Infinity

Сегодня В итоге я отделалась легким сотрясением головы, переломом ключицы и растяжением связок лодыжки. Всё это можно назвать незначительными травмами если не считать того, что я упала практически на ровном месте. Я получила максимум травм, которые я могла получить при подобном стечении обстоятельств. И знаете, я даже не удивилась, удача уже давно отвернулась от меня. Спасибо можно сказать хотя бы за то, что я до сих пор была жива. Были свои положительные стороны в том, что твоя мама была врачом в больнице, в которой ты находишься. Было приятнее видеть среди других врачей человека, который правда волнуется за тебя, а не просто выполняет свою работу. Но именно из-за её слишком сильного волнения меня сейчас окружало несколько врачей, хотя я бы обошлась одной медсестрой. Мама бросала на меня обеспокоенные взгляды, разговаривая с моим лечащим врачом, будто боялась, что в любую секунду мои травмы могут усилиться. Она сейчас видела не меня, а те многочисленные моменты прошлого, когда я оказывалась здесь. Я была частым гостем этой больницы, хотя по большей части и скрывала побои. По маминому взгляду было видно, что она винит себя в том, что недоглядела за мной. И в прошлом, и в настоящем. Как ей объяснить, что я больше не маленькая, и ей не надо нести за меня ответственность? - Со мной всё в порядке, мам, - уверенно произнесла я, когда она наконец перестала суетиться и села на край моей больничной кровати. Со мной проделали уже все действия, которые только могли сделать, даже если они не имели никакого отношения к моим травмам. Пару раз я была на рентгене, мне вправили ключицу, что было адски больно, несмотря на обезболивающее, затем наложили на него повязку, обездвижив половину моего тела, и перебинтовали мою лодыжку. Я была цела и невредима или по крайней мере хотела быть такой. Я слегка пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее. - Поднять? - спросила мама. Я кивнула, она нажала на кнопку, и верхняя половина моего тела поднялась. Я смогла видеть более полную картину мира перед собой, который сейчас ограничивался одной белой палатой. - Милая, прости, но мне тоже надо идти, - мама поцеловала меня в лоб, глядя на меня с сожалением, - я зайду, когда закончу. Я кивнула. Первым после неё в мою палату зашёл Юнги, который хотя и пытался выглядеть уверено, беспокоился ещё больше мамы. Почему у всех из нас была эта дурацкая привычка брать на себя больше, чем надо было, и нести ответственность за кого-то ещё? Кажется это семейное. Он бы точно обнял меня, если бы это не грозило мне ещё большей болью. - Что с тобой случилось? - спросил брат, садясь рядом. Я уверена, что Юнги знал. Просто проверял, не будет ли несовпадений между тем, что я сказала, когда меня привезли сюда, и тем, что я скажу ему. Не думал же он, что я вру? - Я не смогу поехать к Хосоку на следующей неделе, - напомнила я. Да, я пыталась перевести тему, потому что не хотелось подпитывать его недоверие. И нет, мне не было стыдно. Брат вздохнул и отвернулся от меня. - Он поймёт. Встретимся с ним в следующий раз. Я отчаянно покачала головой. - Я не смогу поехать, но это не значит, что вы с Джису не можете. Мы давно не виделись. Возможно, я знала Хосока лучше, чем Юнги, возможно, тут роль играла наша связь, как близнецов. По крайней мере я надеялась, что она действительно есть. Иногда Юнги забывал, что под оболочкой его буйного брата бабника сидит что-то настоящее. Я знала, что Хосок скучал по нам, и знала, почему он не приехал со мной, хотя я звала его. Там его удерживало то же самое, что заставляло его делать вид, что у него нет чувств. - Не переводи тему, - сказал Юнги, - и отвечай на вопрос. Я покачала головой, стараясь выглядеть уверенной. - Пообещай, что вы поедете, и я расскажу правду. Мне не нужна нянька, Юнги, к тому же рядом всегда есть мама