Я уже тебя люблю.

Чонгук действительно думал, что любить настолько сильно, до боли в позвоночнике, до нервных срывов, до искусанных обветренных губ, до тройных кульбит в сердце - невозможно. Невозможно. Смотреть на то, как Тэхен медленно расстёгивает свою шелковую рубашку, снимает широкие брюки переминаясь с ноги на ногу, и наконец, оставшись в одном белье, подходит ближе к парню, наклоняется и тихо шепчет, что то типа: «Я ещё не снял трусы, а ты уже кончил, как в старые добрые, я в восторге от твоей стабильности». Я. Этот парень заставляет его рычать, срывая голосовые связки раз за разом, хочется просто разорваться на тысячи мелких кусочков, и что бы Тэхен собирал, своими длинными пальцами. Тебя. Тэхен шепчет Чонгуку какие то страшно милые вещи на ухо, кусает мочку, зная про гиперчувствительность этого места, снова шепчет, кусает, и так по кругу, по отработанной схеме, ведь с Тэхеном все так, все новое - хорошо забытое старое. Ненавижу. Ненавижу эти поцелуи, Господь их миловал. Каждый раз, как в первый. Губы Тэхена смыкают нижнюю губу Чонгука, легко посасывая - искусство. Выглядит так естественно, хоть в Лувре показывай, только не хочется делить эти губы ещё с кем-то, нет, не в этой жизни, и не в следующей, ведь они и там, по прежнему, будут вместе.