А ты умеешь хранить секреты?

      — А-Сянь, ты меня слушаешь?       Вэй Ин дёрнулся от легкого прикосновения к плечу и удивлённо поднял взгляд на Яньли. Девушка стояла совсем рядом, чуть склонившись над ним. Тарелка с лотосовым супом испускала пар в её руках.       — Не обращай внимания, цзецзе, — фыркнул Цзян Чэн, усаживаясь напротив. — Он сегодня весь день в облаках витает. Как бы опять не решил написать один из своих ужасных романов.       — А-Чэн, — укоризненно протянула девушка, опуская тарелку перед Вэй Ином. — Перестань дразнить брата. Мы оба знаем, что ты был первым, кто бежал читать эти «ужасные», — выделив пальцами кавычки в воздухе, Цзян Яньли села за стол, — романы. Так что не прикидывайся незаинтересованным.       Цзян Чэн, состроив свою фирменную недовольную физиономию, опустил голову, тут же принимаясь за еду. И Яньли, мягко улыбнувшись Усяню, последовала примеру брата.       Вэй Ин откинулся на спинку стула и некоторое время наблюдал за ними. Несмотря на годы, проведённые порознь, брат и сестра всё ещё были бесконечно похожи — жесты, мимика, привычки за столом. Было ощущение, что Вэй Ин всё ещё в их родительском доме, сидит за огромным столом в гостиной, ему снова пятнадцать, цзецзе вот-вот начнёт рассказывать про свою школьную влюблённость в плохиша, а Цзян Чэн всячески угрожать тому расправой в случае, если цзецзе проронит хоть слезинку. Но они давно выросли. Яньли уже четыре года как замужем за тем самым плохишом Цзысюанем — Цзян Чэн, да и Вэй Ин тоже, не раз и не два разбивали ему нос, но в итоге всё же приняли в семью — этот дом Цзинь Цзысюань спроектировал сам и совсем скоро по нему пробегут маленькие ножки их будущего ребёнка.       Они все выросли.       Но чувство домашнего уюта, что Вэй Ин ощущал рядом с ними, так и не изменилось.       Улыбнувшись собственным мыслям и поймав немного обеспокоенный взгляд Яньли, Усянь тоже склонился над тарелкой. Суп из лотоса от его любимой цзецзе всё ещё оставался самым вкусным.       — Как дела на работе? Цзян Чэн упоминал, что у вас новый директор. У тебя не возникло из-за этого проблем?       Вэй Ин усмехнулся. Яньли совсем скоро станет мамой, но привычка заботится обо всех вокруг, наверное, никогда её не покинет.       — Всё хорошо, цзецзе. Не переживай. Мы с новым директором, — на секунду перед Усянем пронеслись обрывки воспоминаний: шторм эмоций в кристально-синих глазах, едва уловимая улыбка, тепло руки, что сжала его ладонь на прощание, «до понедельника», произнесённое мягким, словно обещающим голосом. — Мы с новым директором неплохо поладили. Так что никаких сложностей.       — Вот и замечательно, — ярко улыбнувшись, Яньли вернулась к обеду.       — Да что с нашим Усянем случится, — Цзян Чэн отставил пустую тарелку. Сколько бы лет ни прошло, его скорость поглощения еды ни на секунду не замедлилась. — Он же как непотопляемая лодка. Не сдаётся несмотря ни на какие бури.       — Что это, неужели я слышу некую толику восхищения из уст своего дорогого младшего братика?       — Отвали, — фыркнув Цзян Чэн поднялся, чтобы унести пустую тарелку со стола.       Ответом ему был лишь единодушный смех Усяня и Яньли.       — Вот уж кто действительно не меняется, так это А-Чэн, — Цзян Яньли с мягкой улыбкой покачала головой, смотря вслед брату. — С таким характером ему тяжело приходится. Иногда мне кажется, что это и моя вина. Не нужно было так баловать его в детстве.       — Цзецзе, перестань. Наш Цзян Чэн хоть и имеет скверный характер снаружи, внутри всё ещё мягкий и отзывчивый. Просто его нужно узнать получше.       — В этом и проблема, — Яньли покачала головой, откладывая палочки для еды. — Я переживаю, что он никогда не найдёт достойного спутника с такими манерами. Он же буквально Цербер.       — Не волнуйся. Я уверен, что найдётся какой-нибудь ценитель музыки, что успокоит нашего трехголового пса.       Яньли на несколько секунд замерла, непонимающе хлопнув глазами, а потом звонко рассмеялась.       — Ох, снова ты со своими отсылками.       — Он снова говорит про Гарри Поттера? — вернувшийся Цзян Чэн поставил на стол поднос с чайником и чашками. — Цзецзе, ни за что не оставляй его присматривать за нашим племянником. Иначе он создаст ещё одного безумного фаната.       — А разве ещё один безумный фанат это не ты? — продолжала посмеиваться Яньли. — Помнится, именно ты бегал по нашему дому с метлой, крича, что можешь летать.       Цзян Чэн принялся спорить, доказывая, что события, случившиеся с людьми до десяти лет, не могут служить доказательством их увлечений во взрослом возрасте, чего нельзя сказать про Вэй Усяня, который до сих пор собирает фигурки персонажей, периодически перечитывает книги и дважды в год стандартно смотрит все фильмы франшизы.       Усянь очень быстро потерял нить их спора, просто наблюдая за очередной шуточной перебранкой брата и сестры. На душе было спокойно и очень тепло. Рядом с ними он всегда ощущал себя дома, где бы не находился. Но, кажется, в его жизни появился ещё один такой человек. Тёплый как дом.

