I'll be happy

«Мысли — предтеча (всех дурных) состояний. Если кто-либо поступает или говорит, и мысли его недобры, страдание следует за ним, как колесо следует за копытом буйвола.» — Будда Шакьямуни

      В этой маленькой кабинке, наедине с Юнги мне было неуютно. Мы первый раз находимся в замкнутом пространстве без посторонних. Я не знаю о чем он думает, размышляет. Чтобы не нервировать себя еще больше, подошла к самому краю, оказалась спиной к нему и обратила внимание на вид, который открывался. Это так завораживающе… Потрясающе… Казалось, что огни ночного города освещают мне путь в будущее.       Рассматривая эту красоту, на миг я даже забыла, что нахожусь здесь не одна. Спиной я чувствовала его взгляд, но смогла абстрагироваться, чтобы понаблюдать за всем остальным. Мин Юнги… Юнги… он странный, но чем-то меня все же цепляет. Почему я всегда ведусь на его подначки? Почему могу понять, что под маской «самоуверенного парня» скрывается хороший человек? И дело не в том, что я читала огромное количество статей о нем, но и что-то другое здесь тоже есть. — Джении…- слишком неуверенным голосом позвал он меня. Почему же так неуверенно? Ведь при других он разговаривает со мной совершенно по- другому. — Да? — Сейчас… когда мы с тобой здесь одни — к чему он это ведет? — Я знаю, что ты подстроил это. — Конечно, ты догадалась. Не глупая же. Так вот к чему это я…- его голос приобрел ту уверенность, с которой обычно он читал свой рэп на сцене, и который всегда вызывал у меня табун мурашек. Сейчас реакция не изменилась. — О чем ты хочешь поговорить? Почему сейчас и здесь? — обвожу взглядом прекрасные виды, которые открываются все больше и больше. Он повторяет за мной. Обстановка становится какой-то еще более неуютной, но сам вид будто говорит: «Здесь должно быть что-то романтичное!». Какая глупость. У нас с ним ничего романтичного быть не может. Ведь если подумать, то я не должна влюбляться в человека, которого видела только на экране монитора. А сейчас он здесь. Со мной. Настоящий. Не то, чтобы я в это не могла поверить. С момента моего переезда происходит много неожиданных и удивительных вещей, а это именно одна из них. — Я все еще хочу поговорить о тебе. — Зачем? Что было не понятного в моем рассказе? Ты хочешь подробности? — пожалуйста, не надо давить на мои раны. Ты, конечно же, можешь не догадываться об этих ранах, но это не делает их менее болезненными. — Не то, чтобы я хотел знать подробности, но… Я считаю, что должен в какой-то степени тебе объяснение своего поведения. Знаю, это нетипично для меня, но сейчас ты привлекла мое внимание. — Каким же образом? — отвела взгляд с видов природы и города, посмотрела прямо в его карие глаза. Думаю, если бы не была слишком взволнована разговором, смогла бы в них утонуть. Они бездонные, цвета топленного молочного шоколада. Только сейчас заметила, что он без линз. — Для начала, я хочу заново представиться. Меня зовут Мин Юнги — хладнокровный человек до тех пор, пока дело не касается дорогих для меня людей. Каким образом ты смогла так быстро найти общий язык с Ваном я понять не могу, но пока ты делаешь его счастливым в какой-либо степени, я воздержусь от нападок и слишком уже серьезных подначек. Ты в курсе, что раздражаешь меня? — Это взаимно — перебила его. — Не перебивай, это не вежливо — сурово сказал. Будто мой дедушка, когда я перебивала его. — Знаю, но… — Никаких «но»… — Так вот. Ты была такая вся любезная и дружелюбная со всеми, что мне казалось, что ты притворяешься. Это раздражало. Сегодня, я внимательно смотрел за тобой. Парни, по моей просьбе, тоже следили за твоим поведением и знаешь что? — Что? — Ты не притворяешься. Ты действительно холодна почти со всеми, кроме того парня, с которым переписываешься, и Ваном. Нас ты приняла скорее как неизбежное «зло» и приложение к Вану — хорошо поставленным голосом говорит. Мне так хотелось его перебить и сказать, что это