Чистота крови навек

Беспокойство и сомнение все больше охватывали Драко. Он уже подумывал, не свалять ли дурака. Просто перекинуться с Грейнджер парой фраз для тонуса, и дело с концом. Она, конечно, разозлится. А может и нет. Свидание как-никак. Надо самой понимать, на что согласилась. Прошаркали чьи-то ноги. Остановились, снова зашаркали. Сквиб с кисой пробежку по замку устроил — мечтает милый старикашка о провинившихся. Грейнджер не торопится. Передумала. Испугалась. Вообще-то, она человек слова. Это он точно знает. От своих, наверное, не может отделаться. Уроки, то, сё: помоги, подскажи, сделай, доделай. Гриффиндорцы — как повезло вам, дуралеи... Вот он скажет ей что-то такое... Может быть. И узнает от славной девочки Гермионы — ее расположение и (даже страшно подумать) взаимность — почудились ему или же и такое бывает. Да, вот так и сходят с ума — от обреченности. * * * Гермиона действительно не торопилась, поскольку захотела поразмыслить, во что она вляпалась. Идет на встречу с Малфоем для получения какой-то информации. Да возможно ли такое? И с чего бы ему сообщать ей что-то? А откуда он знает и про Кэти, и про Рона? Если знает. Неужели хочет помочь? Ага, станет другом Гарри Поттеру. Гарри, друг! Драко, как я скучал! Фу! Все эти вопросы разбивались об одну очень-таки упрямую и безжалостную мысль. Ты идешь к нему, потому что он тебе небезразличен. На свидание ты направляешься, Гермиона Грейнджер. Всё, не обсуждается! И давно, кстати, должна быть там. А то мало ли что. На том и закончились размышления. А тут и девочки нарисовались. Ой, только не Лаванда! Гермиона выдержала взгляд блондинки, столкнувшись с ней в дверях. Та пропустила ее, смерив взглядом, какой и профессору Снейпу в лучшие его годы не всегда удавался. В гостиной шумела веселая компашка. Сейчас она уйдет быстренько и незаме... — Гермиона, ты знаешь такое заклинание: Сектумсемпра? — Гарри очень вовремя решил заняться самообразованием. — Нет, и не слышала никогда, — пришлось подойти к Гарри и Джинни. Опять он со своим учебником. Она, конечно, рада, что ее друзья наконец-то стали заглядывать в книги. Но не в этом случае. — Тут написано: от врагов, — продолжал Гарри. — Жаль, не объясняется, как оно действует. — Можно испробовать, — засмеялась Джинни, — на слизеринцах, например. Конечно, враги. До конца. А ты тут со своими размышлениями о дружбе и о... — Неизвестные заклинания лучше не применять, — заверила Гермиона голосом преподавателя со стажем. И не мешкая больше ни секунды, поспешила к тому, с кем ни Гарри, ни Джинни никогда бы и не подумали подружиться. * * * Панси Паркинсон почувствовала неладное. Взволнованно-напряженное лицо Драко подсказывало ей, что он на что-то решился. Только не Грейнджер. С кем угодно, с Когтеврана или с Пуффендуя — с любой дурехой она смогла бы смириться. Но не с этой гордячкой с Гриффиндора. А ведь таким красоткам при определенном везении многое удается. Даже приручить такого, как Драко Малфой. Когда он раньше остальных ушел с ужина, ей оставалось одно — последовать по пятам. Гойл тоже хотел было сунуться, но сурово сказанное слово поставило его на место. Тот и остался со своими — поддерживать разговор, состоящий, преимущественно, из междометий. Блейз Забини насмешливо бросил ей в спину: — Панси, об одном прошу: не устраивай истерик — это так дешево смотрится. Лучше сразу — Авадой! — Это у меня припасено для кое-кого другого, — припечатала Панси, — хочешь узнать, для кого: узнаешь — если не засунешь свои советы подальше! — Я бы не оставлял ее без присмотра, Грегори, — не унимался Блейз, как только Панси след простыл. — Да? — тупил Гойл. — Ты же слышал ее «отвали». — Совсем потерял ты квалификацию, приятель! Подумаешь, «отвали»... Как будто в первый раз! Тебе что неинтересно, почему Паркинсон Панси, которую ты уже около года обхаживаешь, помчалась за Драко Малфоем так, что Крэбба чуть ветром не сдуло? Крэбб — тоже юморист нашелся — захихикал и добавил масла в огонь: — Я бы это так не оставил. — Ну, тогда я пошел, — неуверенно промямлил Гойл, — может, еще догоню. — Только если не будешь... ха-ха... тормозить... на