали его раздражающим? Разве он принёс им что-то кроме раздора и хаоса? Кроме того… Разве они не игнорировали его боль? Неужели никто из них не желал, чтоб он ушёл и «затерялся»? Разве не говорили они, что он злой, мерзкий, беспокойный, извращённый? Кто его разыскивает? Кто это делает? Но это же неправда! – Цзян Чен и Не Хуайсан разрывались от внутреннего вопля. – Неужели я настолько ненадёжен? Неужели я действительно что-то говорил, чем-то показывал, что ты не нужен мне? Ответ был положительным. Они никогда не показывали Вэй Ину, что по настоящему ценят его. Не показывали, что всегда будут на его стороне. Они не сделали ничего. Лань Цижень ощущает, что это ранит больше всего. Лично его. Не он ли говорил то же самое мальчику? Не он ли сказал эти слова прямо в лицо? Не он ли опускал его? Почему он не остановился, чтоб подумать, что чувствует от этого мальчик? Цансе Санжэнь, мать Вэй Ина, всегда была той, кто отмахивается от этих вещей, в то время как её муж, Вэй Чанцзе, был тем, кто всегда усваивал такое. Вэй Усянь всегда больше походил на мать, но почему-то Лань Цижень даже подумать не смел, что Вэй Усянь имел такую же часть Вэй Чанцзе, какую получил от Цансе Санжэнь. Лань Сичень отпустил голову, ощущая стыд – Молодой господин Вэй по своему похож на Ванцзи. Они оба подавляют свои чувства. Хорошие и плохие, всё это они держат внутри. В то время как Ванцзи скрывает всё за маской непроницаемости, юный господин Вей держит их за улыбкой. Я должен был заметить его боль, но не стал обращать на неё внимания. Потому что даже не подумал об этом. Почему… Почему… Несколько людей плакали в открытую. (Они были из тех, что с самого начала не были по-настоящему против Вей Ина.) Вей Ин начал скользить под воду. – «Вот она правда… Я никому не нужен. Даже если они будут оплакивать меня, они скоро всё забудут… Я же буду водой, проходящей под мостом… Воспоминанием, что со временем будет забыто» Интересно, они когда-нибудь замечали, как натянуто он улыбался? Неужели те, кто сплетничал о его рождении, не понимали, что он рядом? Что слышит их? То, как они оскорбляют его за спиной. Понимали ли, что, несмотря на колкие ответы, от оскорблений и обидных слов госпожи Юй он медленно ломался изнутри. Неужели никто не догадался? Хотя, разве это кого-то волнует? Не волнует. Никого не волнует. «Я был для них развлечением. Ничего более» Цзинь Гуаньяо вздрогнул, замирая. Как ни крути, он мог понять. Он знал, что, несмотря на то, что его приняли, люди не смогут увидеть, как его ранят их слова. Им было всё равно. Они никогда не увидят этого. Он всегда считал, что это везение, то, как приняли Вей Усяня. Но, похоже, тот страдал точно так же. Тоже был унижен, оплёван, оскорблён. Тоже знал, каково это – чувствовать себя никчёмным, беспомощным, более ничтожным, чем есть уже. Он знал боль, печаль, обиду, которые сопровождали каждое оскорбление, каждое ругательство, каждое пренебрежение и замечание. Стоило ли оно того – размышлял он. – Стоит ли это того, чтоб получить одобрение отца? Он был потрясён тем, что эта мысль вообще пришла ему в голову, и он поспешил прогнать её. - Нет, нет, оно того стоит. Ради мамы, это того стоит. Но семя сомнения уже начинало прорастать. (Но было ли это достаточно?) «Я ломаюсь Разрушаюсь Это ни к чему не приведёт» Он уже был готов полностью отдаться во владения тёмной энергии, овладевавшей им, как услышал слабую музыку, доносящуюся поблизости. «Что…?» Чем дольше играла мелодия, тем ближе она казалась. «Это… гу… цинь…?» Глаза Лань Сиченя расширились. Неужели это было в то время, как Ванцзи искал его? - Вей Ин –зов казался нерешительным, но через мгновение продолжился. – Где ты? - Лань Чжань? Нет, нет, это, должно быть, моё воображение, - старался он убедить себя. – Лань Чжань ненавидит меня. Он не станет… не будет. Не будет! Ему всё равно… Нет! – Лань Сичень впервые желал закричать. – Ванцзи не ненавидит тебя! Никогда не смог бы! Тогда Лань Хуаня сразила догадка. Понять его брата могли немногие, но лично он мог это сделать, и думал, что Вэй Усянь крутится