Как Цзян Чэн и Вэй Ин мирились

      Время летело быстро, меняя все знакомые места почти до неузнаваемости. Все-таки прошло уже около пятнадцати лет с его смерти. И только два места будто совсем не менялись — гора Луаньцзан и Облачные Глубины. Лишь маленькие, совершенно незначительные детали указывали, что время в этих местах не застыло. Возможно, Лань Чжань и не заметил изменений, но Вэй Ин, для которого тринадцать лет забвения пролетели как один миг, видел их отчетливо. И подросшего А-Юаня, и разросшееся семейство кроликов, и хмурое лицо Лань Цижэня, на котором появились едва заметные морщинки. Вернуться в Облачные Глубины добровольно было бы шуткой для Вэй Усяня в прошлой жизни, но не теперь. Теперь поднимаясь по ступеням, которые тянулись так далеко, что многим бы показалось, что они бесконечные, Вэй Ин не смеялся, а лишь нежно сжимал пальцы мужа, пока никто не видит. Лань Ванцзи осторожно сжимает его руку и чуть приподнимает уголок губ в улыбке, которую никто никогда не увидит. Даже Вэй Ин, который рассматривал что-то под ногами. Кто бы мог подумать, но сейчас исполнялась еще одна мечта Хангуан-цзюня: Вэй Ин сам, добровольно идет с ним в Облачные Глубины. Ох, он был так счастлив всего второй раз. Первым разом было признание Вэй Усяня, пусть и ошеломляющее, и очень даже смущающее, но такое долгожданное.       Яблочко слегка натянул повод, и Ванцзи скосил на него недовольный взгляд. Несмотря на вечное нытье темного заклинателя, что этот осел слишком упрям, Вэй Ин любил его так же, как Цзинь Лин любил свою Фею. И хоть этот Яблочко не шибко сильно проявлял ответную любовь к своему хозяину, но все-таки не лягался и не кусался. Один раз даже отогнал какого-то уличного пса, который до смерти перепугал бедного Старейшину. — Лань Чжань, а Лань Чжань? О чем так сильно задумался мой любимый муж? — Вэй Ин говорил, как всегда, в шутливом тоне и с хитрой ухмылкой, но глаза выдали его с головой. Он волновался. Еще как волновался, ведь когда он в последний раз был в Облачных Глубинах, то был занят важными вопросами и разгадкой тайн. Сейчас же они идут туда не в гости на пару дней, а, можно сказать возвращаются. А значит будут жить там какое-то неопределенное время. — О тебе, — коротко ответил Ванцзи и с неохотой выпустил руку мужа. Показался вход в Облачные Глубины, и Вэй Ин с грустью подумал, что не может сейчас шокировать стоящих там адептов, поцеловав их великолепного Хангуан-цзюня. Адепты тут же подобрались и почтительно поклонились, сложив руки в приветственном жесте. — Хангуан-цзюнь, — одновременно сказали они и выпрямились, бросив заинтересованный взгляд на Вэй Ина. Парни были молодыми (Вэй Ин даже не был уверен, что они ровесники Сычжуя) и еще не ходили на ночную охоту, потому и не видели Старейшину Илин раньше и слышали лишь слухи о его возвращении. Да и сам Вэй Усянь был уверен, несмотря на свою плохую память, что не