Она становится трупом на глазах

      Ник на Кейси смотрит как на ребёнка, максимум может по-братски обнять, потрепать волосы и напомнить в очередной раз, что пряди цветные лучше убрать. Кейси для Ника головная боль, спасение и ребёнок. Ребёнок. Ребёнок. Ребёнок, блять! Этот ребёнок знает больше мата, чем он, думает о более серьёзных вещах и в мечтах не летает, потому что живёт одна, потому что опоры нет с тех пор как забрали маму. И Ник вроде тоже должен быть таким, ведь отца убили когда он сам в возрасте Кейси был и не ребёнком, нет [Холмс это слово, честно говоря, не-на-ви-дит!], юным. Но он к жизни относится иначе, влипая в долги и неприятности, не развивая свою способность. Девочка его не понимает, закатывает глаза и фыркает. Взрослый мужик, а ума нет. И стремления нет. В нём вообще ничего путного нет, Кейси себя в этом пытается убедить ежеминутно, но ни хрена не получается. Альбом заметно стал тоньше, ведь половина листов вырвана, ведь на каждом втором нарисован Ник. Живой или мёртвый, но: Ник, Ник, Ник. Хочется плюнуть на всё и уйти подальше, сбежать и не смотреть как он стелется ковриком перед Кирой, как она делает вид, что любит его. Между ними его преданность которая стала словно одержимой из-за чувства вины, что один, своими силами он не смог её найти. Кейси иногда думает, что было бы лучше, если та китайская сука убила её. Но Ник всё устроил, он спас Холмс жизнь как спасала она его и маму вытащить пока не получается, поэтому Кейси рядом с ним. Гант девочку не отпускает, мучает, пытает и даже сам этого не понимает, не осознаёт. Ник Гант не видит как она гниёт изнутри в свои тринадцать от любви. Это видит Кира и смотря Холмс в глаза обнимает, целует, притворяется что любит его ещё сильнее, чем обычно. Кейси от этого тошнит и однажды она не сдерживается, блюёт им под ноги, вытирает выступившие слёзы и поймав обеспокоенный взгляд Ника убегает.       Убегает в бар, где Хук не пытается отговорить девочку от спиртного, даже сам заказывает, пока Кейси приводит себя хоть в какой-нибудь порядок в женском туалете. Хук тоже видит, что творится с девчонкой, он и помочь ей не против, только бессилен в этой ситуации, бессилен по двум причинам: первое — Ник любит Киру; второе Кейси — тринадцать. И все проблемы заключаются в этих двух причинах. Провидица возвращается с мокрыми волосами, красными глазами и искусанными, опухшими губами. Плакала. Ревела. Возможно дошло до истерики. И всё это в одиночестве, мужчина думает, что маленькие девочки не должны переживать такое, тем более в одиночестве, но в их мире нельзя быть слабым и Хук старается думать о том, что это Кейси закалит, сделает ещё сильнее. Он хочет в это верить, но в голове рисуются не самые радужные мысли. Кейси Холмс почти сломана. Ещё чуть-чуть и девочку не спасёт даже желание спасти маму, это желание уже настолько слабое, что кажется вот-вот и оно затухнет как огарок свечи. Или потухнет в собственном расплавленном воске. Второе подходит больше. Кейси скоро потонет в собственной любви [бе-зо-твет-ной], в самой себе. Ник влетает в кафе перепуганный и взлохмоченный, порывается подойти к столику, но Хук отрицательно качает головой, а Кейси сжимается в комок и от каждого шага Ганта в их сторону её тело вздрагивает, она закрывает голову словно от ударов и безмолвно кричит. Больнобольнобольно. Внушатель встаёт, хочет девочку закрыть, но девочка провидица и знает, что обеспокоенного Ника не остановит ничто. Никто. Она зна-ет. Она ви-де-ла.       Гант берёт её на руки бережно-бережно, словно она хрустальная и уже покрыта мелкими трещинами, словно коснись чуть сильнее и на пол опадут миллиарды хрустальных осколков. Кейси сквозь толщу воды слышит как за алкоголь ругают Хука, как спрашивают уже у неё что случилось и чем ей помочь. Холмс не отвечат, лишь скулит как побитый щенок и в кулачках сжимает футболку Ника, зажмуривает глаза до фейерверков в темноте, вдыхает глубоко его запах, задерживает надолго дыхание, чтобы этим [его] запахом пропитались и её внутренности. Кейси больна и умирает. Жить ей осталось два понедельника, а может один, а может и до него не доживёт, потому что терпеть больше не может. Потому что на вопрос что ей нужно, чтобы стало легче, хочется крикнуть глядя в его глаза: чтобы, ты, придурок, меня полюбил. Потому что вместо того, что хочется, Кейси хрипит:       — Побыть одной и бутылку хоть какого-то спиртного пойла.       Ник хмурится и хочет понять что случилось, хочет сделать легче той, кто вернула ему любовь и нормальную жизнь, а не существование. Хочет, только как этого сделать не знает, а одного желания мало.       — Ты ещё ребёнок, — в итоге отвечает Гант и Кейси вновь блюёт. Уже от слова, а не от того как лживо-влюблённо смотрит на него Кира, как она его целует.       — Я отнесу тебя в больницу, — Ник ставит перед фактом и меняет направление пути.       — Сделай это и ты — труп, — в голосе провидицы сталь, по спине Ника бегут мурашки.       Он от удивления не успевает заметить как Кейси спрыгнула с его рук, как шатаясь пошла в неизвестном направлении. Из-за удивления не пошёл за ней следом.       Ник для Кейси хочет всего хорошего, лучшего, он для неё хочет счастья и видит в провидице ребёнка с горькой судьбой. Кейси хочет, чтобы Ник её полюбил и трахнул. Кейси всего тридцать по меркам Ника. Кейси уже целых тринадцать по собственным меркам. Только вот разница между всего и уже слишком велика. Только вот из-за этого помочь не может никто. Только вот Кейси скорее всего не доживёт даже до одного понедельника.