рядом потому, что тоже был на это способен, но это оказалось только предположением. Тогда… Тогда молодой господин Вей всё это время считал, что Ванцзи его ненавидит. И, когда тот признался, неужели он… не поверил? Из-за того, что был убеждён в ненависти всё это время? (Лань Цижень, раскрыв глаза чуть шире привычного, кажется, тоже это понял) - Вей Ин, пожалуйста, где ты? Ответь, прошу. Если ты этого не сделаешь, то всё в порядке, это даёт мне надежду на то, что ты жив. Гуцинь остановился, но после заиграл мелодию призыва снова. - Кто-нибудь из вас видел Вей Ина? - Пожалуйста, скажите мне, если вы знаете что-нибудь. - Я беспокоюсь. - Пожалуйста… Вей Усянь знал, что это просто его воображение. Ведь Лань Ванцзи не станет искать его вблизи Луаньцзао, верно? Но… но… Но этого было достаточно для того, чтоб он продолжил свой путь. В каком отчаянии был Вей Усянь? Насколько глубоко погряз в унынии, что утешительных слов того, кто его, как он думает, ненавидит, было достаточно, чтоб вновь подняться на ноги? (тем более, что это могло быть галлюцинацией) Цзян Чен сжал кулаки – Разве это не моя вина? То, что Вей Ин думал, что его ненавидят? Я ведь… Я ведь заметил, что ему больно, но не придал этому значения. Думал, всё будет в порядке. Что он вновь придёт в норму. Но… Но разве это не только моё мнение? Спрашивал ли я его когда-нибудь о подобном? Утешал ли когда-нибудь? Нет… - о вспомнил все моменты, когда он и Вей Ин были ранены. Таких, как ни странно, было достаточно много. – Нет, это он всегда утешал меня. Никогда наоборот. Никогда. Я никогда не смог бы переубедить его в чём-то. ……Так вот от чего я потерял его? У каждого были свои мысли на этот счёт. Все они были схожи лишь в одном: Вей Усянь казался им – всё больше и больше – сломленным. Задолго до того, как стал Старейшиной Илином. Куда раньше этого. И они… они, которые клеветали его, плевали на него… Куда их это привело? Ведь они просто мучили и без того разбитого человека. …Что же они натворили? Кто знает, как давно он здесь? Каждый час, каждая минута, секунда – всё это казалось вечностью. Он быстро осознал, что никто не придёт ему на помощь. Он один, замёрзший, усталый и голодный. Агх. Он был голоден. «А что мне есть?» Вей Ин перевёл взгляд на труп. Он был голоден. Ему очень, очень хотелось есть. Ему было всё равно на осторожность. Он был голоден, голоден голоден голоден… Брат, нет… не ешь это! – Цзян Чен был в ужасе. Нет, ужас даже близко не был сравним с тем, что он чувствовал, видя, как его брат поедает гнилую плоть трупов. А затем он насмешливо, надрывно рассмеялся. – А имею ли я право называть его братом, когда бросил его на съедение стервятникам? Когда бросил его? Имею ли я на это право? Имею ли? Кто-нибудь… ответьте мне…… Но он боялся, что никто не знает ответа на этот вопрос. Никто. Несколько человек извинились, выходя на улицу. Сцена была слишком яркой. Лань Сичень и Лань Цижень оказались даже рады тому, что в их окружении были лишь старейшины и никого из молодёжи (не то, чтоб они приводили адептов на подобные собрания). Не Хуайсан не стал покидать помещения, вместо этого дрожащими руками хватаясь за рукав брата, прикрывая веером от ужаса. Не Миндзюэ не обратил на это внимания, его лицо так же исказилось от какого-то не подходящего ни одному описанию чувства. Он не ощущал омерзения, это просто… сочувствие… жалость? Нет, это были не те слова. Но какое право он имел судить Вей Усяня? Ведь он никогда даже не пытался узнать этого человека, осуждая его. Множество раз Вей Усяня выворачивало тем, что он съел, но нескольких дней, за которые попадались то ли крысы, то ли вороны, забредающие сюда время от времени, хватило, чтоб организм адаптировался. Но это не то, к чему можно привыкнуть!!! Теперь же, когда он нашёл источник пищи – если таковым его можно назвать – необходимо было найти способ контролировать впитанную им тёмную энергию. Тогда он и обнаружил, что был пропитан таким количеством отрицательной энергии, что упыри не отличали его от самих себя. Что!!!??? Сколько же нужно поглотить, чтоб