Wonderful life

У тренера было замечательное настроение. Приблизительно до обеда. А потом оно стало стремительно портиться. Начало было классическим. Почти шекспировским. Про нерешительного принца, злокозненного дядю-короля и неверную королеву. В переводе на современный английский один из его младших пацанов расхреначил из одной ему понятной вендетты тачку своему отчиму и прибежал в слезах соплях и ссадинах к Тренеру. Теперь юного Гамлета предстояло умыть, успокоить и придумать, куда устроить на временное проживание, потому что судя по всему в Данию, то есть в Хаммерсмит, ему не предстояло вернуться еще ой как долго. Затем начался какой-то цирк. Причем не привычное шапито с превалирующими в программе клоунами, а какой-то парад уродов. Сначала пришла пожарная инспекция. В субботу. В 12 дня. Через весь ебучий Лондон перлась к нему пожарная инспекция. Чтобы вздыхать, колупать колпачками от ручки пломбы на огнетушителях и смотреть коровьими глазами на таблички запасных выходов и карты эвакуации. Затем пришла полиция. Полиция, впрочем, грустно потоптавшись и вяло опросив случайно пойманных пробегавших мимо пацанов, удалилась. Что нужно было мисс инспекторше ни Тренер, ни пацаны не поняли, но издергались знатно. А у Тренера и вовсе начал стрелять глаз. Да так, что ему пришлось снять очки и растереть лицо руками. Оставалось только надеяться, что вся эта хуйня есть ни что иное, как плата вселенной за тот невъебенный вечер, который его сегодня ждет. Иначе… Тренер не успел придумать что иначе, зазвонил телефон и взволнованный голос, предвещавший пиздец, почти проорал: — Алло, Тренер? — Эрни, не ори, я не глухой. Пока. Что стряслось? — Тут это… в общем того. Тренер не был бы Тренером, если бы не умел внимательно слушать. Но сейчас, именно сейчас, после всей утренней нервотрепки, этот звонок, который Тренер чувствовал, уже повис Дамокловым мечом над его вечером, рисковал стать последней каплей. А Эрни все сопел в трубку, не решаясь, по-видимому, выдать информацию. Что само по себе было очень плохо. Потому что Эрни вообще никакую информацию держать в себе не мог, только если кто-то умер. Видимо, последнее он сказал вслух, потому что в трубке раздался практически ультразвуковой вой: — Чего??? Тренер ты че, не помер никто! — голос Эрни сразу зазвучал воодушевленно. Он радовался, что есть вот такие классные новости: — никто не помер. — Хорошо, Эрни. Тогда что случилось? — Мы на твоем фургоне, Тренер… Тут какая-то инспекторша… Она в нас слегка врезалась. — Овца тупая! — раздался в трубке чей-то полный праведного гнева вопль — Ты не подумай, мы не женоненавистники! И вообще с ней норма все и… Тренер дальше уже не слушал, он выносился из зала. Он чувствовал. Он предвидел. Он знал что фургон надо сжечь. А этих отдать на опыты младшим. Или наоборот, карапузов сжечь, а фургон отдать младшим. Твою мать. Он затормозил, почти взрывая кроссовками асфальт и едва не падая на давешнюю мисс полицейскую. Сейчас она сидела на тротуаре в явной прострации, сжимая в руках крышку от термоса с дымящимся чаем. На лбу ее вздулась шишка, черные колготки были порваны, а в остальном она выглядела ровно так же, как и двадцать минут назад, когда вышла из зала. Пацаны выглядели гораздо хуже. Бледные, насмерть перепуганные и абсолютно несчастные.

