Ну что, давай по-новой?

Предыдущая ночь принесло много новых событий в их жизни и заставила задуматься. Как и о смысле своих жизней и судеб, так и о совершенно бесполезном выборе профессии. Да, в Аврорате они действительно добились многого, но толку от этого, если не получали удовольствие? Каждый рабочий день буквально высасывал из них все силы и заставлял ненавидеть магов, людей, других существ сильнее и сильнее, одновременно держа в своих мозгах то, что есть и другие, хорошие. Смотря на Гермиону, которая цвела и пахла своим делом, они порой ей здорово завидовали. А Рон ещё и ревновала её к Малфою, хоть и знал, что тот женат и к, тому же, имеет детей. То, с какой радостью его девушка отправлялись на работу, всегда пугало его, непривыкшего к любви к своему делу. Да, было кое что, что он любил, но с модой и дизайном он никуда не уедет. Хоть и пробовал что-то сделать сам в редкие выходные, в глубине поместья, но все своих творения держал в секрете даже от жены. Больше всего он любил творить, делать, хоть и немного кривые, но зарисовки одежды, мебели, пространства, придумывать связки рун, которые он бы использовал, названия, смысловые нагрузки и визуализировать изделия. Перед сном в его голове были не жуткие и жестокие будни активного аврора, а спокойные, размеренные и элегантные модные показы, где он, в роли модельера, представлял свою очередную коллекцию. Вот это действительно могло бы стать тем, чем он бы дышал, но этому никогда не суждено было случиться. «Почему никогда? Я попал в прошлое, кем буду, если, хотя-бы, не попробую?!» — это было последней мыслю в голове Рона, пока он не уснул этой ночью. Гарри сочувствовал и понимал друга. Его жена занималась кулинарией, когда поняла, что квиддич не её. Прошло время и она даже открыла небольшое кафе вместе со свой подругой из Хогвартса. Каждый день она горела своим небольшим бизнесом и разрывалась между ним и Гарри. Поттер лишь улыбался и провожал её каждое утро на любимую работу, внутри закапывая грусть и жалость к самому себе. В свои же редкие выходные он в небольшой мастерской занимался ювелиркой, любовно поглаживал камешки, оправы, травы, которые он использовал для некоторых изделий. Уже освоенный дар Артефакторики ему в этом помогал и некоторые небольшие изделия получались не обычными, а с магическим свойствами. В книгах это называлось стихийных проявлением артефактора и распространена она была у невероятных мастеров своего дела и детях. Разумеется, между ними было много различий, но, тем не менее, принцип был почти одинаковый. Всё по той же книге он понял, что его стихийных проблески дара относятся к детскому разливу, из-за того, что они всегда получаются случайных эффектов. Брошка с бабочкой, например, имела свойства тяжести, а небольшая трость наоборот, придавала невероятную лёгкость. Однако, это всё равно его очень сильно радовало. В отличии от Рона, Гарри делился своими изделиями, и Джинни, вместе с Гермионой и Луной, часто носили его украшения. Да и сам Рон частенько заказывал у него то запонки, то браслеты, то ещё чего-то. Гарри начал что-то подозревать, когда смущённый Уизли попросил у него ожерелье и подал ему, довольно детальный и красивый рисунок образца. Однажды, вместе с Гермионой, они проследили за ним и увидели его невероятную коллекцию. Рон как раз одевал на один из манекенов его ожерелье. Друзья решили пока не говорить Рону, что видели эту красоту, пока лишь пытались подобрать нужные слова и доводы, чтобы Рон начал заниматься этим углублённее. Учитывая то, что с утра у них были занятия, Гарри и Рон не очень много поспали, всего несколько часов. Из-за этого они встали помятыми, вялыми, но, тем не менее, немного соображающими. Одевшись и умывшись, парни спустились вниз, к расписанию, где уже вовсю дежурила, пока ещё, Грейнджер. Она снова списывала себе расписание, держа листочек на толстой книге. — Привет, Герми, — ребята поздоровались с ней и услышав ответное приветствие, со вздохом вчитались в расписание. Тот факт, что опять стояли зелья, их немного удивил, но не так сильно, как раньше. После зельеварения стояли чары и после у них была свобода. Первый курс, когда ещё не заваливают предметами, является самым приятным временем учёбы. Потом они увидели, как Гермиона тыкнула кончиком пера в расписание, проводя по списку вниз, сравнивая со своим, Гарри посмотрел на дату и едва удержался от звонкого удара ладонью по своему лбу. Ткнув Рона в бок, он кивком головы показал на соседний столбик, в котором была написана одна пара чар и сдвоенная пара по полётам. Рон хихикнул, а Гарри нахмурился. Гермиона посмотрела на них с ленивым любопытством. Глубокий вздох и отрицательное покачивание головы со стороны Гарри вызвали смешок со стороны Рона. Гермиона вежливо улыбнулась и убежала наверх, за своей сумкой.

