Больше, чем секретарь. Больше, чем мальчик на побегушках

      По юношескому телу, стремительно утопающем в наслаждении и горящем от прикосновений, потекли крупные бусины холодного пота, из-за чего его чёлка стала влажной и начала липнуть ко лбу. Парень откинул голову к двери, приоткрыв свои пухлые губы и издав несколько протяжных стонов, а затем закрыл глаза, ограждая себя от внешнего мира и полностью растворяясь в ощущениях, чтобы ещё больше прочувствовать сей прекрасный момент и доставить то же удовольствие человеку, который сейчас заставлял его чувствовать всё то, что сейчас с ним творилось.       — Открой свои прекрасные карие глаза, Макото, — произнесённые Бьякуей слова были еле услышаны Макото.       Органы парня, отвечающие за слух и мышление, были притуплены захватившей его эйфорией. Он открыл глаза, явив Тогами два блестящих камушка орехового оттенка, на дне которых вовсю плескалась похоть.       — Превосходно.       Краткость похвалы не смутила Наэги, ведь он видел гораздо больше этого. Гораздо больше пронзительного голубоглазого взгляда любимого. Гораздо больше ухмылки, высеченной на этом фарфоровом лице, которой нельзя было не ответить.       В остальное время выражение лица бизнесмена никогда нельзя было прочитать или предсказать, однако, когда дело доходило до секса, он терял любое самообладание. Единственной вещью, схожей между его поведением на работе и в постели, была любовь к контролю, и Макото, в общем-то, никогда не имел ничего против этого.       К тому же, у Наэги просто не было другого выбора, и, похоже, он ему и не требовался: Макото в любом случае был обязан выполнять приказы, так как, в конце концов, был для Тогами лишь обычным секретарём, его личным мальчиком на побегушках. Всё, что бы ни попросил Бьякуя Тогами, должно было быть исполнено.       Взгляд начальника не без удовольствия прошёлся по своему подчинённому: Бьякую до дрожи в пальцах возбуждало, когда Макото так быстро и охотно подчинился ему. В ответ абсолютно голый и висящий на качелях брюнет одарил его своим приторно-сладким взглядом. Его заведённые за голову руки были согнуты в локтях, а запястья связаны какими-то верёвками из мягкого материала. Из-за тугих петель, обёрнутых вокруг бёдер парня, его ноги были широко разведены, а подвязка на коленях держала их в расслабленном состоянии. Головка его члена уже поблёскивала от предэякулята, и стоило чужой руке коснуться этого чувствительного органа, как по нему потекла белёсая прозрачная жидкость. Аккуратно проведя рукой вниз, Тогами чуть надавил большим пальцем на нижнюю часть ствола и, услышав громкий стон, сорвавшийся с губ своего подчинённого, довольно ухмыльнулся. От переизбытка чувств Макото откинул голову назад, явив Бьякуе свою гладкую прелестную шею.       Решив наградить своего питомца за эту чудесную картину, Тогами наклонился и оставил несколько быстрых поцелуев на тонкой бледной шее. Постепенно поднявшись губами к уху, он взял ими мочку и начал её посасывать, после проведя языком до козелка и проникнув в ушную раковину. Из уст Макото вырвался ещё один гортанный стон, заставив Бьякую простонать в ответ. В штанах стало слишком тесно из-за растущей выпуклости, и руководителю нужно было избавиться от этого напряжения, дабы не отвлекаться от своей драгоценной собственности, однако он не собирался так быстро сдаваться и показывать любой намёк на слабость.       Он хотел, чтобы Макото сдался первым.       — Смею предположить, что мой маленький мальчик на побегушках готов, — горячо прошептал бизнесмен в ухо своего подчинённого. — Я ведь правильно предполагаю? — всё ещё держа подрагивающий член Наэги, Бьякуя провёл указательным пальцем по его дырке.       — Нгх! Д-да! — воскликнул Макото, пытаясь вернуть ясность мыслей и перебороть запинание от всепоглощающего удовольствия.       — Да — что? — не услышав нужного ответа, Бьякуя усилил хватку на стволе брюнета.       Изо рта секретаря вырвался испуганный вздох — не из-за боли от сильной хватки, а скорее из-за того, что он забыл какую-то настолько простую вещь. То, чего от него ожидали. То, что ему приказано было делать. Каждый раз, когда они становились настолько близки, Бьякуя настаивал на том, чтобы Макото называл его Хозяин или Господин.       — Да, хозяин, — мгновенно исправился Наэги, не желая получить суровое наказание за такую глупую оговорку. Его взгляд сосредоточился на небесного цвета глазах возлюбленного, пытаясь понять, успокоился ли Тогами.       — Хороший мальчик, — удовлетворённо прошептал руководитель, необычайно мягко улыбаясь подчинённому.       Бьякуя был уверен, что всегда стоит вовремя хвалить парня, ведь похвала была тем, что было положено Макото по праву, пока тот выполнял любую его прихоть. За всё время возникла лишь пара случаев, когда Наэги осмеливался бросать Тогами вызов. В самом начале это случалось из-за некого стыда. В дальнейшем же каждый раз, когда Макото это делал, был лишь проверкой границ того, как далеко мог зайти юноша. Впрочем, придуманная им система наказаний заводила Бьякую даже ещё больше. Конечно, он бы никогда не причинил Наэги сильного вреда: для этого ими сразу были установлены чёткие границы. Макото мог в любое время предупредить, что не выдержит наказания или же не хочет, чтобы оно было настолько жестоким, и Бьякуя обязательно прислушивался к просьбам своего питомца. Перед тем, как начнётся их игра, он должен был быть уверен, что Наэги чувствует себя комфортно во время неё, ведь, прежде всего, Тогами заботился о безопасности и том, получает ли удовольствие его партнёр.       Отогнав эти мешающие сосредоточиться на происходящем мысли, Бьякуя обратил всё внимание на своего любимого мальчика на побегушках.       — Пожалуйста, господин… — тихо проскулил Наэги, глядя на него большими цвета шоколада глазами, которые словно умоляли о большем.       Если Тогами ещё не сошёл с ума от созерцания этого прекрасного юноши, то эти два слова и тон, которым они были произнесены, заставили его кожу покрыться мурашками, а мозг — требовать от Макото всё больше и больше, пока тот был привязан к офисной двери, принадлежащей самой уважаемой Корпорации Тогами.       Из-за такого специфичного места их тайное свидание было невероятно волнующим и рискованным, однако все остальные сотрудники уже давно покинули свои посты, и поэтому никого не мог побеспокоить особенно громкий вскрик Макото, приближающегося к тому блаженному пику, до которого его мог довести один лишь Бьякуя Тогами. Никто не мог видеть того, как Макото покачивается на качелях, растворяясь в этой всепоглощающей его тело страсти. Эти вскрики, стоны, всхлипывания и шикарный вид предназначались лично Бьякуе. В свою очередь, Наэги сам нуждался только в Тогами, и последний был полон решимости это проверить. В любом случае, это не требовало от руководителя больших усилий: было видно, что Макото отчаянно не хватает его прикосновений.       Бизнесмен снял с себя пиджак, отбросив его к ногам, а затем мягко ослабил пальцами галстук, быстро стягивая его со своей шеи. После он повязал ткань вокруг головы Макото, не разрывая с ним зрительного контакта, и полностью его ослабил. Затем, приблизившись, натянул повязку на эти прекрасные карие глаза подчинённого, погружая их в кромешную тьму. Завязав узел в растрёпанных каштановых волосах, Бьякуя прижал запястья Наэги к двери.       — Мой маленький драгоценный Макото так мило меня умолял, что я мог бы позволить ему немного развлечься, помогая мне избавиться от моей одежды. Как тебе такое?       