✭✭✭

      — Сегодня ты выглядишь расслабленным и счастливым, — Яньли взяла переданную ей тарелку и принялась вытирать её полотенцем. — Случилось что-то хорошее?       Вэй Ин вызвался помочь хозяйке дома и, пока Цзян Чэн обсуждал что-то с вернувшимся Цзинь Цзысюанем, занялся мытьём посуды. Просто их маленькая традиция прямиком из детства — чужой в новом доме маленький Усянь всячески пытался быть полезным, бросаясь помогать с любыми домашними делами, лишь бы не казаться самому себе ненужным и лишним. Те чувства давно похоронены в воспоминаниях, а вот привычка мыть посуду, пока Яньли её вытирает — их собственный момент искренности и поддержки, когда вскрывались все тревоги, желания и радости — осталась. Ритуал, который никто в семье не смел нарушать.       — Да, — Усянь улыбнулся, — думаю можно так сказать.       — Мне нравится видеть тебя таким. Не поделишься? — чуть подтолкнув плечом брата, подмигнула Яньли.       — Всё-то тебе нужно знать, — рассмеялся Вэй Ин.       — Конечно. Мне ведь нужно присматривать за двумя непутёвыми братцами.       — Быстрее бы наш маленький Жулань родился. Тогда его матушка наконец сосредоточится на нём и оставит в покое двух взрослых мужчин.       — Не дождётесь, — звонкий, словно перелив колокольчиков, смех разнёсся по кухне. Вэй Ин искренне любил его: если Яньли так смеётся, значит с его семьей всё хорошо. Вот такая лакмусовая бумажка. — Я за вами до старости присматривать буду. Ну или пока не появится кто-то, кто сможет позаботиться о вас лучше.       Поймав смущённую улыбку брата, Яньли пискнула, прижав ладони к губам.       — Только не говори мне...       — Молчи.       — А-Сянь, ты что влюбился?!       — Глупости какие. И говори тише.       — Не ври мне, А-Сянь, — голос стал серьезным, но тут же смягчился. Яньли никогда не могла быть с ними суровой. — Ты же весь светишься. Кто этот человек? Ты уже признался? У вас всё серьёзно?       Призрачная рука на секунду сжала сердце Вэй Усяня тревогой и виной. Он так и не смог признаться семье в своих предпочтениях, даже Яньли, которой рассказывал абсолютно всё. Страх увидеть в этих всегда мягких и любящих глазах непонимание, осуждение или, того хуже, отвращение был слишком силён. Он чувствовал себя отвратительно, когда был в отношениях, которые вынужден был скрывать. Но отчего-то сейчас это чувство было намного сильнее. И врать не было сил. Хотелось хоть немного довериться. Хотя бы частично приоткрыть завес секретов.       — Пока рано говорить о чём-то серьёзном, — не отрывая взгляда от струящейся из крана воды, негромко произнёс Вэй Ин. — Но... этот человек и правда мне очень нравится. И, кажется, наш интерес взаимен.       — Это же так замечательно! — Яньли подалась к брату, приобнимая его. — Я очень за тебя рада. Если всё получится, обязательно нас познакомь. И приходи за советом в любое время. Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне.       Тепло ладони, сжимающей его предплечье, немного притупило чувство вины. Вэй Ин поднял голову, встречаясь взглядом с ясными глазами сестры. На дне их таилось так много любви, заботы и понимания, что Усяню впервые пришло в голову, что, быть может, и нет никакой причины бояться. Что Цзян Яньли, его всегда готовая прийти на помощь цзецзе, никогда не осудит и не сможет разлюбить.       — Спасибо, цзецзе. Я обязательно расскажу тебе, если что-то изменится.       — Вот и славно, — пригладив его волосы мягкими движениями, Яньли  улыбнулась и вышла с кухни, словно знала, что Вэй Усяню нужно немного времени наедине с собой.