неправда. Я приняла их, но сейчас сближение идет медленно, потому что они слишком часто нарушали мои личные границы. Как я могу впустить их в свое сердце как друзей? Ладно, этот глупый орган с радостью их примет, но разум отказывается от такого. Рациональная часть меня понимает, насколько это безнадежное предприятие и чем может грозить в случае, если я их всех потеряю. — Ты не прав — не хочу оправдывать свое поведение. Я не знаю, как это выглядело со стороны, но с ними я максимально была открытой. — Докажи — требует. — Зачем? Как? Что ты от меня хочешь? — не хочу на него смотреть, поэтому перевожу взгляд на ночной город. Хотя, правильнее сказать, скорее вечерний. — Я хочу знать, могу ли тебе доверять? Что все то, что мы обсуждаем рядом с тобой никогда не станет достоянием общественности. — За кого ты меня принимаешь? И раз так, то я могу тебе доверять? Разве не вся ваша группа ковырялась в моем ноутбуке? Телефоне? Что Вы хотели там найти? Записи разговоров? Неудачные фото и компромат? — это было обидно, я рассказала им все то, что могла. Понимаю, что их действия были логичными. Они пытались обезопасить себя как могли, но до чего же неприятно понимать, что меня могут подозревать в таких делах. — Я? Я тебя принимаю за человека, чья внешность располагает к доверию и тот факт, что ты не кореянка может способствовать тому, чтобы ты осталась здесь за счет того, что будешь сливать информацию о нас в СМИ — в голосе много холода и это пугает. — Хорошо, допустим я бы стала сливать информацию о вас. Уверенна, что вы бы слишком быстро нашли предателя, судебный процессы от лица Big Hit Entertainment и штрафы, которые пришлось бы платить, пошлины. Они бы лишили меня всего, что у меня появилось. Депортировали из страны, потому что у меня нет здесь корней. Я никто и звать меня никак. Это не жестоко по отношению ко мне? — голос уже срывался. Не думала, что меня заденут эти предположения. Как я могу лишиться всего здесь ради какой-то сиюминутной выгоды? Как я бы смотрела им в глаза? Оппе? Моя советь сожрала бы меня за такие действия. — Жестоко, но это жизнь. Никогда не знаешь, что может случиться — почему эта фраза из его уст прозвучала так горько? Неужели такое уже было? Проверить бы свои догадки, но как? Спросить в лоб? Или поискать информацию в интернете? Лучше спрошу. — Получается, что у вас уже была такая ситуация? — Догадалась. Была — рубленные фразы, лишенные всяких эмоции. — Поэтому ты всех под одну гребенку собираешь? — Не всех. Ты попала сюда, потому что слишком много тебя в нашей жизни становится. Сначала эта встреча в магазине, потом ты увидела Намджуна, татуировка у Чонгука, в твоей подсобке сидели Тэ, Хоби и Чимин. Каким-то неведомым мне образом ты познакомилась со всеми по отдельности и вызвала доверие. — И что? А ничего, что в нашу первую встречу с тобой в магазине, ты был рад со мной общаться. Или мне показалось? — Я не думал, что мы еще когда-нибудь увидимся. А почему бы не порадовать иностранную фанатку, которую я бы вряд ли встретил когда-нибудь еще за пределами сцены или фанмитинга — его слова ранят.       Знаю, с какой любовью они относятся к своим АРМИ, а так же знаю, что эта любовь взаимна. Но почему это не относится ко мне? Что я сделала не так? Не достойна их? — Знаешь, Мин Юнги… — никакого этикета — ты решил судить меня, опираясь на свой прошлый опыт. Тебе не приходило в голову, что эти встречи… все это череда нелепых случайностей. И я была бы рада никогда не знать о Вас, о тебе — голос дрогнул — но, так сложилось. Мы познакомились, я не смогу оставить Вана. Даже если ты будешь против. До тех пор, пока он рад моему обществу, я буду с ним. Твои слова… они жестоки и резки по отношению ко мне. Я ничего не успела сделать и сказать, чтобы заслужить такое обращение — слова даются тяжело. Его слова так задели меня, что у меня не получается подобрать хоть какой-то разумный ответ. — Я не могу тебя