на случай, если что-то случится. Это была чистой воды провокация, но ничего не могла поделать. Брат вздохнул, будто я его достала, и кивнул. - Хорошо. Я широко улыбнулась, но тот кинул на меня взгляд, который должен был быть злобным, но он не мог злиться на меня. - Отвечай на вопрос, - напомнил Юнги. - Я запнулась о мяч, - честно ответила я, хотя понимала каким бредом это звучит. Брат кинул на меня раздражённый взгляд. - Ты хочешь сказать, что ты просто упала и сломала ключицу? - спросил он, скептически настроившись. Я уверенно кивнула. Юнги слегка вздохнул, будто сдался, но всё ещё выглядел настороженным. - Если я узнаю, что ты упала не сама, я убью и тебя и того человека, который это сделал, - грозно предупредил он. Я раздражённо вздохнула. Ругаться с ним по этому поводу у меня не было ни сил, ни желания. - Если ты хочешь поорать на меня, то я прошу тебя подожди несколько дней, потому что сейчас мне кажется, что я умру от ещё одного громкого звука. Взгляд Юнги слегка смягчился, он сжал мою здоровую руку. - Прости. - Я больше не занимаюсь этим, Юнги, - сказала я едва слышно, глядя в потолок, - и тебе пора понять это. Тот горько вздохнул. - Я знаю, - сказал он, и я надеялась, что это правда, - просто, когда я тебя увидел здесь я перенёсся в прошлое. Туда, где ты встречаешься с Минхо... или ещё хуже, туда, где ты оказалась два года назад. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Мы все знали, что были вещи и похуже, чем побои со стороны парня, которому ты доверяла, и неспособность кому-то об этом сказать. С этим я ещё могла жить, но всё разрушилось, когда у меня больше не осталось сил бороться, и я сдалась. - Я обещаю, что, если это произойдёт ещё раз, я приду к тебе, - пообещала я, не открывая глаз. Я всем сердцем надеялась, что этого больше не произойдёт. Я была полна решимости сделать так, чтобы этого не повторилось. - А я обещаю, что выслушаю тебя, - сказал Юнги, снова сжав мою руку, - и не стану судить. Я кивнула. Это были именно те слова, что два года назад могли спасти меня от самой большой ошибки. Сейчас было уже поздно что-то менять, но они дарили мне спокойствие.

***

Следующей была Наён. Она даже не зашла в палату, а скорее залетела. Девушка поморщилась, когда увидела, что половина моего тела перебинтована. - Наверно это ужасно больно, - сказала она, слегка обняв меня, хотя я не могла сделать этого в ответ. Я была рада, что она не ведёт себя со мной так, будто я вот-вот сломаюсь. - Сейчас нет, но, когда обезболивающее не действует…, - я слегка дернулась, вспомнив ту боль, которая снова настигнет меня через несколько часов. Мне дают какой-то особо сильный препарат, который действует около семи часов, но пить его можно только три раза в день. Это означает, что примерно три часа в день мне теперь придётся мучатся от адской боли. - Когда ты домой? - спросила Наён. Я пожала плечами. Мне было прописано три дня постельного режима, но зная мою маму, она захочет, чтобы все эти три дня я пролежала здесь, а не дома, куда я так хотела попасть. - Если мне удастся уговорить маму, то можно и сегодня. - Давай я поговорю с ней, пообещаю, что пригляжу за тобой, - предложила она. Я кивнула, хотя не думала, что это сработает. Моя мама иногда бывала слишком настойчивой. - Там ещё кто-то есть? - спросила я, кивнув за дверь. Честно говоря, мне уже сильно хотелось спать, особенно учитывая тот факт, как я провела две последние ночи. Наён кивнула. - Суджин ходит туда-сюда, чем порядком бесит меня, лучше бы кадрила симпатичных врачей, - фыркнула она. Я слегка рассмеялась. - Ещё там есть Чимин, - аккуратно добавила девушка. Я кивнула, будто в этом не было ничего необычного. После сегодняшнего нашего разговора, я думала он будет держаться от меня подальше, а не сидеть в коридоре. - А Джису нет? - спросила я из-за того, что