Schlaflosigkeit

***

      Рабочий день начался сегодня не очень, и тут к Шелленбергу заявился его любимый работник, правда с не самыми весёлыми новостями. Штандартенфюрер сейчас сидел прямо напротив него на диване, рассказывая о людях Мюллера, которые в очередной раз ему мешают. Шелленберг, несомненно, знал о том, как эти "головорезы Мюллера" умеют досаждать. Но в данный момент его беспокоило больше состояние Штирлица, до которого его довели явно не только эти люди, но и ещё какие-то определённые факторы. Не видел своего сотрудника пару дней и вот те на. Выглядел Отто действительно отвратно: мешки под глазами, усталый вид, немного пустой взгляд. Всё это портило неизменный и прекрасный вид Штирлица, который Вальтер привык лицезреть у себя.       Отто всегда был холоден и расчетлив, что импонировало бригадефюреру и за это он ценил его, как сотрудника, но всё же не во все времена это играло Штирлицу на руку. Иногда тому следовало бы становиться человеком, все эти фальшивые улыбки и эмоции Вальтер почти сразу подметил, но он бы не удивился, узнав, что никто кроме него этого не замечает. Отто напоминал машину с заложенной программой, в которой явно отсутствует пункт "доверие". Это всегда немного расстраивало Шелленберга, бригадефюреру казалось, что он уже столько всего сделал, что Штирлицу следовало понять: на своего шефа он может положиться.       Вальтер никогда бы не смог ответить на вопрос: почему ему так хочется, чтобы именно штандартенфюрер ему доверял. Это была неописуемая жажда, которая пряталась где-то в уголках сознания, почти не показываясь. Мрачное желание контроля в принципе присутствовало в жизни Вальтера всегда, всё же он был начальником как никак, правда, в этом случае это было нечто иное. В данной ситуации он не желал насильно контролировать Отто, хотелось, чтобы тот сам позволил ему занимать какое-то место в его собственной жизни. Пока что бригадефюрер оставался для него лишь шефом, что, почему-то, не очень нравилось Шелленбергу. В принципе такая упрямость хоть и вызывала восхищение, но Вальтера немного раздражала. Казалось, что Штирлиц закрывает глаза на все его действия: помощь и поблажки. Да ни одному сотруднику Шелленберг ещё не позволил столько всего. Правда, когда он начинал всё это припоминать, то в голове всплывали приятные воспоминания о том, как они не один раз утирали нос Мюллеру и, как он, бригадефюрер, покрывал штандартенфюрера перед группенфюрером. Что-то в этом всём было, а именно что-то личное и уютное. Как будто все эти события неотделимая и прекрасная часть жизни, которую будет всегда приятно вспоминать. Как говорится: даже во время войны может быть что-то хорошее. Особенно учитывая положение Германии сейчас, очень хотелось найти какой-то лучик света. Вальтер понимал, что он является частью слаженно работающего аппарата, которому грозит конец, если перестанет исправно трудиться хоть одна деталь. Шелленберг не имел права на ошибку в своей работе, но, похоже, к сожалению, он являлся человеком, а людям свойственны слабости. И в какой-то мере именно Штирлиц являлся для бригадефюрера этой слабостью.       Тем не менее сейчас они находились в его кабинете и он пытался слушать о чём ему говорит его сотрудник, но мысли не позволяли понять смысл слов штандартенфюрера совершенно. "Да-да, Мюллер, да-да, его люди, но вот что с вами?" - единственное, что удерживалось в голове Шелленберга на данный момент. Разобраться с группенфюрером он всегда успеет, не так ли? А вот поговорить со Штирлицем, да и ещё не на тему работы - редчайший случай, который внезапно ему представился. Да и подозрительный Отто может наконец поймёт, что его шефу действительно он важен. "Важен", - эта мысль была немного внезапной, хотя и не новой: важен как коллега, важен как сотрудник, важен как человек, важен как... Вальтер, который снаружи оставался с неизменным выражением лица, внутри почувствовал некую горечь и если бы он находился в комнате один, то точно бы поморщился. Не имеет значение насколько и как ему важен этот человек, по крайней мере не должно. На данный момент следует выяснить причину такого отвратительного