Макото было наплевать, что Бьякуя говорит о нём в третьем лице, ведь этот горячий шёпот не мог адресоваться никому, кроме как ему самому. Завязанные глаза лишь добавляли интригу к происходящему, и лишение зрения послужило усилению других органов чувств, таких, как слух, запахи, вкус, и, прежде всего…       Осязание.       Больше всего Макото жаждал от нависающего над ним мужчины именно этого: чувствовать, как ладони исследуют всё его тело; чувствовать себя единым целым со своим любовником, когда тот вновь и вновь толкается в нём. Наэги никогда не устанет от их занятий любовью, ведь каждый раз дарит ему новый, доселе неизведанный и крайне захватывающий опыт…       — Бьякуя-я-я! — Макото не ожидал услышать свой громкий вскрик, когда Тогами сжал его соски, от чего прогнулась тонкая спина юноши и его голова запрокинулась так, что случайно ударилась о дверь.       — Я всё ещё не услышал от тебя ответа, питомец, — спокойно предупредил блондин, быстро пробегаясь кончиками пальцев по хрупкой груди Макото и сжимая своей рукой тонкую нежную шею. И только когда Бьякуя почувствовал нервный глоток под своей рукой, на него обрушилась волна удовольствия.       — Да, хозяин, я хочу раздеть тебя, чувствовать тебя, трогать тебя, — как в припадке затараторил Наэги.       Бьякуя мог сказать, что взгляд Макото полон отчаяния, даже когда его глаза были скрыты самодельной повязкой. К тому же, кто он такой, чтобы лишать своего возлюбленного того, чего он так желает? И Бьякуя солгал, если бы сказал, что сам не хочет этого. Без сомнений, он и сам уже заждался.       — Очень хорошо. На этот раз я тебя прощаю, но, если ты вновь меня ослушаешься, последствия тебе не понравятся, — растягивая слова, произнёс Тогами, наслаждаясь видом Наэги.       — Спасибо, господин, — несмотря на угрожающий тон в голосе Бьякуи, Макото понял, что у него есть ещё один шанс исправиться.       Руководитель молча прижался к своему подчинённому, освобождая его запястья от крепких верёвок. Качели продолжали держать Наэги на весу при помощи повязок вокруг бёдер. Бьякуя в одно мгновение сократил между ними расстояние, чтобы Макото было проще снимать с него одежду и, положив маленькую ладошку юноши на верхнюю пуговицу своей рубашки, опустил руки, не мешая процессу. Для его мальчика на побегушках это был новый уникальный опыт, однако блондин не сомневался, что Макото прекрасно справится с поставленной ему задачей.       Макото Наэги был так возбуждён, что его буквально трясло от нетерпения и холодного воздуха, от которого всё его тело покрылось гусиной кожей. Бьякуя не мог сказать наверняка, однако, похоже, ему доставляло особое удовольствие видеть, как его возлюбленный усердно разбирается с верхней пуговицей. Однако это не продлилось так долго, как могло, и довольно скоро шустрые пальцы Макото перебрались к нижней пуговице, затем ещё одной и ещё, пока не добрались до последней. Наэги, как и Бьякуя некоторое время до этого, позволил себе немного пройтись подушечками пальцев по груди и животу парня, почувствовав тёплую кожу под ними, из-за чего по его рукам пробежал небольшой заряд электричества, после распространяясь по всему телу.       Похоже, на руководителя это произвело тот же эффект, начиная от мест, где его трогал Макото, заканчивая кончиками собственных пальцев. Наэги всегда был нежен, лаская тело Тогами, что автоматически успокаивало последнего. Прикосновения Макото являлись хорошим способом снять стресс после напряжённого рабочего дня, расслабиться и раствориться в этих ласках. Когда маленькие юношеские ладошки легли на плечи Бьякуи и скользнули по его рукам, спуская рубашку на пол, по позвоночнику Тогами прошлась приятная дрожь.       