***

Чары прошли в нервном ожидании. Рон через раз хихикал, когда смотрел на него, на что Гарри закатываю глаза. Они оттачивали заклинание левитации и полукровный преподаватель ходил между рядами, внимательно наблюдал за тем, как у каждого получается справляться с заданием. Наверное, за это Гарри очень любит этого преподавателя, он редкий учитель в Хогвартсе, который этим занимается, из-за чего чары у всех шли достаточно неплохо. У кого-то похуже, у кого-то получше, у некоторых, как у Гермионы, например, вообще очень хорошо. Но пара закончилась, Профессор Флитвик попрощался и задал домашнее задание. Весь первый курс отправился на полёты. Всё были в нервном ожидании, самая идея полёта будоражила детские умы и сердца. Гарри с Рон поддерживали внешнее беспокойство толпы, на деле же, относились к этому, как к старому другу. Когда пришла мадам Хук, все выстроились в ряд, около мётел. Первокурсники Слизерина и Гриффиндора поглядывали друг на друга, пока последние, немного нервно и непонимающе, косились на мётла, у них под ногами. Со стороны это выглядело, как профессиональные летуны смотрели на детей, которые первый раз в жизни видели мётлы. Гарри, вместе с Роном, уверенно выдерживали язвительный взгляд змеек, а Гарри, вспомнившему, что умеет говорить с ползучими рептилиями, улыбнулся себе под нос. — Что стоим, кого ждём?! Командная фраза и круг над стадионом, живо! — После короткой вступительный лекции, в которой и содержалась та самая «командная фраза», она резко свистнула и отошла с области взлёта. В эту же секунду, слегка напуганные напором, первокурсники, разом попытались призвать себе в руки метлу. Не стройными рядом стоял шум. Кому-то в руку сразу прилетела метла, кого-то угораздило свалиться от удара метлы по ногам, другие получили прямо по лбу. Мадам Хук смотрела на это всё действие, как на несмышлёных котят, которые ничего не могут, только, разве что, умиления не испытывала. Вздохнув и оценивая состояние группы, Мадам Хук как-то пропустила момент, когда один из её учеников начал подниматься вверх. А когда увидела, было уже поздно. — Невилл! — Полненький мальчишка, вцепившись в метлу, испуганно молчал, придавленный собственным страхом. — Профессор, держите! — Кто-то умудрился под руку ей пихнуть метлу и та, не осознавая, что делает, резво вскочила на неё и стремглав догнала потерпевшего. Схватив того за шкирку, Мадам Хуч слитным и сильным движением переправила его на древко своей метлы. Невилл тут же вцепился в преподавательскую мантию и затрясся, переживая накативший ужас. Поминая Дамблдора и его отказы поменять учебный материал для полётов, Хуч сгрузила ученика на твёрдую землю, а сама отправилась искать метлу-предательницу. — Держи, — Рон, прихвативший напоминалку под шумок, когда все, раскрыв рты, смотрели на операцию по спасению Лонгботтома, протянул её хозяину. Тот совсем смутился и, тихо поблагодарив Уизли, положил его в карман, не заметив, что тот стал красным.

