bad(good) weather

***

Погода в последнее время действительно испортилась. Вечные тучи, закрывающие солнце от людского взгляда, сопровождаются частыми дождями и, кажется, не исчезнут никогда. Цинсюань уныло листает ленту твиттера, лайкая очередной арт по недавно прочитанной новелле и отбрасывает телефон в сторону, но не сильно, это все же подарок от любимого брата. Причем очень дорогой. — Хэ-сюн, — парень тыкает в неподвижную тушу подобия человека, что лежит рядом, пытаясь привлечь внимание, — мне таааак скучно, — тянет младший, прежде чем навалиться на бедную жертву. — И что мне теперь делать? — мычит куда-то в подушку единственный в этой комнате человек, который радуется подобной погоде. Такая она — его состояние души. Хотя, возможно, пары лучей яркого солнца все же не хватает. Эти лучи солнца прямо сейчас лезут к нему прямо в лицо, очевидно намереваясь поцеловать. — Хэ-сюююююн, — и ему это почти удается, только старший резко меняет их позиции, наваливаясь сверху. — Я устал, — Хэ Сюань внимательно смотрит на лицо младшего и в комнате вдруг действительно становится немного светлее. И жарче. — Хэ-сюн, но ты же ничего не делаешь! Как можно устать от ничегонеделания? — возмущается парень снизу, наигранно надув и без того пухлые губки. — Вот так вот просто, — старший намеревается было встать с бедного Цинсюаня и лечь с другой стороны, вернувшись в свое излюбленное полумертвое состояние, но ему не дают руки и ноги того же Сюаня, крепко охватившие талию и спину. — Тогда займись чем-нибудь, — игриво шепчет младший прямо в ухо, недвусмысленно потеревшись пахом о пах. — Чем мне заняться? — не то, чтобы Хэ Сюаню хотелось продолжать эту «игру», но младший из-за своего, внимание, смущения, которое у него резко откуда-то появилось, так редко говорил о том, что хочет секса напрямую, что выудить подобные слова из его уст стало негласным правилом для старшего. — Мной, — парень отвечает быстро, стремительно начиная краснеть и молиться, что этого ответа будет достаточно. — И что же мне с тобой делать? Хочешь сыграть в приставку, приготовить вместе ужин, сделать домашку? — Хэ-сюн! — его резко обрывает гневный писк, — Ты знаешь, что я имею ввиду, — но смелость улетучивается также быстро, как и появилась. — Не знаю, — хмыкает старший. — Знаешь! Хэ-сюн, пожалуйста… — скулит под ним уже возбуждённый парень, в очередной раз потеревшись горячей плотью, при этом не забывая испустить тихий стон. — Не знаю. Скажи мне, — Хэ Сюань отстраняется, оставляя младшего без всех возможных зон воздействия и смотрит изучающе… Голодно. Цинсюань от этого взгляда губу закусывает, а внизу все сильнее тянет от желания. — Хэ-сюн… — он смотрит будто в самую душу и взглядом готов испепелить, но Сюань не против сгореть. Если такое солнце всегда будет рядом, — Я хочу… Сделай со мной… Это, — выдыхает рвано, стыд пробирается под кожу, разливаясь ярко-красной краской. «Не заставляй меня это говорить». — Боюсь, я не могу сделать с тобой того, чего не знаю, — Хэ Сюань никогда ещё не сдавался первым, так что у младшего изначально не было и шанса. Но, будем честны, эта игра лишь заставляет желание обоих гореть ещё сильнее. — Займись со мной сексом, Хэ-сюн! — смущенный парень отводит взгляд куда-то в сторону, не в силах больше терпеть подобный стыд, но возбуждение, благо, сильнее чувства сбежать под таким пронзительным взглядом, — Трахни меня! — Хорошо, — старший наваливается сверху, прижимаясь к нежной шее, оставляя на бледной коже собственнические алые метки, — Так бы сразу и сказал, — зализывает ещё один ярко-красный засос над выпирающей ключицей, попутно стаскивая мешающие штаны и раздвигая худые ноги парня под ним, — Я ведь не могу знать, что ты на самом деле хочешь. «Можешь! Ты всегда знаешь чего я хочу! Ты всегда делаешь так, как я люблю! Ты… Ты…» — Ты просто невыносимый, — выпаливает младший под грубыми ласками возлюбленного, но от этих же прикосновений плавится, словно раскалённый металл. Хэ Сюань на самом деле любит прелюдии. Любит медленно стаскивать одежду, отбрасывая куда-то в сторону, любит дразнить возбужденного до предела младшего, который извивается под ним, словно змея и отдается каждому прикосновению без остатка, утопая в удовольствии. Любит, когда он сам умоляет его сделать с ним самые грязные и постыдные вещи, все больше забывая о стеснении. — Хэ-сюн, пожалуйста… Ещё… Ещё… Крышу рвет от того, как его Цинсюань сам насаживается на пальцы, затуманенным пеленой жаркого предвкушения взглядом прося большего. Кто такой Хэ Сюань, чтобы отказывать сгорающему от желания солнцу, которое сжигает его же самого. Пальцы легко и быстро заменяются налитым кровью членом, входя сразу на всю длину, терпение старшего испепелилось полностью, оставляя того наедине с диким желанием обладать. Цинсюань в этот момент уже не сдерживается, стеснение отсутствует напрочь, со своим возлюбленным он может позволить себе быть извращённым и развратным, позабыв и о бедных соседях. Болезненные стоны вскоре заменяются звуками настоящего поглощающего его всего наслаждения. Тело каждый раз будто прошибает ток, толчки становятся всё быстрее, дыхание рваное и лёгкие шлепки грубыми руками Хэ Сюаня по мягким округлым ягодицам заставляют Цинсюаня теряться в пространстве и времени. Старший пару раз скользит по члену младшего и тот с громким стоном кончает, сильнее сжимаясь кольцом мышц вокруг плоти возлюбленного, отчего того тоже не хватает надолго. Когда они просыпаются в обнимку, абсолютно голые и определенно самые счастливые, солнце мягко скользит по их телам сквозь не полностью задвинутые шторы. Дождь закончился, тучи разошлись, позволяя теплым солнечным лучам ласкать их влюбленные сердца.