пыталась перевести тему и из-за того, что мне было на самом деле интересно. Девушка покачала головой. - Юнги сказал, что она с сестрой сидит. Но её присутствие было бы очень кстати, когда твой брат начал выходить из себя. Я помню, что он был вспыльчивым и в детстве, но он десятилетний ничего по сравнению с тем, что было сегодня. - Всё настолько плохо? - спросила я, поморщившись. Наён улыбнулась. - Возможно он один был вполне безопасен, но в сочетании с Чимином они представляли адскую смесь, - усмехнулась она. - Два вспыльчивых парня в одной приёмной — это просто бомба замедленного действия. Я думала, либо они изобьют друг друга, либо выбьют дух из какого-нибудь врача или проделают дыру в стене. Надеюсь, всё это было преувеличением. Я никогда не хотела настраивать их друг против друга. Это было одной из причин, по которой мы с Чимином не могли быть вместе в прошлом. Когда Наён ушла договариваться с моей мамой, в палату вошла Суджин. Она была ещё более беспечной, стараясь меня рассмешить, и я с радостью принимала её шутки, хотя каждая секунда смеха отзывалась болью в теле. Я надеялась, что Чимин тоже зайдёт ко мне, но подруга сказала, что он ушёл. Возможно, так было даже лучше и нам не следовало встречаться. Но какая-то часть меня отчаянно ждала встречи с ним, будто этот парень нужен был ей для нормального функционирования.

***

Не знаю каким способом, но Наён всё-таки удалось уговорить маму отпустить меня из больницы, поэтому в конце концов я продолжила страдать дома. Родные стены лечат только тогда, когда тебе хоть что-то может помочь, а это был не мой случай. С утра, когда я выползла из своей комнаты, Чимин сидел в гостиной. А потом он оставался у нас целый день, а потом следующий и ещё несколько дней. Они с Худжином уходили только под вечер и возвращались рано утром. За всё это время мы вряд ли перекинулись и парой слов, он лишь изредка смотрел на меня взглядом, который я не могла прочитать. Я не знала, что он хотел мне сказать, и хотел ли он вообще что-то говорить. Я сама хотела сказать ему слишком многое, поэтому молчала. Я не спрашивала Наён почему Пак здесь, не до конца уверенная, что хочу знать ответ. Не знаю, что было страшнее услышать, что он тут из-за меня или что у него есть другие причины. Иногда, когда раздавался звонок в дверь, Наён смотрела на меня, будто ждала, что я возражу, но я не делала этого. Я просто находилась рядом, когда все они разговаривали или когда мы сидели за столом. Я почти всё время проводила в четырёх стенах, поэтому была совсем не против компании. Мама приходила каждый день, чтобы проверить моё состояние, но всё, что она видела это то, что я, как и день назад, в порядке. Но она всё равно заставляла меня сидеть дома, разрешая выходит лишь на час. Квартира уже давила на меня, я бы с радостью пренебрегала мамиными предписаниями, но Наён упорно загоняла меня домой, волнуясь за меня. - Нет, я не могу уехать, если ты останешься одна, - возразила она как-то вечером, когда предстоящие длинные выходные были очень близко, и мы все снова сидели на диванах в нашей гостиной. Наён с Худжином собирались провести эти выходные у его родителей, знакомство с ними было единственным, о чём девушка могла говорить в последнее время. Когда я упомянула, что через три дня Юнги и Джису едут к Хосоку, как брат мне и обещал, подруга решила, что одна здесь я точно не справлюсь и решила не ехать. Наверное, Худжин меня ненавидел из-за того, что их с Наён планы рушились из-за меня уже в который раз, хотя он никогда этого не показывал. Даже если он и понимал желание подруги защитить меня, он должен был злиться. - Наён, я справлюсь, - уверенно сказала я, - если что мама приглядит за мной. Девушка с сомнением посмотрела на меня. - Может тебе переехать к родителям на несколько дней? - спросила она. Я не хотела переезжать