понять. То, ты говоришь, что я тебя удивляю. То, чуть ли не в возможном предательстве обвиняешь. Как мне относиться к тебе? — сумбур в голове не получается успокоить. Хотела ты Дженни спокойно отдохнуть, но как и всегда все пошло через жопу. — Ты подслушивала мой разговор? — его до этого хладнокровное лицо залил румянец смущения. А не такой уж он и хладнокровный как пытается показать. — Больно надо — уже более твердым голосом произнесла. — Я… — Если ты хочешь еще что-то сказать, то я тебя слышать и слушать не хочу. Надеюсь, наш разговор на этом закончен. Как и этот круг на колесе обозрения, который мы сделали — в голосе больше холода, чем было до этого. Таким голосом, я еще не разговаривала. Юнги удивлен. — Мы не закончили — тихо говорит он, когда дверь открылась. — Если хочешь и дальше так вести себя со мной, то знай, что не на ту напал. При всех, будем делать вид, что все хорошо. Согласен? — так же тихо предлагаю ему. — Согласен. — Вот и договорились, а теперь натягиваем улыбку и говорим восторженные слова — какое же это лицемерие с моей стороны. А он сделал как я и сказала, ничего в нем не выдает того разговора, который мы провели. Что ж, так даже лучше. — Как вам виды? — спрашивает Джун. Он осмотрел Юнги и меня своим рентгеновский зрением. — Это так потрясающе. Мне очень понравилось. Можно я еще разок прокачусь? Кажется, я не все рассмотрела с первого раза — не хочу стоять здесь, под этими взглядами остальных. Они будто чувствуют все и все знают. Неужели, это их был план и они все заодно?       Смотрю на Вана и вижу его ничего не понимающий взгляд. Аж от сердца отлегло. Он не с ними. Он со мной. Я могу ему верить. Он не предаст. Не сделает больно. Хочу в его объятия. Если он будет рядом то, со мной все будет хорошо. — Что-то случилось? — спрашивает оппа. Смотрю ему в глаза и вижу, что он переживает за меня. Неужели я так плохо выгляжу после разговора, который уязвил меня и ранил? — Нет, все в порядке. Просто хочу еще раз прокатиться. С Юнги у меня не получилось это сделать. — У тебя точно все хорошо? — произносит Джин. — Ты побледнела. По цвету лица стала как Юнги-хен — своим звонким голосом говорит Гукк. Как он его только не сорвал на горках? У меня-то он стал хриплым. — Я всегда бледная. — Не правда. Я видел твою фотографию с какого-то моря. Ты бываешь загорелой — произносит Чимин. — И где же ты ее видел? — в ноуте фоток с моря не было. — Как где? В инстаграмме. Я нашел тебя еще в первый день, но не стал подписываться — оправдывается Чимин. — Ладно, я не хочу это знать — эти слова обрадовали Юнги. Вот надо было ему испортить мое хорошее настроение этим дурацким разговором? — Так я могу еще раз прокатиться? — спрашиваю и оглядываю всех. Взгляд останавливается на Джуне. Как он решит так и будет. Сейчас я очень хочу побыть одна, хотя бы пару минут. — Конечно, ты можешь прокатиться. А мы пока тут постоим. Может хочешь попить? Мы сходим купим, пока ты круг делаешь — произносит Джун. — Спасибо. Да, я бы не отказалась от воды. — Принял — ответил за него оппа. — Я пошла. — Иди… Секундочку — говорит оппа. Подошел ко мне и обнял. Неужели у меня на лице написано, что мне это нужно? Мне нужна защита. Говорят, что человеку для счастья нужно 8 объятий. А сколько их нужно мне, чтобы бороться со стрессом? — Спасибо — шепчу ему в плечо. Пока он рядом, я все смогу преодолеть. — Все. Теперь я точно ушла — Ван расцепил свои руки и я быстрым шагом направилась обратно к колесу обозрения. Включите песню Lee So Ra, Suga — Song Request.       Немедля зашла в подъехавшую пустую кабинку. Как только двери за мной закрылись, села на пол и включила на телефоне песню Lee So Ra, Suga — Song Request. Сейчас как раз то состояние грусти, когда включаешь что-то более грустное, чтобы добить себя эмоционально. Первые строчки заставляют меня жалеть о том, что сейчас не дождь. Ведь мысли все еще возвращаются к Юнги и нашему с ним разговору.