быть ошибочно принятым за неупокоенное существо??? (Они вспомнили, что его сбросили с горы Луаньцзан. Конечно, он впитал в себя многое! Так же они стали свидетелями, сколько влилось в него по воле самой темноты. Просто решили проигнорировать этот факт) Как он вообще был жив в таком состоянии? Но реальность была такова, что он, вероятно, и не был. Внутри он был мёртв. Вырваться из ада, в который его загнали, уже не представляется возможным. Но ещё хуже были голоса, которые преследовали его. «Умри для нас» «Всё в порядке» «Хей» «Разве ты не хочешь умереть?» «Я знаю, что ты думаешь, что тебе было бы лучше, если бы ты умер» «Я знаю, что ты думаешь. Ведь если бы ты не родился, ничего этого не случилось бы, верно?» «Поэтому умри» «Не волнуйся, мы позаботимся о твоём теле» «Хей» «Хей» Он должен быть осторожен. Если он погрузится в их голоса, то будет переживать их жизнь до самой смерти. Такое уже случалось несколько раз. И если бы у него не было своего якоря, если бы он не сосредоточился на нём, то умер бы вместе с духом, которому сопереживал. Голоса становились громче, когда в некоторых вопросах он был с ними согласен. Цзян Ваньин не знал, какое лицо у него было, когда он услышал это. Его брат хотел умереть? Его улыбчивый, жизнерадостный брат хотел умереть? И, судя по тому, как это звучит, мысли эти приходят к нему не впервые. Приходили задолго до того, как сгорела Пристань Лотоса. Вей Усянь страдал. И он даже не подозревал об этом. Лица Лань Циженя и Лань Сиченя тоже исказились. Гусу Лань был известен своими реабилитационными программами, которые помогали людям с похожими мыслями. Они также лично наблюдали за этим процессом и видели, как обычно жизнерадостные люди могут впасть в истеричный припадок. Они видели, как обычно высокомерные люди падали духом и признавались, как устали от этого мира. И это сильно задевало. Они могли бы помочь Вей Усяню. Они могли бы это сделать… Поэтому он сделал то, что получается лучше всего – выключить их. Он загнал все эти голоса в глубокую щель своего сознания, как делал это все эти годы с негативными чувствами, накопленные им из-за низкой самооценки. Хоть это и вызывало чувство опустошения внутри, это было куда лучше, чем слышать их навязчивые голоса постоянно. Теперь, когда с этим было закончено, он должен был решить, как выбраться отсюда и начать контролировать здешних тварей. Для этого он перепробовал множество вещей, какие только приходили на ум. Начинал с ходячих трупов*, пробуя давать им команды. У него не было даже основания для работы, потому воображение было единственным доступным материалом. После нескольких попыток он придумал нечто иное. Прищёлкнул языком, присвистнул и щёлкнул пальцами, пытаясь донести до них свои требования (он видел, как люди делали подобное с собаками, пусть эта мысль и вызывала в нём дрожь). Цзян Чен подумал, что неизменный факт боязни его старшего брата собак, даже в такой ситуации, вызовет у него улыбку. Но этого не произошло. Трупы действительно слушали его, от чего Вей Усянь был приятно удивлён. Отступив назад, он приказал следовать за ним. Всё шло хорошо, шаг за шагом трупы следовали за ним. Пока он не споткнулся обо что-то, теряя команду. Трупы тут же вырвались из-под контроля и носились, разыскивая его, но Вей Усянь успел покрыть себя тёмной энергией, скрываясь от их взора. Он выругался. Следовало бы получше осознавать своё оружие. Вздохнув, он отряхнулся. «Использование моего голоса и рук имеет свои пределы. Мне нужно что-то… Что-то вроде медиумного передатчика… чтобы он помогал правильно контролировать тёмную энергию» Он отложил эту информацию на потом, возвращаясь в назад, чтоб найти что-нибудь поесть. Теперь у него было много свободного времени, учитывая то, что он не может – нет, не хочет – спать. По этой же причине он начал экспериментировать с существующими доступными ему талисманами, чтобы из них создать что-то полезное на войне. «Интересно, как долго это продолжается? Держится ли Цзян Чен? Счастлива ли шицзе?» «… Но они, конечно же, в порядке» «В конце концов… я же