домой, даже если на несколько дней. Уж лучше было просто поселить маму с папой рядом. В той квартире я точно не смогу спокойно спать по ночам. - Или я могу приглядеть за тобой здесь, - послышался голос Чимина с другого дивана. Я резко дернула голову в его сторону. Может мне показалось? Но судя по тому, что не только я уставилась на него, но и Наён с парнем, стало понятно, что он действительно сказал это. В это мгновение перспектива пожить в своей старой комнате несколько дней не казалась такой уж ужасной. Подруга повернулась ко мне, глядя с надеждой. Я вздохнула и кивнула. - Хорошо, - прошептала я, хотя ничего хорошего в этом не было. Я надеялась, что просто удастся договориться с самим Чимином. Но не сейчас. Сейчас мне нужен был отдых. Я сама удивлялась, как сильно можно устать если весь день не выходить из дома и не заниматься практически ничем важным. Мне срочно надо было снова пойти в университет, чтобы влиться в атмосферу занятости, но это произойдёт не раньше того момента, как закончатся праздники, которые ещё даже не успели начаться. - Я пойду лягу, - сказала я, поднимаясь. Меня слегка повело в сторону, но я не поддалась и стояла ровно, хотя ноги так и норовили подогнуться. В последнее время я чувствовала себя как никогда слабой. - Всё хорошо? - обеспокоенно спросила Наён. На часах не было ещё и десяти. Я кивнула. - Я просто хочу спать. Если говорить честно, то беспокойство подруги не было таким беспочвенным. Моя голова действительно иногда кружилась с ужасной силой, отчего мне приходилось вцепиться в стену, чтобы не упасть, или плечо начинало ныть, когда действие одного обезболивающего заканчивалось, а пить следующую таблетку было рано. В такие моменты я просто сидела напротив открытого окна, через которое в комнату пробивался прохладный осенний воздух, стараясь раствориться в ощущении прохлады и свежести, но у меня мало что получалось. Но у меня было действенное средство, которое точно бы не понравилось никому, кто бы про него узнал. Иногда действие таблетки по непонятным причинам сокращалось с семи часов до трёх. В такие моменты я была просто в агонии, казалось, будто что-то отчаянно шевелиться под моей кожей. И сейчас был именно такой момент, я лежала в кровати уже несколько часов без сна, а боль достигла наивысшей точки. Я знала, что мне осталось потерпеть всего ничего, и все снова станет нормально, но у меня уже не было сил. Я вздохнула и поднялась с кровати, отправившись на кухню. Я старалась идти как можно тише, чтобы никого не разбудить и не насобирать свидетелей. Я встала на цыпочки и потянулась к верхней полке, чтобы дотянуться к такой значимой матовой тёмной бутылке. Я налила жидкость в гладкий стакан, который казался скользким и холодным в моей запотевшей реке. Когда жгучее тепло разлилось по желудку, сметая всё на своём пути, я прислонилась к стойке и с облегчением вздохнула. - Что ты делаешь? - услышала я голос позади себя. Я подпрыгнула от неожиданности, и алкоголь пролился на столешницу. Я быстро схватила тряпку, но Чимин выхватил её из моих рук и вытер разлившуюся жидкость. - Что ты делаешь? - повторил он, поворачиваясь ко мне. Я взяла стакан и снова подняла его к губам. - Не видно? - с не скрытым раздражением спросила я. - Пью. Чимин сел на стул рядом. Было ощущение, что ему надо было делать хотя бы что-то, чтобы скрыть свою нервозность. - Ладно. Почему ты пьёшь? Я оперлась о стол и посмотрела на него. - Потому что мне, кажется, будто я умру, если ещё несколько секунд буду терпеть эту боль, - честно ответила я. На его лице промелькнула боль, но пропала так быстро, что я задалась вопросом, а не показалось ли мне. - Почему ты просто не выпьешь таблетку? - спросил он. - Потому что они на наркотической основе, и надо чтобы прошло много времени между их приёмом. - То есть между наркотиками и выпивкой, ты