видел этих адептов раньше. Лань Чжань лишь кивнул в знак приветствия и прошел дальше. Вэй Ин не сбавив шагу, так же перешагнул границу поля и скосил взгляд на отстраненное лицо своего мужа. — Лань Чжань, а что ты думаешь обо мне? — странно, но с привычкой перескакивать с темы на тему, Вэй Ин все равно продолжил прерванный разговор, с удовольствием замечая, как покраснели мочки ушей возлюбленного. Губы сами расплылись в довольной ухмылке. — Ай, ай, ай, Лань Чжань, какие недостойные второго нефрита клана Гусу мысли. — Зато достойные твоего мужа, — так же бесстрастно произнес Лань Ванцзи, все еще пылая ушами. Вэй Ин подумал, что услышь их разговор Лань Цижэнь и точно бы свалился с ударом. И еще не факт, что его бы шокировало то, что теперь его главная гордость и «единственное темное пятно на его репутации как учителя» теперь законные супруги. Вэй Ин хмыкнул. Они отвели Яблочко на кроличью поляну и оставили там. Кролики, завидев старого друга, тут же оказались рядом. Теперь путь Вэй Усяня и Лань Ванцзи лежал в совершенно другом направлении. Они шли не в цзинши, а в ланьши, где по слухам в уединении находился Сичень. Но к их удивлению, сам глава ордена сидел за столиком, разливая чай, а напротив него сидел спокойный, кто бы мог подумать, Цзян Ваньинь. Вэй Ин даже замер, распахнув глаза. Двери были открыты, но приближающихся к дому супругов никто не заметил. Но Лань Ванцзи был бы не собой, если бы не дал понять, что теперь главы двух орденов не одни, тактично продолжая сохранять невозмутимость, хотя Вэй Усянь кожей почувствовал его замешательство. — Ванцзи, — удивленно, но все равно радостно поприветствовал брата, потом перевел взгляд на мявшегося под пристальным взглядом Цзян Ваньиня Вэй Усяня и понимающе улыбнулся. — Молодой господин Вэй. Почему вы не предупредили, что прибудете сегодня? — Глава ордена Лань. Цзян Чэн, — проговорил Вэй Ин, скосил взгляд на мужа и растянул губы в улыбке, смотря на вставших глав. — Мы до последнего не были уверены, что вернемся сегодня, а потом как-то само получилось. — Как всегда, — язвительно проговорил глава ордена Цзян и сложил руки на груди, с совершенно недовольным видом, но никого его грозный взгляд не впечатлил. Лань Сичень мягко улыбнулся. — Брат, — начал было Лань Чжань, но замолчал, остановленный плавным движением руки. — Ванцзи, вы, наверно, устали с дороги. Идите, отдохните, а вечером поговорим, — Лань Чжань кивнул, окинул взглядом Цзян Ваньиня, и, развернувшись пошел к цзинши. Вэй Ин тут же поспешил за ним. Цзян Чэн недовольно фыркнул и повернулся к Лань Сиченю. — Цзян Чэн, не хмурься. Рано или поздно вы бы все равно встретились, так почему бы вам не поговорить сегодня? — мягко улыбнулся глава ордена Лань и вернулся на свое место, беря пиалу с чаем и делая маленький глоток. — О чем нам с ним говорить? — недовольно пробурчал Цзян Чэн, чем вызвал мягкую усмешку, и сел напротив.

