Зачем вы взяли меня на работу, Мистер Чон?

После того, как эта девушка ушла, бандиты отстегнули тебя от батареи, тем самым освободив от наручников, и схватили тебя под руки. Они потащили тебя к машине. Вы сели так же, как и приехали сюда: ты посередине, а они по бокам от тебя. Вы опять долго ехали, они спросили где ты живёшь, но ты соврала им и назвала старый адрес, туда они тебя и привезли. Они выкинули тебя из машины, как какую-то собаку, просто выкинули, а на последок ещё сказали: — Помни, если кто-то узнает, будет плохо, даже если ты будешь в порядке, то достанется твоему отцу, так что не делай глупостей. Они быстро уехали и ты даже не увидела номер машины, хотя даже зачем, навряд ли они не смогут сменить номер или что-то вроде этого. Ты шла домой к Юнги, ты была вся в слезах, кажется из носа шла кровь, а щека сильно болела. Ты думала, что тебе делать, стоит рассказывать или нет, и нравишься ты Мистеру Чону или эта девушка говорила правду, и ты ему просто поиграть? Нужно ещё узнать у него про то, что он пишет, откуда у него столько информации о тебе? Ты пришла к Юнги домой, слезы не переставали течь, ты плакала хотя даже уже приняла, более менее верное решение. С порога тебя встретил Юнги. — Т/И, где ты все это время была? Почему на телефон не отвечала? И почему у тебя такое побитое лицо? Я звоню Хосоку! — он стал доставать телефон, но нельзя чтобы Хосок узнал. Тебе нужно помешать Юнги. — Не делай этого! Прошу тебя не нужно, мне очень плохо, а из-за твоих действий будет ещё хуже. Нельзя звонить Хосоку! — Ты сквозь слезы говорила все это. — Ты мне расскажешь, что произошло? Может я смогу чем-либо помочь? Расскажи мне, кто тебя побил? — Я не знаю кто, — ты решила, что даже ему не расскажешь, ведь он может сказать об этом Хосоку.— Я лучше пойду спать, со мной правда все хорошо. — Давай заявим в полицию. Их накажут, они преступники, нельзя бить людей, они должны понести наказание. — Я даже их лиц не помню. — Все равно нужно заявить. Вдруг подобные случаи были и их смогут найти. — Не нужно, все хорошо, я пойду спать. Ты пошла в свою комнату. Ты хотела все обдумать: что ты будешь говорить Чону, когда он спросит почему вы расстались, что будешь говорить, когда он спросит почему ты уволилась, стоит ли с ним разговаривать про то, что он к тебе чувствует, и как сказать ему про книгу. Ты долго лежала и думала над своими решениями. В какой-то момент ты услышала как открывается входная дверь. — Юнги куда-то уходит? Посреди ночи? Ты вышла из комнаты, чтобы посмотреть: это ушел Юнги или тебе показалось. Кажется ты зря это сделала, но это было неизбежно. На входе был Хосок. Ты не хотела чтобы он видел твое лицо, не хотела чтобы он видел этот синяк на щеке, не хотела чтобы он увидел как ты плачешь. Если он увидит ты не сдержишься и все расскажешь. Ты почти успела зайти в комнату, но Чон схватил твою руку и резко дёрнул к себе. Он прижал тебя к себе и сильно обнял, а ты стояла в его объятиях и начала плакать ещё сильнее. Ты плакала у него на груди, а он ничего не спрашивал, просто обнимал тебя и молчал. Утром ты проснулась в объятиях Мистера Чона, это было очень приятно, но факт, что вы должны расстаться заставлял опять тебя плакать. Он проснулся от своих всхлипаваний. Он так же не стал ничего говорить, а просто молча обнимал тебя. Вы пролежали так час. — Хочешь не пойдем сегодня на работу? — он мягко и тихо, почти шепотом, спросил тебя. Ты не ответила, просто кивнула головой. Вы продолжили так лежать и кажется опять уснули. В следующий раз ты проснулась уже без него. Было где-то часов 14. Может он уехал на работу? Сердце хотело, чтобы он остался, а мозг говорил, что пора заканчивать с этим. Ты проголодалась. Так и должно быть, ведь в последний раз ты ела в обед прошлого дня, с тех пор прошли почти сутки. Ты вышла из комнаты, дома никого нет. Ты пошла на кухню. Когда ты поставила чайник, вернулся Хосок. — Ты проснулась. Я сходил в кофейню и купил всякого. Ты хорошо себя чувствуешь? — от этого опять хочется плакать, ведь он так заботится и волнуется, он так нравится тебе. Когда ты видишь его, даже не хочется грустить потому, что он излучает счастье. И теперь ты плачешь из-за того, что должна оставить его, оставить свое счастье.