вида Штирлица, который тот скорее всего предпочёл игнорировать. - Штирлиц, скажите мне честно, почему вы так отвратительно выглядите? - напрямую и без вступлений спросил Вальтер. - Прошу прощения? - штандартенфюрер явно не ожидал такой реакции, поэтому он немного вопросительно приподнял брови. - Знаете, у вас очень измученный вид и явно причина не только в людях Мюллера, которые, безусловно, умеют надоедать, - Шелленберг улыбнулся, закидывая ногу на ногу. - Не совсем понимаю, как это относится к тому, что я говорил вам до этого, - Отто немного прикусил губу, меняя свою позу: ему стало некомфортно. - Вероятнее всего - никак, но я же шеф и мне важно состояние моих сотрудников, тем более вы же мой любимчик, Штирлиц, - в мыслях он немного пожалел о некой даже откровенности, потому что неизменная маска штандартенфюрера сменилась на искреннее удивление, которое, правда, он достаточно скоро скрыл. - Это, несомненно, приятно слышать, но со мной всё в порядке, - Штирлиц попытался с лёгкой улыбкой выкрутиться. - Вы лжёте, маленькая ложь рождает большое недоверие, Штирлиц, помните это, - Вальтер покачал головой, немного разочарованно вздохнув: опять ничего не хочет говорить. - Прошу прощения, но это правда. Наверное, я зайду в другое время, - штандартенфюрер встал, явно желая ретироваться. - Сядьте, - вновь железные нотки, всё-таки это не было просьбой.       Штирлиц был вынужден подчиниться и сесть обратно. Немного недоверчиво тот посмотрел на бригадефюрера, который в свою очередь окинул его недовольным взглядом. Воцарилось молчание, которое лишь немного нагнетало обстановку, Шелленберг хотел, чтобы Отто сам всё рассказал, а не ему самому пришлось бы всё из него выуживать. В любом случае он не собирался на этот раз позволить штандартенфюреру так быстро ускользнуть. Тем не менее Вальтер был вынужден начать вновь говорить, ведь Штирлиц был нем как рыба, даже будет точнее упомянуть, что он всегда был сдержан в разговоре, что опять-таки надо было уметь подметить, ведь тот всегда создавал образ приятного собеседника. - Итак, может вы всё же скажете: что с вами? - усмехнулся бригадефюрер, подперев голову одной рукой. - Просто не спал несколько дней, с кем не бывает, - понимая, что из сетей Шелленберга тяжело вылезти, наконец заговорил Отто. - Причина? - опять спросил Вальтер. - Причина бессонницы? - переспросил штандартенфюрер. - Именно, вы как всегда проницательны, - улыбнулся Шелленберг. - Даже идей не имею, - постарался тоже улыбнуться Отто. - Вы в очередной раз лжёте, я же вижу, Штирлиц, ну, неужели вы совершенно мне не доверяете? - неожиданно сам для себя Вальтер пошёл немного ва-банк, делая печальное лицо: сейчас тот или признается, или окончательно отойдёт от темы. - Конечно, доверяю. Плохой из меня разведчик, если мою ложь так легко раскрыть, - вдруг горько произнёс штандартенфюрер. - Что вы, я же не это имел в виду. Просто ваш шеф вас слишком хорошо знает, Штирлиц. Тем более, ничто не выдаёт человека так, как его глаза, правда, надо уметь читать по ним, а это могут не все, - Шелленберг рассмеялся, а в голове мелькнула мысль: "Просто вам не повезло, что я так много и, в то же время, так мало знаю."       Отто тоже рассмеялся, бригадефюрер не мог не отметить то, как приятно было увидеть искренне улыбнувшегося штандартенфюрера, который обычно выглядел мрачным и сосредоточенным. Уже чувствуя, что вряд ли Штирлиц ему раскроется, Вальтер с неким сожалением вздохнул. На секунду ему показалось, что он был так близок, но вновь доверие со стороны этого человека лишь махнуло хвостом и исчезло. Когда он уже было хотел переспросить про людей Мюллера: всё же надо разобраться, со стороны штандартенфюрера раздалось: - Вы будете смеяться, но причиной являются ночные кошмары в основном. - Кошмары? - немного удивлённо он перевёл взгляд на Отто, который сейчас как будто избавился от непроницаемой маски и выглядел немного смущённым.       