***

 — Мести сначала хвосты у мафии, теперь что, у полиции? Кто следующий? Королевская, мать ее, семья? — ИРА* — выпалил Джим и тут же получил мощный тычок в бок от Прайм-тайма Тренер посмотрел на пацана тяжелым взглядом. Самым тяжелым в своем арсенале. Джим неуютно заерзал на скамейке, свесив голову и отвернувшись. Ему стало стыдно. — Так. У меня с вами нет ни малейшего желания разбираться сегодня. В шесть меня вызовут в участок. Как владельца автотранспорта. И если что, я не моргнув глазом всех вас заложу, вы меня поняли? — Но Тренер… — Вы меня ПОНЯЛИ? Карапузы закивали и, повесив буйны головы, разошлись. У Джима горели уши. Это карма. Он точно в прошлой жизни был крокодилом и кого-то сожрал. Или, может, он ребенка убил и теперь проклят до девятого колена и будет вечно возиться с этими придурками. Других объяснений у Тренера не было, но, странное дело, злости не было тоже. Смысл злиться, если все уже произошло? Злиться оставалось только на себя. Что не сдал в металлолом фургон. Он с сожалением вздохнул, думая о том, как сейчас подставляет Рэя. Это, пожалуй, был пик херни в этом дне. И, чтобы скорее завершить круговорот говна в природе, Тренер быстро набрал: «Боюсь, что задержусь. В качестве извинения могу притащить настоящий ирл… Не успел он дописать, как с коротким пиликаньем из верхней шторки вывалилось новое сообщение: «Не приезжай» Первой была иррациональная мысль, что Рэй каким-то невероятным образом узнал о всех накладках в его графике и теперь не хочет дополнительно грузить. Но эта мысль была очень тупой: пальцы все еще висели над недописанным сообщением. «Не приезжай»? И все? Два слова? — Тренер уставился на сообщение, будто надеясь, что под его тяжелым взглядом оно опомнится и прогрузится, выдав еще страницы три текста. Но телефон его гипнозу не поддавался, беспристрастно высвечивая те же два слова. И это он про единственный на всю весну выходной? Скорее всего, это приколы и специфика работы. Приколы самого Тренера на их фоне покажутся детсадовской разборкой кто у кого песок из формочки сожрал. Но не настолько же там у него жесть. Или настолько? — Так, Билли, ты не закрываешься, Эрик, ты вместо того, чтобы воспользоваться и добить, начинаешь прыгать по всему рингу, теряешь энергию и даешь время Билли восстановиться. Малышня будто чувствовала, что день сегодня какой-то дурацкий, и поэтому косячила как могла. А в конце Аарону вообще заехали в нос так, что тот разрыдался, чего с ним не случалось вот уже полгода. И тогда Тренер понял, что пора. В участок его так и не вызвали, и Тренер, плюнув, закрыл зал на час раньше и пошел с утренним Гамлетом искать ему политическое убежище. Убежище нашлось у матери Бенни, женщины с поистине золотым сердцем. Помимо трех родных у нее было еще и двое приемных, один из которых и был как раз Бенни. Женщина была спокойна как удав и добра как Мать Тереза, поэтому, увидев на своем пороге лопоухого рыжего и разнесчастного Эша, она, заворковав, повела его кормить, приглашая жестами Тренера за собой. Бенни, который умудрился позеленеть при виде Тренера, но достаточно скоро поняв, что тот пришел не по его душу, и даже вроде как не собирается закладывать матери, быстро оживился и стал рассказывать наперебой со всеми всевозможные истории, на которые была так богата их неспокойная жизнь. Тренер любил эту маленькую квартирку на окраине Пэкхема. В том месте, где он почти перестает быть стремным даже для своих гетто и превращается в простой бедный район. Здесь он смог хотя бы ненадолго отвлечься от всей фигни, произошедшей за день, и хоть немного сгладить изгаженный вечер. Он позвонил уже около десяти. К этому времени, вероятно, даже самые неотложные дела должны были быть решены, а раз в мессенджере Рэй ему не отвечал, то звонить ему Тренер имел полное моральное право. Но никто не ответил и на звонок. На второй тоже. Напиться, что ли? Они вроде собирались. А вот в одиночку