***

— Вы видели, как профессор Хуч спасла того парня? — Как круто она летала! — Блин, у нас на паре было не так. Эти и ещё куча разговоров раздавались с каждого стола в обеденной зале. Казалось, что уже нет того мага, который не знал бы, что случилось на полётах. Старшекурсники, как услышали, про то, что Хуч вскочила на метлу, разом утихли и дослушали историю до конца. С удивлёнными лицами, а по мере возрастанию порядка курса, оно приобретало всё новый уровень, те продолжили тихо жевать свою еду. Первый курс активно говорил со вторым, а те развесили уши и внимательно слушали. Кто-то по глупее, даже начал раздавать советы, как учиться в Хогвартсе. Других интересующие вопросы стали спрашивать первогодки уже сами. Обсуждение медленно перетекло с чересчур громкого обсуждения полётов, на вполне спокойные расспросы старших товарищей. Вот такой не хитрой сценой, связь между первым и вторым курсом стала достаточно крепкой. Первогодкам, ответственные второгодки, сказали, что они могут в любой момент попросить у них помощи в чём угодно. И вот так начала зарождаться новая традиция в стенах Хогвартсе. Рон с Гарри, в это время, подавив первое удивление манёвру Хук, включились в налаживание отношений между первым и вторым курсом Гриффиндора. На третий они пока решили не лезть, с тем, что они сейчас имели разобраться бы. Сама же Хук, сидящая за преподавательским столом, краснела и отмахивалась от дружеских подколок остальных учителей. Снейп, немного удивлённый тем, что говорят в школе не об Поттере, что было бы логично, памятуя зарвавшегося папашу, а о преподавателе по полётам, помалкивал, не вступая в разговор. Он то думал, что мальчишка, как только заявится в стены школы, сразу начнёт светится из всех щелей. В тот день Снейп впервые задумался о том, что, может быть, слишком резко судил Поттера только по его отцу… Но то было лишь обрывочной, проскользнувшей мыслью, которую тот отмел от себя сразу же. Но начало, тем не менее, было положено. Дамблдор, почёсывая бороду, по отечески смотрел на Мадам Хук, думая, как избежать и извернутся бы от разговора о мётлах. Про Поттера, на от момент, он и думать забыл.

***

Альбус с самого детства был окружён семьёй. Семьёй, которая трещала по швам. Безумная сестра и старший брат, который не очень то и хотел с ней сидеть. В итоге, роль сиделки всегда принимал на себя Альбус. Любящий, ранее, свою сестру, юный полукровка начинал, понемногу, её ненавидеть. Единственное его спасение пришло тогда, когда, однажды, к ним в городок не приехал Грин-Де-Вальд. Случайно встретившись на улице, они познакомились и как-то так совпало, что тем же вечером уже гуляли по окраинам. Парнишка оказался интересным собеседником, знавшим довольно многое. Но, тема странно сместилась на дары смерти и парней понесло. Потом они стали встречаться постоянно, все уже знали об их дуэте. Самая частая тема стала Дарами Смерти и то, что они бы с их помощью сделали. Оба загорелись господство над всеми магми. Сначала это было что-то вроде детской шутки, игры. Только вот потом эта забавная вещь стала давать по психике Грин-Де-Вальда. Альбус не сразу заметил за ним перемену. Тот стал более дёрганным, у него появились секреты, проявилась странная жестокость. Парень всё больше сходил с ума. Однако, то что юный Дамблдор замечал, не отталкивало его. Осознав свою влюблённость в друга, Альбус только лишь в рот тому не смотрел, любуясь тем, чем не смел никогда обладать. Аберфорт, стоило тому хоть раз увидеть их дуэт и то, что стало с парнем за года, схватился за голову, да стало поздно. Он уже никак не мог вытянуть младшего брата из сетей Грин-Де-Вальда. А когда пытался, тот отшучивался и уводил Альбуса, сверкая злым взглядом в сторону Аберфорта. На этой почве произошёл конфликт в семье Дамблдоров. Поругавшись с братом, который лишь хотел его спасти, Альбус, на эмоциях, кинул первое заклинание. А потом всё переползло в настоящую магическую драку. Неудачно отразившийся луч заклинания, попавший в, выходившую из кухни, сестру, разделил жизни всех на до и после. Грин-Де-Вальд, вовремя открывший дверь, стал свидетелем того, как оглушённая заклинанием, девушка, скатилась по стене, схватившись за грудь в последний момент. Этот краткий промежуток чужой смерти оставил на, итак не самом хорошем, рассудке жирный след. Аберфорт тут же обвинил в смерти сестры почти-парня брата. А тот, зачарованно смотря на мёртвое тело, не подумал отрицательно кинуть. На шум магической бойни прибыли авроры, но дело удалось замять, хоть и репутация юного Тёмного Лорда подпортилась. Альбус окончательно рассорился с братом и ушёл вместе с Грин-Де-Вальдом. Тот был только рад этому. Больной мозг, осчастливленный тем, что любимую игрушку не придётся забирать силой, вёл себя крайне интеллигентно с парнем, постепенно склоняя его на свою сторону. Очнулся Альбус только тогда, когда нос его палочки был направлен рукой Геллета в сторону ничего не подозревающей девушки, которая просто шла по своим делам. Как он ушёл оттуда, Дамблдор до сих пор не может вспомнить. Он ушёл, но время, проведённое с Геллетом, оставило на нём неизгладимое впечатление. Альбус смутно помнит, как прибился к Хогвартсу и очнулся полностью уже тогда, когда его взяли, как преподавателя по трансфигурации. Время преподавания было самым счастливым, ему всегда нравилось учить чему-то свою сестру и других детей в школе, пока ещё он учился. Альбусу давалось это довольно легко. Через него прошли Скамандер и другие великие волшебники. Когда бывший директор предложил ему занять своё место, Дамблдор немного колебался. Он одновременно и хотел и боялся такой ответственности, но, в итоге, согласился. На пиру его представили в новой роли и школьники дружно и радостно захлопали. Альбус был рад и смущён. Но в один момент всё изменилось. Бросив очередной взгляд в толпу школьников, радостно обсуждающих и приветствующих его, в мозгу у будущего светоча что-то переклинило. Он перестал видеть в них детей, перестраиваясь на видение Геллета. Время, проведённое с ним, оставившее след в личности, проявилось сейчас, когда у него появилась определённая власть. И жизнь Альбуса полностью изменилась. Съехавший мозг полностью поменял его личность, оставаясь таким же лишь снаружи. Тогда же и началась вражда между факультета и, вскоре появился Том и события закрутились и завертились, достигая пика на рождении Гарри Поттера.