Дождь стучит за окном В это время я опять не могу уснуть из-за тебя; В моей комнате только тишина и звук моего одинокого сердца Я схожу с ума.

      Не могу понять его мотивов. Сначала он очень дружелюбно со мной общался, а сейчас все так поменялось. Его слова приносили радость до этого момента, а теперь боль.

Поэтому я включаю радио И слушаю голос оттуда И на радио Звучит грустная история, совсем как про меня Хэй, ди-джей, включи мне песню, Которая заставит меня улыбаться Песню, которая заставит меня забыть о нём, О том, кто улыбнулся мне одной грустной ночью Хэй, ди-джей, включи мне песню Которая заставит меня плакать Песню, которая заставит меня забыть о нём, О том, кто плакал со мной одной грустной ночью.

      Понимаю, что хорошим человеком для всех не будешь. И если Юнги удобнее считать, что я способна на предательство, то не вижу смысла его переубеждать. Когда —нибудь он поймет.

Ночь должна утешить тот трудный день, что ты прожил. Но даже когда тьма приходит, тебя разрывает в тысячный раз, Потому что тебе все еще больно… Это всего лишь частичка твоей жизни, Тот маленький уголок твоих чувств… Иногда нам всем нужно сделать перерыв… Когда ты прячешь себя в одиночестве, Когда ты пьян воспоминаниями, Пытаясь всё стереть. Именно тогда, я становлюсь той исцеляющей музыкой. Да, я весна для кого-то, для кого-то зима, Для одних конец, а для другого начало. Я счастье кому-то или целая душа Я чья-то колыбельная или всего лишь звук Я буду всегда с тобой, От твоего рождения и до самого конца… Помни, мы всегда вместе, где бы то ни было Я всегда буду твоим утешением… Пожалуйста, доверься мне и просто забудь обо всем…

      Партия самого Юнги добивает меня окончательно. Встав и посмотрев из кабинки на ночной город, в отражении увидела текущую слезу. Она медленно скатывалась по щеке. Почему в этой песне его голос звучал так спокойно и нежно, уютно? Это его обращение «довериться» относится ко всем, но не ко мне. Больно.

И я включаю приемник, Оттуда доносится чей-то приятный голос… На радио Звучит печальная история, что так похожая на мою… Хэй, ди-джей, включи мне песню, Которая заставит меня улыбнуться. Песню, что заставит меня забыть о нём, Что улыбнется вместо меня этой грустной ночью Хэй, ди-джей, включи мне песню, Которая заставит меня плакать. Песню, что заставит меня забыть о нём, Что поплачет вместо меня этой грустной ночью. Капли бегут по стеклу… Этот дождь снова возвращает мысли о тебе Не удается заснуть… Может быть, именно так и должно быть…