Это не было чем-то странным, особенно учитывая то, что сейчас была война. Вечные бомбёжки, не самые приятные новости с фронта, да и у них на работе были не весёлые посиделки. Хотя Штирлиц и выглядел, как человек, который вечно спокоен и холоден, но Вальтер знал, что тот явно не так прост. Сейчас ему посчастливилось увидеть ту недоступную часть штандартенфюрера: человеческую, полную своих чувств и переживаний. Шелленберг мягко улыбнулся: было приятно осознавать, что наконец-то он начал продвигаться, а Отто позволил себе такую роскошь, как попытка доверия. - Вы принимали таблетки от бессонницы? - заметил бригадефюрер. - Даже до этого, но всё перестало помогать, - Штирлиц устало вздохнул. - Вы не можете остаться в таком состоянии работать, - заметил Шелленберг, покачав головой. - Что вы предлагаете? - усмехнулся штандартенфюрер. - Если вы не можете уснуть дома, то ложитесь спать здесь, - неожиданно для них двоих произнёс Вальтер. - Прямо здесь? - фыркнул Отто, недоверчиво посмотрев на шефа. - Почему бы и нет? Целый диван, как никак, - улыбнулся Шелленберг, чувствуя, что происходит что-то необычное. - Как нелепо, - подметил Штирлиц и был совершенно прав. - Вы выглядите как человек, который просто готов отключиться. Считайте, это мой приказ, я же ваш начальник, - серьёзно произнёс бригадефюрер, немного двигаясь в сторону. - Голову же положите ко мне на колени. - Мне кажется, это не то, чем мы должны заниматься на работе, бригадефюрер, - Отто посмотрел на него немного вымученным взглядом. - Штирлиц, я забочусь о своих сотрудниках, - наигранно возмутился Вальтер и они оба вновь рассмеялись.       Также внезапно для обоих штандартенфюрер сдался и лёг, сняв перед этим, конечно, обувь. Вид у того был очень смущённый, в итоге чего он закрыл глаза, попытавшись расслабиться. Вальтер восторженно коснулся мягких волос Штирлица, которые всегда манили. Местами седые пряди скользили сквозь его пальцы, что заставляло бригадефюрера почувствовать какую-то детскую радость и счастье. Ситуация казалась совершенно нереальной, но в тоже время прекрасной. Шелленберг никогда бы не смог объяснить, что двигало им, когда он так абсурдно настоял на этом предложении. Тем более он бы вряд ли когда-либо узнал, как же так вышло, что Отто пошёл на некие уступки и на попытки доверия. С любовью, да-да, он оглядел лицо штандартенфюрера, черты которого немного разгладились. Так близко и прекрасно - Вальтер хотел, чтобы этот момент длился вечность. - А что насчёт людей Мюллера? - тихо спросил Штирлиц, не открывая глаз и явно игнорируя действия шефа. - Теперь понятно почему у вас бессонница: думать о таком-то перед сном, - с шуточным укором протянул Шелленберг. - Не переживайте, успеем ещё разобраться, а сейчас попробуйте отдохнуть.       Штандартенфюрер лишь вздохнул, но больше не разговаривал. Вальтер незаметно для самого себя погрузился в бесконечный поток мыслей, продолжая осторожно перебирать пряди волос Штирлица. Спустя время он понял, что Отто действительно заснул: тот совершенно был расслаблен, да и дыхание стало глубже и спокойнее. Лицо окончательно разгладилось, а бригадефюрер в очередной раз любопытно оглядел своего сотрудника. В один прекрасный день он всё же добьётся, чтобы Отто стал ему безоговорочно доверять. В один день Штирлиц будет его, сам не подозревая, тот обязательно позволит Вальтеру стать своей незаметной тенью, которая всегда будет рядом. Шелленберг в этом не сомневался, ведь бригадефюрер всегда добивался того, чего хотел. И он обязательно заполучит штандартенфюрера, сколько бы не пришлось ждать.       Внезапно дверь открыл один из его адъютантов и поражённо замер на пороге. Такая навязчивость раздражала, да и вроде бы стоит стучать. В любом случае, бригадефюрер раздражённо посмотрел на несчастного и тихо рыкнул: - Пошёл вон и скажи, что пока что я никого не принимаю.       Испуганно адъютант кивнул и мгновенно скрылся за дверью. На данный момент для Вальтера не было ничего важнее Штирлица: если бы тот только позволил - он бы смог обеспечить тому прекрасную жизнь. Если бы только штандартенфюрер позволил ему стать неотъемлемой частью его жизни. Но "если бы" так и останется "если бы", а пока что Штирлиц спит буквально на руках у своего шефа, который как паук, начинает аккуратно плести паутину вокруг его сердца.

***