Под сорок, под пятьдесят

      Ночь. Грязный стол. Кружки с остывшим кофе. Остатки недоеденной пиццы. Коробки.Ты. Я. Смятая постель. Аромат никотина. Твой парфюм. Без Земфиры. Без громких фраз. Без пафоса. Без шёпота. Без признаний. Без клятв. Без нервов. Без меня семнадцатилетней. Без тебя двадцатисемилетнего.       Мне под сорок, тебе под пятьдесят. У тебя за спиной опыты над несчастными людьми, преступления, убийства, руководство Вульфа, преданность компании и секс с несовершеннолетней. А ещё у тебя двадцать лет было небо в клеточку. Двадцать лет от звонка до звонка. Двадцать лет дешёвых сигарет, тёплых свитеров, крепкого чая и работ. Амнистия. Повезло. Снова. Или нет? Или не повезло? У тебя было всё, а у меня когда-то был только ты. Слишком много «было», слишком много лирики. Не забывай, мне под сорок, а тебе под пятьдесят. У меня нет семьи, а у тебя нет вообще никого. Ты один. И я одна. У меня есть трое близких людей. У тебя — никого. У меня работа. У тебя — ничего. Я не мерюсь достоинствами, не сравниваю поражения. Я всегда проигрывала. А ты выигрывал. Ты. Ты. Ты. Как много тебя. Мне под сорок, а я всё так же заглядываю тебе в лицо. Тебе под пятьдесят, а ты всё так же по-хамски себя ведёшь, вновь ухмыляешься. Может не было тех лет? Как много «может», как много тебя. Усмешка. Притягиваешь меня к себе. Целуешь. Жёстко. Властно. Так умеешь только ты. Только ты. Опять. Ты. Ты. Ты. И всё же, ничего, что мне под сорок?       Руки твои. Помню. Нет, я не спала с тобой двадцать лет. Я не видела тебя. Не ездила, но отправляла свитера. Я мразь? Как ты? Мы антиподы? Или обломки душ? Подобное притягивает подобное, не забывай, ведь тебе под пятьдесят, а мне под сорок. Я одна. Ты один. Мы так сильно одиноки… Но знаем, куда деться. Мы нашли общее — постель. Помнишь? Как тогда, как двадцать лет назад? Помнишь? Ты всё помнишь? Или отличница здесь только я? Нет. Нет. Нет. Я не бьюсь в истерике, не цепляюсь за прошлое. Мне же всё-таки под сорок. Почему так много цифр? Потому что я одна. Не нужна. Так всегда. Старым приятелям не нужна. На работе не нужна. Тебе не нужна. Детей нет. Целуешь. Снова. Жёстко. Гладишь обнаженные плечи. Уверен, что твоя. Ничья. Твоя кукла? Ухмыляешься. Не кукла. Просто твоя. Просто сорокалетняя. У меня не может быть детей. А у тебя их и не было. Твой сильный организм сумел побороть всё. Я же ничего не могу. Могу одно — спать с тобой. Ты приехал вчера. Неожиданно. Нагло. Смело. Это твой стиль. Это твой почерк. Я приняла. Одеяло на полу. Подушка тоже. Но ты рядом. Я с тобой, несмотря на то, что из-за вируса, побывавшего в моей крови, не смогу никогда родить. Тебе ребёнок не нужен. Другого мужчины у меня нет.       