это как-то неспортивно. Тренер вздохнул и, развернув машину, поехал в Делайт, где заказав дико подозрительный салат и ведро кофе, принялся с каким-то мазохистским наслаждением давиться сухим хлебом. Тот был настолько щедро приправлен соусом с убойной дозой чеснока, что начинали слезиться глаза. Мясо же вообще покинуло этот сэндвич где-то на этапе кухни. И Тренер с тоской вспомнил и прекрасный бездымный барби во дворе Рэя, и те великолепные стейки, что должны были его сегодня ожидать. Он позвонил снова. И снова в ответ была тишина. Двенадцатый час. Рэй не спит, но Рэй должен быть дома. И вот теперь Тренер по-настоящему напрягся. Насколько он знал Рэя и мог судить о его привычках, тот ставил телефон в беззвук лишь в самых жопных ситуациях, да и то не больше чем на час-полтора. Этот контрол-фрик не выносил пропущенных. Ладно, окей. Контрольный звонок оказался равен контрольному выстрелу. Тренер упорно дослушал до механического ласкового голоса, уверявшего, что абонент не абонент, и опустил телефон. Рэй не был престарелой бабушкой, к которой кидаешься на другой край города при любом пропущенном. Да и стоило быть честным с самим собой, уж с кем-кем, а с Рэем экстренного произойти ничего не могло. Уж этот-то за себя постоять мог. И Тренер бы даже не волновался, если бы он не брал трубку. Мало ли что там бывает. Может, они режут кого на берегу Темзы и сейчас Тренер ему не всрался. Но вот это «Не приезжай» и полная тишина…? Да Рэй бы еще смсок пять настрочил. С подробными объяснениями, предложениями и альтернативными вариантами. И не было такой силы, что удержала бы его от этого. Тренер завис, глядя в кружку с кофе и ловя в ряби на жиже свое кривое отражение. Какой же он долбоеб. Ведь это же Рэй. Рэй мать его Смит. Который сдохнет, который в лепешку расшибется, но разложит все по пунктам, выполнит все условия договора и блять, если его вызовут на стрелку, он перед ней шнурки погладит. Это же Рэй. Тренер взвыл, чем вызвал недовольные взгляды из-за соседнего столика. Маразматик тупой. Нет, ему точно так и надо. — Да заводись ты, корыто гребаное, — Тренер с досады саданул ладонью по рулю и заехал по клаксону. Все полтора человека, присутствующие в этот час на Клафан стрит, негодующе оглянулись на нарушителя спокойствия. До Радлетта было ехать минут сорок, что было в общем-то немного, да теперь, скорее всего, и неважно, но Тренер все равно гнал со скоростью, наверное, под девяносто. И если бы его сейчас остановила полиция, он бы даже толком не смог ответить, куда так летит. Тренер до боли в пальцах сжимал телефон, периодически набирая и слушая гудки. Надо было ехать тогда, еще в пять, когда пришла смска. Бросать все и ехать. Черт. Кретин. Какой же он кретин. Ворота оказались закрыты, и на домофон никто не отозвался. Тренер покачнулся на носках. Нехорошее сосущее чувство тревоги ухнуло из груди в ноги, выбив воздух из легких. Должен был отозваться хотя бы Банни. Но он не отзывался. Ладно. Тренер подошел к калитке. Не особо надеясь на успех, Тренер ее тряхнул, и она легко, без единого скрипа, поддалась. Нехорошее страшное дежавю. Двое русских, пистолеты с глушителем. Тренер не хотел об этом думать, но он думал об этом. Нашарив под сиденьем браунинг, он крепко сжал его в пальцах, и, выйдя из машины и несколько раз воровато обернувшись, покачал головой, раздраженно думая обо всем, что он выскажет Рэю насчет его видения безопасности. Оставалось только его найти. Тренер все еще топтался у калитки, не решаясь настолько бессовестно вторгаться на чужую территорию. Все-таки, «не приезжай» могло значить не только опасность для жизни, но и… ну что-то, в общем, другое. Тренер не хотел думать что. Для очистки совести он снова набрал Рэя. Раздался гудок. А дальше Тренер понял, как чувствуют себя все люди в фильмах ужасов в последний миг своей жизни. Разрезая тишину ножом, пронзительно и одиноко зазвонил телефон. Телефон Рэя.