выберешь выпивку? - удивился Чимин. Я кивнула, хотя знала, к чему он клонит. Мне нужно было просто уйти, пока этот разговор не ушёл в другую сторону. - Тебе не кажется, что твоя любовь к алкоголю медленно превращается в зависимость? - просто спросил он. Я усмехнулась, хотя мне было далеко не до смеха. - Я бы восприняла эти слова всерьёз от того, кто пьёт хотя бы меньше меня, но насколько я знаю, это не ты. Чимин хмыкнул, но ничего не сказал. Он знал, что я права. А я знала, что он прав. В последнее время я слишком много пила. Я поставила стакан на стол и села напротив брюнета, пока он внимательно наблюдал за моими действиями. - Я благодарна тебе за то, что ты помог мне уговорить Наён, - честно сказала я, - но тебе вовсе не обязательно приглядывать за мной. На губах парня появилось подобие улыбки. - Обязательно, - просто сказал он. Я раздражённо вздохнула. Я думала, что просто договорюсь с ним, и мне удастся остаться совершенно одной на праздники. - Я вижу, что тебе больно, - сказал Чимин спустя какое-то время, - и вижу, как сильно ты хочешь это скрыть. Он смотрел мне прямо в глаза, я чувствовала слабость под этим взглядом. Кажется, он и правда волновался за меня. Я не знала, что сделать, поэтому просто кивнула и снова налила алкоголь в стакан, чтобы убрать свою нервозность. Пак потянулся ко мне и медленно стал убирать мои пальцы от стакана своими холодными руками. Я словно зачарованная следила за его действиями, не сопротивляясь. Было интересно, что он сделает дальше. - Я могу попытаться помочь тебе, - едва слышно сказал Чимин, когда наконец отставил стакан в сторону. Я подняла на него глаза и увидела маленького мальчика с тёплыми глазами и ореолом света вокруг. Я ничего не говорила, боясь, что мой голос разрушит этот прекрасный образ. - Ты доверяешь мне? - спросил брюнет, слегка приподняв мой подбородок. Нет. Я медленно кивнула, прислонившись к его руке. Парень взял меня за здоровую руки и повёл в мою комнату. Он аккуратно прикрыл за нами дверь и повернулся ко мне. - Ложись на спину, - сказал он. Его голос казался чуть громче шёпота, когда он медленно оттеснял меня в сторону моей кровати. Не знаю почему, но я не стала ни о чём спрашивать, я просто повиновалась его приказу и легла на кровать. Взгляд Чимина был тёплым, он буквально согревал меня, но я дрожала. Он наклонился ко мне и провёл рукой по моей щеке касанием, которое казалось легче ветра. Он будто боялся прикоснуться ко мне по-настоящему. - Что ты делаешь? - спросила я хриплым голосом. - Я просто хочу помочь тебе, - сказал он, - одна очень дорогая мне девушка как-то сказала, что я могу быть очень хорошим отвлечением. Это были мои слова. Но говорила я их не так, как сейчас он. В тот момент, когда я сказала их, они имели другое значение, и нам обоим было больно от этого. Я уже открыла рот, чтобы извиниться. Сейчас как никогда я чувствовала потребность извиниться за всё, что когда-либо говорила и делала, за всю ту боль, что я принесла ему. Но Чимин покачал головой и прикоснулся рукой к моим губам. Возможно, это было сделано не для того, чтобы я замолчала, но слова больше не могли вырваться из моего рта. Брюнет словно завороженный смотрел, как его пальцы ласково касались моих губ, пока с них срывалось хриплое дыхание. А я смотрела в его глаза и не видела в них ничего, кроме любви. - Это не будет иметь никакого значения, - прошептал он, наклоняясь к моим губам. Я ждала, что сейчас он поцелует меня. Я отчаянно нуждалась в его губах на своих, как никогда ни в чём не нуждалась, но парень замер, будто чего-то ждал от меня. - Это не будет иметь никакого значения, - согласилась я тихим голосом. Чимин бросил последний взгляд на мои губы перед тем, как прильнул к ним. Я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Я вообще не могла дышать. Единственное, что я