***

      Лань Чжань сидел за столом, попивая чай и невозмутимо наблюдая за мечущимся по цзинши Вэй Усянем. Тот, как только двери за ними закрылись, тут же растерял всю свою веселость и начал носиться туда-сюда, сетуя на свою удачливость. — Лань Чжань, ну как так? Почему мне так повезло? — наконец Старейшина Илин упал на место напротив своего мужа и, сложив руки на столе, со стоном уронил голову на них. — Поговори с ним, — все так же спокойно проговорил Лань Ванцзи, хотя в душе разгоралось беспокойство за своего возлюбленного. Вэй Ин удивленно вскинул голову, с непониманием смотря на спокойного с виду мужа, а потом тяжело вздохнул. — Лань Чжань, Лань Чжань, ну о чем нам с ним говорить? — простонал Вэй Ин и снова уронил голову на свои руки. Хангуан-цзюнь промолчал.

***

      Вечером, как бы Вэй Ин не оттягивал эту встречу, они вместе с мужем отправились к заранее оговоренному месту. Там уже стоял недовольный Цзян Чэн и мягко улыбающийся ему Лань Сичень. Даже нервничая, Вэй Усянь заметил, что от этой улыбки его шиди как-то заметно расслабился. — Вы как раз вовремя, — приветливо улыбнулся подошедшим Цзеу-цзюнь. — Ванцзи, пойдем. Думаю, молодому господину Вэю и господину Цзяну нужно многое обсудить.       Лань Чжань окинул холодным взглядом Цзян Ваньиня и последовал за братом к отдаленной беседке. Вэй Ин беспомощно посмотрел на удаляющиеся спины заклинателей в белом, а потом перевел взгляд на все так же недовольного шиди. — Пойдем, — наконец бросил Цзян Чэн и резко развернувшись пошел по другой тропе. Спорить с ним Вэй Усянь не собирался, поэтому послушно последовал за братом. Вышли они к еще одной беседке, где устроились друг напротив друга. — Выпьем? — Вэй Ин вытащил из мешочка цянкунь один сосуд Улыбки Императора, наблюдая, как губы Цзян Чэна скривились в какой-то усмешке, а уже через мгновение на столе стояло пять сосудов, причем четыре из них принес сам Цзян Чэн. — Что ж, пять будет маловато. — У тебя новое тело, Вэй Усянь. Неужели такой слабак как Мо Сюаньюй может осилить хотя бы один сосуд? — язвительно проговорил Цзян Ваньинь, на что Вэй Ин задорно усмехнулся. — У меня было два года, чтобы поднатаскать это тело. Конечно, с прошлым мной это не сравнится, но пять сосудов на двоих будет маловато, — с этими словами он достал еще три сосуда. Первые два сосуда они осушили молча, изредка перебрасываясь язвительными комментариями. К более серьезным темам ни один из них не хотел даже приближаться. Когда третий сосуд подходил к концу, Вэй Ин почему-то поднял тему о пьяном Лань Чжане, искренне посоветовав Цзян Чэну никогда не пытаться спаивать кого-либо с фамилией Лань, ибо это может быть черевато последствиями. На четвертом сосуде, Цзян Чэн признался, что один раз случайно споил главу ордена Лань, хотя сам не понимал, как это вообще могло случиться. О том что последовало дальше он промолчал. Собственно, Вэй Ин и не допытывался, понимая, что лучше держать такое в секрете. На пятом сосуде они о чем-то начали спорить, и каждый отстаивал свою точку зрения. Потом почему-то, выпивая шестой сосуд и приступая к седьмому, Вэй Ин заявил, что Цзян Чэн и Лань Сичень мило смотрелись, сидя рядом. На что сам Цзян Чэн как-то вяло отмахнулся и заявил, что он не обрезанный рукав в отличие от некоторых. Вэй Ин обиженно насупился и выдал, что вообще-то они с Лань Чжанем супруги и не надо разбрасываться такими выражениями. Снова разгорелся спор. Довольно громкий, учитывая тот факт, что в Гусу вообще запрещалось шуметь. Седьмой и восьмой сосуд они пили уже по отдельности, сверля друг друга злыми взглядами. А потом, поняв, что вино закончилось, а говорить друг с другом они больше не хотят, оба поднялись на ноги и вышли из беседки. Долго тишина не продлилась. Они, даже не понимая причины, начали драку, ругаясь и катая друг друга по земле. Солнце уже почти зашло, когда они расцепились и, опираясь друг на друга, нетвердой походкой отправились по тропинке, постоянно что-то пьяно бормоча. Так их встретили Лань Чжань и Лань Сичень, которые шли выяснить, почему их так долго нет, хотя время уже клонилось к отбою. Вэй Ин, распознав в одной из белых фигур своего мужа, широко улыбнулся. — Забирай своего сумасшедшего муженька, — заплетающимся языком недовольно проговорил Цзян Чэн и подтолкнул нетвердо стоящего на ногах шисюна вперед. Тот с пьяным, но счастливым «Лань Чжань», рухнул прямо в объятья своего мужа и защебетал что-то нечленораздельное. Цзян Чэн же, потеряв опору в виде своего шисюна, покачнулся и, если бы не поймавший его вовремя Сичень, точно бы свалился на землю. Братья понимающе переглянулись и каждый потащил пьяных в сторону своих домов. Вэй Ин всю дорогу не затыкался, но что он там говорит, Лань Чжань так и не понял. Цзян Чэн же наоборот, повиснув на сильном плече, замолчал, вяло перебирая ногами.

***

      Наутро в цзинши и ланши Лань Чжань и Лань Сичень заботливо подавали воду и выслушивали болезненные стоны, еще не зная, что спустя несколько часов, когда те придут в себя, Цзян Чэн будет гонять Цзыдянем резво убегающего от него и хохочущего Вэй Ина, который вместе с Лань Чжанем застал поцелуй двух глав и вместо того, чтобы промолчать, ехидно бросил «Ну и кто тут говорил, что он не обрезанный рукав?».