Тебе под пятьдесят. Но ты всё такой же, как и двадцать лет назад. Глаза карие. Черты лица суровые. И я. Слабая. Нуждающаяся в тебе. В мужике. В ласке. В сексе. У всех семьи. Я одна. Ты, кстати, никогда не отправлял мне писем. А я никогда не отправлялась за тобой. Я же не жена декабриста. Я только в пропасть. За тобой. От тебя. К тебе. Выжигая всё, сметая многое, стирая себя. Мне нравится. Нравится, как ты меня имеешь. Как целуешь. Как хрипло смеёшься. Молчишь. Люблю? Тебя? Нет. Какая любовь? Мне же под сорок, а тебе под пятьдесят. У нас не было и не будет «долго» и «счастливо». Я не Маргарита. Ты не Мастер. Ты силён. Я слаба. Я настолько любила идеализировать, что даже двадцать лет назад не подумала о том, как ты ко мне относишься. Как? Ты не умеешь любить. А я не умею просто быть. Я бы сказала, что это нелюбовь, которая сильнее любви. Но. Мне под сорок, тебе под пятьдесят. Мы же оба понимаем, насколько глупыми и неуместными кажутся любые фразы. Я умею ждать. Или я плыву. Как плот по течению. Ты не любишь. Сравнения не любишь. Книги не любишь. Жизнь не любишь. Меня не любишь. А себя… Себя ты любишь? А я тебя? Какие дурацкие вопросы. Какая никчёмная я.       Нет, у меня вовсе не заниженная самооценка. Мне просто тридцать семь. У меня нет психолога. Нет сексолога. Нет отдушины. Нет шампанского по праздникам. Нет праздников. Нет чёрной полосы. Нет тебя. Двадцать лет жила. И ещё проживу. И ты проживёшь. Такие, как ты, живут долго. Такие, как ты, есть всегда. Такие, как ты, не сдаются. Такие, как я, ломаются. Ты никогда не говорил, что я сильная. Я ждала, когда ты мне скажешь, что я потрясающая. Ты не сказал ни того, ни другого. Тебя посадили. Суд. Я. Свидетели. Князь. Виктор. Лариса. Лобанов. Мои друзья. Память о Даше. Память о Тёме. Рома в стороне. И ты. За решеткой. В следственном изоляторе. На зоне. Я наивна. Но сейчас уже нет. Мне же под сорок, это ты помнишь. Я думала, что каждый человек может создать свою сказку. Я ошиблась. Ты прав. Чудес не бывает. Любви у меня не бывает. Браков у меня не бывает. Последствия вируса бывают. Лежишь. Твоя рука спускается ниже. Сминаешь кожу. Будет след. Твоя. Ты имеешь право. Тебе всё можно. Мне нельзя.       Коробки. Недоеденная пицца. Питаешься доставками. Это лучше, чем тюремная пища. Соскучился по женскому телу. Используешь. В этом моё предназначение? Как там сказал Морозов? Твоя личная шлюха? Даже спустя двадцать лет? Такое не забывается. Отвечаю на твой поцелуй. Ты резкий, я мягкая. Мне всегда хотелось быть за мужчиной, хотелось романтики, волшебства, лёгкости. Ничего не было. Не будет. Даже детей не будет. Жалею? Нет. Зачем? Что жалеть, ведь ничего уже не исправить, правда? Запоминаю тебя таким. Утыкаюсь в твою шею. Держишь в руках моё лицо. Задумываешься. О чем? Думаешь, буду ли я плакать? Не буду. Мне под сорок. Тебе под пятьдесят. Сминаешь мои губы в поцелуе. Твой язык играет с моим. Целуешься ты прекрасно. Ты прекрасен. Как и двадцать лет назад! Не могу. Отстраняюсь. Да, мне под сорок. Равнодушие. Но не по отношению к тебе. Заправляешь прядь моих волос за ухо. Смотрю прямо тебе в глаза. Даже не дрожу. Не волнуюсь. Срывается само:       — Я скучаю по себе, — нет вздохов, охов, ахов. Ты. Я. Смятая постель. Киваешь. Думаешь. Отвечаешь: — Я тоже, — снова целуешь. Спокойно. Пока нормально. Не будет детей. Одиноко. Кратковременно. В твоих руках. Тепло. Вновь накрывает. Кроет. Но не забывай одно: мне под сорок, тебе под пятьдесят.

Семнадцать. Двадцать семь. Тридцать семь. Сорок семь. Да. Под сорок, под пятьдесят.