поворотах, дружище! Думать над смыслом этой фразы Грегори Гойл не стал. Отмахнулся да и всё тут. И прихлебнул тыквенного соку — напоследок. Сначала он несся вприпрыжку, расталкивая и распихивая путающихся под ногами — боялся потерять светловолосый затылок Панси, который то отчетливо маячил, то вдруг терялся. Когда они миновали шумные коридоры и оказались в пустом больничном крыле, он сбавил темп, справедливо полагая, что теперь Панси никуда не денется. Гойл и не очень-то удивился, увидев, как она юркнула в одну из ниш в стене. Просто остался ждать дальнейшего развития действия, развалившись на подоконнике удобного широкого окна. Он даже хотел вздремнуть — вот результат сытного ужина. И глаза стали уже слипаться у приятеля Драко и друга Панси, но не тут-то было. — В чем дело? Что за хождения устроили? — пробормотал он. Безлюдный коридор называется! Он по простодушию хотел было выйти из укрытия, но что-то остановило. Шаги замерли. Тишина. И Грегори Гойла снова стало клонить в сон. * * * Несчастная Панси оказалась совсем недалеко от того уютного места, где Драко Малфой нервно поджидал Гермиону. В какой-то миг Панси захотелось обнаружить себя — кинуться к нему в объятия и, залившись слезами, вцепиться и не отдавать никому. Но то ли слова Забини подействовали, то ли Панси понимала, что этим ничего не достичь, поэтому она терпеливо ждала чего-то. И дождалась. Легкие такие шаги. Бесшумные почти. Воздушные. Девчоночьи, одним словом. А гордый профиль противной грязнокровки Панси узнала бы в любых обстоятельствах. Промелькнула мысль, что Уизли-то вроде как на больничной койке валяется. И значит эта красотка к нему должна топать. Но мысль как промелькнула, так и погасла. Панси с горечью осознала, что цепляется, как утопающий, за соломинку. Ее стали душить злые слезы. Ну я вам устрою. И тебе маггла несчастная, и тебе тоже, красавец разлюбезный! * * * Когда Драко увидел Гермиону, он как-то странно преобразился. Нервозность вдруг исчезла, и даже в висках не так сильно стало пульсировать. Он даже первым поздоровался. Небрежно-лениво. И даже хотел было предложить присесть. Рядом. Да, смелость города берет, чего уж тут. Но увидев ее напряженное лицо и большие испуганные глаза, передумал. Не будем осложнять. Она его боится. Девушка с Гриффиндора — факультета смельчаков и безрассудных храбрецов. Что ж, и такое бывает. — Грейнджер, ты любишь сюрпризы? — вежливо поинтересовался Драко. — Только от близких и друзей, — уверенно ответила Гермиона, стараясь не смотреть ему в глаза. — Гм, ничего другого и не надеялся услышать! — усмехнулся Драко. — Друзья — дружить — друзьями быть. Формула настоящих гриффиндорцев. — Если ты решил продемонстрировать в очередной раз... — начала раздражаться Гермиона. — Мерлин упаси! Молчу, молчу, всё, ни слова больше о святынях! Пауза затягивалась. Пока Гермиона собиралась с духом, чтобы спросить, что, собственно говоря, он хотел, Драко, оставив насмешливый тон, серьезно сказал: — Ты, как самая умная, ничего странного не замечаешь в Хогвартсе в этом году? — В общем, наверное, да... — замялась Гермиона. — Послушай, Грейнджер, мы с тобой всегда... ну... терпеть друг друга не могли. — Да? Как интересно! — съехидничала Гермиона. — Ну всё, началось... Не придирайся, будь любезна! — раздосадованный Драко поморщился как от боли. — Одним словом, я не хотел бы, чтобы всё так продолжалось, ну то есть осталось по-прежнему... Ты ведь не против? Или... — так путанно он еще никогда не говорил. Гермиона, скрестив руки на груди, по-прежнему не смотрела на него. — Кто-то сказал, что знает, из-за чего Кэти и Рон оказались в больнице. Я пришла узнать про это. Ты не забыл? — Уф-ф, опять этот Рон, нехороший мальчик... А что ты сделаешь, если я скажу, что это всего лишь повод. Повод, чтобы встретиться с тобой, — медленно произнес Драко. У Гермионы перехватило дыхание. — Что? Ты спятил? — выпалила она. — Как тяжко с вами — с умными! Как что, так сразу: «Спятил!». Девушка должна быть или красивой или умной, Грейнджер. Мама тебе об этом не говорила? — Следуя твоей логике, Малфой, я — урод?! — Гермиона встряхнула волосами. — Упс... Нет, конечно. Что-то