***

— Здравствуй, Гарри, Рон, — добродушным голосом поприветствовал вошедших парнишек директор. Он улыбнулся и жестом пригласил их сесть, взглядом приказываю чайнику налить чай в чашки. У Гарри, знакомого с маггловской мультипликацией, в голове резко встал образ Мерлина из популярного у маглов мультфильма про маленького короля Артура. От этой мысли его передёрнуло. Манипулятор, косящий под мультипликационную версию Мерлина? Жуть. — Здравствуйте, директор, — не сговариваясь, парни поприветствовали его одновременно. Альбус улыбнулся и повторно указал на стулья. Парни послушно отодвинули от стола стулья и сели, пододвинувшись поближе. Дымящаяся кружка мирно стояла перед ними. — Как у вас дела в школе? — Спросил Директор, отпивая из кружки тёплую жидкость, смотря им прямо в глаза. — Всё замечательно, Директор, нам безумно нравится! — Решил восторженно сказать Гарри, но голос предательски дрогнул. Рон тут же закивал. Директор, казалось, не заметил. — Это очень хорошо. Как дела дома, Рон? — Разговор, по мнению парней, всё больше походил на допрос. Внутри они напряглись, но старались придать внешнему виду непринуждённость и радость. — Всё хорошо, директор, почему Вы интересуетесь? — Рон улыбался и решил дотянуться до лимонной дольки, лежавшей на столе. Есть и пить тут было чревато последствиями, но Уизли сомневался, что Дамблдор станет пичкать зельями то, что сам прямо сейчас активно уминает. — Молли и Артур мои бывшие ученики, никогда не забуду их детские восторженные лица на занятиях. Мы и сейчас неплохо дружим с твоей семьёй, Рон. Весь последующий разговор проходил в таком же ключе, добродушный и великодушный тембр и голос, сглаживающий странные вопросы и преувеличительно весёлые и ничего не подозревающие ответы. В спальню они вернулись эмоционально выжитыми. В гостиной, проходя мимо расписания, они имели честь полюбоваться на предстоящие пары по Зельям, заставившие вспомнить про эссе, которое успел задать им Снейп, пока все не вышли. Вздохнув, парни сели за домашнее задание.