могла это целовать эти губы, зарываться рукой в его шелковистые волосы. Пак нависал надо мной, удерживая руки по бокам от меня, поймав в сладкий капкан. Мы не могли оторваться друг от друга. Все было по-другому, когда не имело никакого значения. Никакого значения, никаких обязательств, никакой ответственности. Ничего. Просто его губы на моих, мои руки в его волосах, его крепкое тело напротив моего. Когда нам обоим отчаянно стал нужен воздух, мы оторвались друг от друга. Мы смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться. Я подняла руку и дотронулась до его щеки, которая слегка покраснела от поцелуя. Взгляд Чимина потемнел, и он прильнул к моей шее, оставляя на ней быстрые, но чувственные поцелуи. - Только не поставь мне ещё один засос, - прошептала я, хотя сейчас мне было совсем не до разговоров. Я вцеплялась в плечо брюнета здоровой рукой, когда становилось мучительно больно и сладко от наплывающих эмоций. Я буквально задыхалась, когда Пак рассмеялся, запечатлев более длинный поцелуй чуть пониже выреза моей футболки, чтобы я без труда смогла скрыть следы. Я не могла злиться, я лишь хотела, чтобы его губы так же прижимались к каждой моей клеточке. Я нуждалась в этом. Чимин оторвался от моего тела, глядя на меня затуманенным взглядом. Взглядом, в котором отчётливо читалось желание. - Что болит сильнее? - спросил он. - Если честно, сейчас ничего не болит, - ответила я с придыханием. Я чувствовала жжение по всему телу, но боли не было. Брюнет рассмеялся глубоким и чувственным смехом. - И что помогает больше? - спросил он, оставив быстрый поцелуй на моей челюсти. - Я или коньяк? - Даже не знаю, - ухмыльнулась я, слегка поерзав под ним. - Скорее всего коньяк. Чимин поднял на меня взгляд и легонько прикусил мою нижнюю губу. - Ну ладно, - сказал он и быстро отстранился. Я не видела в нём обиды, лишь озорные искорки в тёплых глазах. Мне сразу стало одиноко без тепла его тела, будто с собой он забрал часть меня. - Вернись, - застонала я, потянув его за футболку. Пак снова рассмеялся и прикоснулся губами к моей шее. Я задрожала под его прикосновением, мурашки прошлись по коже. - Мне нравится реакция твоего тела на меня, - прошептал он, спускаясь ниже. Он проложил поцелуями путь от моей шеи, через ключицу, пропустив кружевной лифчик, и опустил свои губы на живот. Я стонала и извивалась под ним. Его поцелуи и прикосновения были обжигающими, а ветер, залетавший в открытое окно, прохладным. Чимин дошёл до края спортивных штанов, он поднял голову и посмотрел на меня, будто спрашивал разрешения. Я медленно кивнула, и он широко улыбнулся. Чимин потянул на резинку и стал стягивать штаны. Я приподняла бёдра, чтобы ему было удобнее. Он ласково провёл ладонями по моим ногам и ловко стянул штаны, откинув их в сторону. Парень провёл лёгким касанием по бинту на моей ноге, гладя слегка обеспокоенно. Я потянулась к нему, чтобы притянуть к своим губам. Ему не надо было думать об этом, не надо было беспокоиться. Не было боли, только наши сплетающиеся тела и минимум одежды, разделявшей нас. Не разрывая поцелуя, я потянулась к молнии на штанах Чимина. Мне всё равно было не справиться с одной здоровой рукой, но парень завёл и её мне за спину. - Все, что сейчас происходит, это для тебя, а не для меня, - прошептал он в мои губы в промежутках между поцелуями. - Поверь, я делаю это и для себя, - усмехнулась я. Пак слегка рассмеялся, но мою руку не отпустил, вместо этого он переплёл наши пальцы. - Сейчас только поцелуи не имеют значения. - А потом? - с надеждой спросила я, глядя в его глаза. Я отчаянно нуждалась в нём. Во всех смыслах. - А потом мы посмотрим, - усмехнулся он, снова прильнув ко мне, - это не имеет значения, - Это не имеет значения, - повторила я, не разрывая поцелуй. Имели значение только мы. Мы и то, что сейчас было между нами.