здесь не для того, чтоб всё испортить» Вей Усян продолжал ходить по кругу, блуждая в своих мыслях – «Интересно, у Лань Чжаня тоже всё в порядке?» Он щёлкнул пальцами и рядом возник ближайший труп. Он продолжал напевать и свистеть, манипулируя мертвецом, но мысли его летали далеко отсюда. «Интересно, как мне убить Вень Чжао?» И, незаметно плывя по этой мысли, у него начали появляться несколько идей. «Просто убить его будет недостаточно. То, как его сжирают трупы, звучит привлекательно, но я хочу продлить это…» - к концу у него был готов блестящий план, как мучить человека, в первую очередь обрёкшего его на жизнь здесь. – «Думаю, этого достаточно» - собрав достаточно энергии, он утвердительно хмыкнул сам себе. Он был готов. «Но я всё ещё полагаюсь на свой голос… это может вскрыть многие раны. Мне всё ещё что-то нужно, мне нужен медиум. И что мне тогда делать? Агх, мммм….» - Вей Усянь старательно обмазговывал это, пока в голове не вспыхнула лампочка. – «Гусу! Гусу Лань контролируют их энергию через музыку! Я бы мог сделать то же самое с негативной энергией! Так, стоп… но здесь же ничего нет» И, как по команде, он наткнулся на чёрную бамбуковую рощу. «О да, это должно подойти» - он разломал бамбук на части и ножом, украденным им у одного из трупов, вырезал из него флейту. Так вот откуда у него взялась знаменитая призрачная флейта? Просто какой-то случайный бамбук, выросший на горе Луаньцзан? Цзян Чен замусолил знаменитую флейту, которая почти постоянно висела у него за поясом. Он поднёс флейту к губам и заиграл какую-то случайную мелодию – «Раскройся» Негативная энергия расступилась, оставив ему путь к выходу. «Я наконец-то свободен от этого места» - Вей Ин выпрямился, глаза его заискрили ярко-красным. – «Вот и настало время выйти на охоту» [Extra] «Цзинь Гуаньяо что-то замышляет...» - это была первая мысль Не Хуайсана, когда он увидел его на разговором с главой ордена Цзян. Он видел, как шар памяти оказался в руках Цзинь Гуаньяо, в то время как одетый в пурпур глава клана ускользнул прочь. Это не хорошо! Цзинь Гуаньяо безмолвно улыбнулся, выходя и перемещаясь по коридорам Пристани Лотоса. Казалось, что он понял, что за ним следят, когда повернул к открытой пристани. Не Хуайсан мысленно выругался, пока не увидел поблизости бамбуковую палку. «Ну, здесь ничего не поделаешь» - подумал он, сбрасывая верхнюю и нижнюю одежды, ломая бамбуковую палку. Он скользнул под воду, дыша с помощью палки. Время от времени он поднимался над водой, наблюдая, куда направляется Цзинь Гуаньяо, и следил, чтоб бамбук не был виден. Заметив, что цель остановилась, он нырнул под воду рядом со стеблем лотоса. Не Хуайсан выглянул из воды как раз вовремя, чтобы увидеть, как шар памяти был брошен в озеро. Злость вскипала в нём. Да как он смеет! И пусть он был в бешенстве, но старался не сдвинуться с места. Скоро Цзинь Гуаньяо ушёл, и тогда он стал искать на дне Цзяи Цю. К счастью, солнечный свет отражался от него, делая лёгкой находкой. Он счистил с неё грязь, после возвращаясь туда, где осталась его одежда. Он использовал свою духовную энергию, чтоб высохнуть и снова одеться. Он увидел, как Цзинь Гуаньяо вернул своему бывшему однокласснику «шар памяти» и вернулся на своё место. - Глава клана Цзян! – позвал Не Хуайсан прежде, чем объяснить ситуацию. Глаза Цзян Чена сузились, когда он сравнил шар памяти в своих руках против того, что был у его знакомого. - Этот ублюдок… - Я знаю, да, но мы не можем что-то изменить, не сейчас, - Не Хуайсам хитро прищурился, сверкнув глазами и в смущении прикрываясь веером. - Что вы имеете ввиду? - Хм? А я что-то сказал? - Говорили, - Цзян Чен оставался невозмутим. - Э-э… Я не знаю. Я не знаю, я правда, правда не знаю! – Не Хуайсан слегка вскрикнул, слегка нервно, дрожащей рукой обмахиваясь веером. Цзян Чен фыркнул, но всё же ушёл, забрав настоящий шар. Но если бы он обернулся, то обязательно заметил бы почти садистское ликование, отразившееся на лице собеседника. Интересно, какой вид будет у этих двух змей, когда поймут, что их план провалился…