я не то сказал. Ты совсем даже наоборот... — Ну так что? Что бы ты сказала? — осторожно начал прерванную мысль. Гермиона,собравшись с духом, ответила: — Это глупо. И мне не хочется это обсуждать, потому что... потому что так не должно быть. Ты сам это понимаешь, я думаю. — Ага, — сквозь зубы согласился Драко. — Так ты мне действительно ничего не скажешь по делу? — спросила, стараясь, чтобы прозвучало как можно разочарованнее. — Скажу, Грейнджер! Сейчас скажу, раз ты настаиваешь, — Драко почувствовал прилив ярости. — Но сначала маленький вопрос. Можно? Гермиона кивнула. — Как ты думаешь, почему эта толстая коро... ладно, просто толстая, в общем, Браун прилипла к Уизли? А он к ней? — Тут же всё ясно, как день, — пожала плечами Гермиона. — Ах да, я забыл, ты же самая умная, тебе всё всегда ясно-понятно. Ты все знаешь. Но вынужден разочаровать тебя, Грейнджер, ты ничего про это не знаешь! Гермиону почему-то стала веселить взвинченность Драко Малфоя. И она уже без смущения смотрела на него. — Никогда ничего не замечала у своего Уизли, предположим, в области груди? — задал не совсем скромный вопрос Драко. — Если, конечно, у вас с ним так далеко зашло, — добавил он тихо. Гермиона вспыхнула: — Как ты смеешь? И что такого у Рона на груди? — Медальон, Грейнджер. Миленькая такая штуковина. Подарок от Браун. Не совсем простой, правда. У Браун точно такой же. Вернее, вторая половина одного медальона. Слышишь — одного! — Ты хочешь сказать... я слышала про такие медальоны, одна половинка у одного человека, вторая — у другого. Они притягиваются, да? — Гермиона с ужасом смотрела на Драко. — Это твоих рук дело, Малфой? Отвечай немедленно! — Ну-ну, не выношу команд... На песике каком-нибудь тренируйся, на Поттере, к примеру! Да, сработано чисто. У Панси конкурентов в этом деле нет! Браун подарила твоему Ронни половинку медальона. На нем, кстати, надпись: «Навсегда вместе» или «Вместе навсегда». И пока люди носят эти половинки, они будут неизбежно тянуться друг к другу. Гермиона не сводила с Драко глаз в течение всей этой тирады, которую он произнес ужасно спокойным голосом, будто погоду прокомментировал. — Ты вообще понимаешь последствия своих действий? — Гермиона подошла к Драко совсем близко, пригвоздив его взглядом. — Как ты посмел? Ты вмешался в чужую судьбу. И ты... — Ну предположим, понимаю — не дурак. А ты что-то заплутала в дебрях, Грейнджер. Я всего лишь способствовал сближению этих. А вообще-то медальон не будет действовать, если совсем ничего не чувствовать друг к другу. Ну, конечно, что-то возникнет. Мимолетная связь на пару дней. Понимаешь, о чем я? Неужели? Просто-напросто без эмоциональной подпитки эта хрень — пардон — не срабатывает. Несколько секунд они молчали. Гермионе секунды показались долгими минутами. — Знаешь, скажи спасибо, что я это не тебе подбросил, — Драко засмеялся. — Вот были бы последствия! — Спасибо большое, Малфой. Только зря надеешься: даже заколдованный медальон был бы не в силах заставить меня, кхе, кхе, — Гермиона притворно закашляла, — симпатизировать тебе! — Правда?! Вот Мерлин возьми, а я, как олух, надеялся бы на взаимность. И они засмеялись. Но тут же спохватившись, Гермиона посуровела. — На самом деле, Грейнджер у меня возникала подобная мысль, но я вовремя сообразил, что ты бы выкинула медальон на счет три. Но и не только, конечно, из-за этого. Еще и потому... Гермиона вопросительно посмотрела на Драко. Он твердо продолжил: — ...что решил сам всё сделать. А Уизли путался у меня под ногами. Вот теперь ты все знаешь. Почти все. — Рон путался под ногами? Значит он чуть не погиб из-за того, что... — Стоп, стоп! Не драматизируй и не преувеличивай, — Драко и не думал, что дело примет такой оборот. — Я не в этом смысле. Гермиона пристально смотрела него. В другой раз Драко порадовался бы этому. А сейчас — нет. — Ты с ума сошел, — к удивлению Драко, в ее голосе не было ненависти и презрения. — Да, — он как-то спокойно согласился с ее утверждением. — И это я едва не отправил нашего рыженького к праотцам, — сказав это, Драко ожидал угроз и проклятий — всего, чего угодно, но только не того, что случилось.