      Все уже решено. Будем делать вид, будто этого разговора никогда не было. Никто о нем не узнает. Я отвратительная лгунья, но постараюсь все скрыть от оппы. Он не должен знать и переживать.       Круг почти закончился. Все так циклично. Полоса белая. Полоса черная. Почему в моей жизни так много плохого? Почему у меня не может быть все так гладко? Юнги… его слова не дают зарасти ранам, которые были на сердце до этого. Слова выжжены там коленным железом. Уж лучше бы меня ударили. Физическую боль терпеть гораздо проще, чем душевную.       Я должна держаться. Если не ради себя, так хотя бы ради Вана. Не хочу и не могу его волновать. Только не знаю, получится ли у меня это? Я слабая. Какой бы сильной я не казалась — это маска.       Хотя этот разговор и стал для меня очень ценным, потому что Юнги был искренен и естественен в нем. Зачастую люди так часто носят маски, за которыми так удобно прятаться, что они врастают в подкорку сознания. Поэтому то, что Юнги был самим собой — самое ценное за сегодня.       Посмотрела в свое отражение и аккуратно вытерла слезы, так, чтобы не испортить макияж. Лицо немного покраснело, но всегда можно сказать, что это из-за духоты в кабинке. Успокоила себя, приняла к сведению все слова, которые он говорил и со слабой улыбкой вышла на встречу к парням. — Ну, теперь все рассмотрела? — говорит Юнги. — Да, виды прекрасные. — Я рад, что ты смогла все рассмотреть — произносит оппа, подходя ко мне ближе. — Я тоже — улыбка из слабой превращалась в настоящую, искренюю. Как я могла пасть духом, если есть этот человек? Он так проявляет свою заботу, что я не смогу его подвести. — Какие планы на дальнейшую прогулку? — спрашиваю остальных. Рядом с ним, я чувствую себя сильной и защищенной. Спасибо ему за эту уверенность в себе. — Не знаем — ответил мне Гукк. — Дженни, ты обещала прокатиться со мной на той горке — говорит Тэ, указывая на нашу первую горку. — Раз обещала, то пойдем. Я сдерживаю свои обещания — произношу и намеренно смотрю на Юнги. Он знает, что моя последняя фраза и к нему относится. — На перегонки до горки? — предлагает Гукк. — А остальных вы спросить не хотите? — возмущается Хоби. — Хоби-хен, а ты сильно против? — спрашивает Тэ. — На самом деле, я очень даже не против. — Дженни, как я могу загладить свою вину перед тобой за то происшествие на карусели? — слегка расстроено, но решительно спрашивает у меня Хоби.       Я не знала ответ на его вопрос. Это же было и моей ошибкой. Я могла забить на все и больше не кататься, но решила быть сильной и надеялась, что мой вестибулярный аппарат выдержит такую нагрузку. Не повезло, я переоценила свои возможности. Может тогда, мы с Хоби сможем преодолеть его фобию? — Хосок-оппа… — Да? — Давай, ты составишь мне компанию на той горке? — показываю на горку, которая меньше по размерам первой и на ней нет мертвых петель. — Ты уверенна в этом? И это искупит мою вину? — неуверенно спрашивает, посматривая на ту горку. — Уверенна. Я буду с тобой и помогу преодолеть твой страх. — Чаги, ты зря хочешь ехать с Хосок-хеном. Он очень громкий, как только вы начнете подниматься он начет орать. Никакие беруши не помогут — не очень уважительно к своему хену говорит Гукк. — Со мной ему будет не так страшно — больше уверенности в голосе, чтобы убедить парней и самое главное — Хоби. — Пошли — все еще неуверенным голосом сказал Хоби.       Преодолевая себя, я дала ему свою руку. Такой простой жест для меня, но сколько удивления была в глазах Хосока из-за него. Раз он борется со своими страхами, то я буду бороться со своими. — Ты уверенна? — спрашивает он, смотря на мою ладонь, к которой так и не притронулся. — Уверенна. Со страхами бороться в одиночку — бесполезное занятие. — Спасибо за оказанное доверие — тихим шепотом произносит он. Чувствую какие-то благодарные взгляды парней и один колючий взгляд от Юнги. Его я уже ни с кем не перепутаю. — Оно того стоило — он взял меня за руку и мы направились к этой горке, которая станет одной из вершин, что он уже покорил. Его рука такая большая, тонкие пальцы. Она больше моей ладошки, но гораздо тоньше. В молчании, которое было уютным по сравнению с прошлыми разами, мы дошли до нее. — Ты готов? — Чаги, нет. Но с тобой я готов попробовать — говорит Хоби. Эх, Хосок твое доверие многое значит для меня. Почему я боялась прикоснуться именно к тебе? Почему не к Юнги? Все было бы гораздо проще. — Тогда, вперед — мы двинулись к самой первой вагонетке. Считается, что самые страшные вагонетки — это первые, но по опыту могу сказать, что самые страшные — последние. Ведь, когда все, кроме последних вагонеток преодолевают тот или иной поворот, ты только начинаешь. По ощущениям, будто именно твоя вагонетка оторвется, ты вылетишь из нее и разобьешься.       Поэтому для преодоления страха Хоби, решила сесть в первую. За нами сели и остальные. Странно. Мы же вроде решили пойти вдвоем. — Почему вы здесь? — спрашиваю Гукка, который сел прямо за мной. — Я не должен это пропустить. — радостно кричит он. — Это? В смысле преодоление страха у твоего хена? — панически говорит ему Хоби. — Да — все так же кричит он. И это было последнее, что он сказал, потому что наш вагончик отправился.       Хосок одной рукой сжимал мою руку, а второй вцепился в поручень. Кажется, что он стал бледнее на несколько оттенков. На пером резком повороте мы закричали: — АААААА — вот только у него это был вопль страха, а у меня крик души. Ведь где еще можно так проораться не вызывая вопросов? Только на аттракционах. Все закончилось также резко, как и началось. После криков на душе стало легче. Хорошо, что все же я сходила сюда.       Как только мы отошли от горки, как Хосок встал на колени закричал: — Земля! Земля! Я люблю тебя — эти крики вызвали у меня какую-то добрую улыбку. Он смог. Он справился, а значит смогу и я. Ведь он «Надежда» всея бантан. — Было же не так страшно — произносит скучающим голосом Тэ. — Конечно, поэтому твой крик я слышал также отчетливо, как и крик Хосок-хена. — говорит Гукк. — Тебе показалось — тон Тэ не располагал к спору, поэтому Чонгук замолчал.       Я думала, что мы еще немного постоим возле стоянки, потому что мы уже вышли из парка, но видимо все устали. Также ребятам еще нужно было собираться в свои родные города, поэтому фраза Намджуна не стала для меня неожиданностью. — Спасибо за день. Думаю, что уже пора разъезжаться. Завтра будет тяжелый день в дороге. — Да, конечно — согласился с ним оппа. — До скорых встреч — произнес Джин, а остальные только кивнули. Видно их все же немного вымотала эта поездка. Только Юнги все также хладнокровно смотрел на меня, но в его взгляде горел какой-то огонь. И этот огонь заставил биться мое сердце чаще и покраснеть. Они ушли. Фух. Теперь я могу совсем расслабиться. — Оппа, поехали домой — устало произношу. Хочу в свою кроватку. — Садись — он надел на меня этот неудобный шлем, сел, я покрепче обняла его и мы двинулись в сторону дома. Этот безумный и сложный день почти закончился.