Когда верхняя одежда оказалась на полу, Бьякуя положил свои руки на бёдра Макото, крепко связанные верёвками, и пробежался подушечками пальцев по покрасневшей коже. Затем он потянулся губами к бледной шее Наэги, оставляя на ней россыпь жарких поцелуев.       — Я мог бы днями целовать твоё тело… — выдохнул Тогами, опалив ухо Макото тёплым дыханием, от чего у последнего поджались пальцы на ногах.       Затем Бьякуя немного отошёл, разглядывая то, как восхитительно выглядел сейчас Наэги, и ему хватило лишь этих пухлых губок бантиком, чтобы потерять самообладание и впиться в них, овладевая. Макото тихо простонал, жадно и страстно целуя любимого в ответ. Бьякуя до этого очень долго дразнил Наэги, специально избегая поцелуя в губы, и теперь они оба упивались этим блаженством.       Но, к сожалению, поцелуй прекратился слишком быстро.       — Не отвлекайся, Макото, — мягко предупредил Бьякуя, взяв его за запястья и, потянув, положил ладони юноши на пряжку своего ремня. — Ты ещё не закончил.       Холодный металл под кончиками пальцев ярко контрастировал с теплом гладкого тела, в плену которого находился Макото. Этот контраст словно стал призывом к действию для Наэги, напоминавшим ему, что пора двигаться дальше, иначе его ждало наказание, если бы он задержался ещё хоть на минутку.       Макото хотелось как можно скорее расправиться с ремнём, поэтому он тут же расстегнул пуговицу, затем застёжку и, наконец, молнию. Вскоре, стянув брюки и нижнее бельё, он почувствовал под кончиками пальцев гладкую кожу Бьякуи. Последний был приятно удивлён тем, как быстро Наэги справился с поставленной задачей, что показывало, каким нетерпеливым сейчас был юноша. Ему не терпелось наконец покончить со всем этим. Не терпелось быть взятым его хозяином — единственным человеком, который доставлял ему столько удовольствия.       Когда нижняя одежда уже болталась на лодыжках Тогами, блондин полностью избавился от неё, стянув и отшвырнув в сторону, словно та была нежеланным гостем на их приватном шоу. Затем его левая рука потянулась к столу, удобно расположенному рядом, на поверхности которого стояла лишь одна единственная вещь, которая была нужна им сегодня, — тюбик смазки. Бьякуя взял его, приподнял руку Наэги так, чтобы его ладонь была повёрнута вверх, а затем, большим пальцем откупорив крышку, вылил часть содержимого в маленькую ладошку Макото, которую тот предусмотрительно сложил наподобие лодочки.       — Ты знаешь, что делать, — прямо сказал ему руководитель, поставив тюбик обратно и положив руки на талию подчинённого.       И Макото, конечно же, знал. Он без заминки накрыл своей ладонью с лубрикантом член Тогами и начал размазывать гель по всей длине. Наэги всячески вертел рукой, дабы убедиться, что покрыл им каждый сантиметр поверхности ствола любовника.       Когда ладонь Макото опустилась до головки, Бьякуя не смог сдержать всхлип от удовольствия, которое доставлял ему подчинённый. Макото был талантлив, когда дело доходило до мастурбации своему руководителю: его пухлые сочные губки обхватывали член Тогами и пошло обсасывали его, сексуально скользя вверх и вниз по всей длине. Чёрт подери, как же было хорошо, когда он высовывал свой розовый язык, чтобы подразнить, соблазнительно пройтись по вене или облизнуть головку! Нет, это было даже лучше. Это было завораживающе. Всё остальное казалось таким ничтожным, когда Тогами овладевал Макото. Всё остальное, кроме его драгоценного Наэги, своим ртом принимающим член Бьякуи.       Изо рта Тогами вырвался ещё один протяжный стон. Он откинул голову назад, пока его лицевые мышцы напрягались в соответствии с его животными желаниями, и закрыл глаза, позволяя мозгу затеряться в его фантазиях точно так же, как его рука терялась в мягких растрёпанных локонах возлюбленного. Мысль о Макото, делающем ему минет, была невероятно соблазнительной, однако всему свой час.       — Достаточно, — властно приказал Тогами, и Макото моментально прекратил дальнейшие действия.       Как только Наэги ослабил хватку на члене Бьякуи, оба его запястья были вновь заведены за голову и связаны ремешком. После этого парень почувствовал, как любовник вновь прижал его предплечья к двери. Расстояние между их разгорячёнными телами становилось всё меньше и меньше, пока окончательно не пропало, и они соприкоснулись друг с другом.       — Ох… — тяжело выдохнул Макото, почувствовав невыносимое желание, когда головка члена дразнящее коснулась его входа.       Это был он. Тот момент, когда его хозяин должен был стремительно проникнуть в своего подчинённого. Тот момент, когда сначала Макото предстояло стонать от боли и удовольствия, пока ощущения не перейдут в одно чистое наслаждение, растущее с каждым последующим толчком, каждый из которых был быстрее и глубже, чем предыдущий. Их жаркие, потные, покрасневшие тела при соприкосновении друг с другом должны были издавать равномерные хлопки с постоянным нарастанием темпа. Грудь Макото в такие моменты тяжело вздымалась от частого дыхания, он не мог сдержать стоны от накатившего экстаза, и чувство того, что скоро парень достигнет пика, становилось всё сильнее и сильнее…       Наэги не ожидал, что сдастся от одних только мыслей. По некой причине Бьякуя сохранял терпение гораздо дольше Макото, что часто выводило из себя последнего.       — Пожалуйста, хозяин, пожалуйста! — отчаянно взмолился Наэги, не в силах увидеть того, что творилось вокруг из-за повязки. Он бы сейчас многое отдал, дабы увидеть реакцию любимого на его отчаянную просьбу.       — Какое нетерпение, питомец, — с усмешкой произнёс блондин. Наклонившись к уху Макото и прикусив мочку, он спросил: — Так сильно хочешь, чтобы я тебя трахнул? Как можно глубже и сильнее? — Бьякуя ухмыльнулся, почувствовав, как в ответ на его возбуждающие грязные слова Наэги начал извиваться и тихо хныкать под ним.       — Да, я очень сильно хочу этого, господин. Хочу, чтобы ты снова и снова трахал меня как можно сильнее. Прошу, хозяин, просто трахни меня.       К сожалению, Макото не мог видеть того, как брови наследника приподнялись от удивления. Слышать такие броские словечки из уст этого милого паренька было, как минимум, странно. Макото редко ругался, однако стоило им остаться наедине, и юноша начинал вести себя иначе. Что-то овладевало брюнетом, заставляя его выдавать такие чудесные фразы, которые доводили Бьякую до безумия, и всё, чего он хотел — лишь давать своему драгоценному мальчику всё, чего бы тот ни попросил.       И Бьякуя Тогами сделал это. Он внял просьбам своего питомца и сделал первый толчок, начав основное действо. Почувствовав волну сильного жара по телу, руководитель издал громкий стон, эхом откликнувшийся на устах его подчинённого. Приняв этот пошлый крик за просьбу продолжить, Тогами сделал очередной толчок. Раз за разом он повторял свои действия, удерживая ритм и с каждым толчком ускоряя движения. При этом Бьякуя чувствовал, как запястья Макото борются с его хваткой.       Сейчас всё тело Макото содрогалось от удовольствия, накатывавшего на него. Его ноги обвивали бёдра Бьякуи, словно он хотел убедиться, что блондин входит в него полностью, без остатка. Спина парня выгнулась, выпячивая худую грудь, а его рот не закрывался от стонов, порой прерываемых бессвязным бормотанием.       — Бья… Бьякуя… — охватившее его разум удовольствие заставило парня забыть о любых запретах, поэтому он уже не мог вспомнить правильного обращения к Тогами.       — Да, Макото?.. — с той же страстью спросил Бьякуя, сделав вид, словно ничего не произошло.       — Потрогай меня, — без капли стеснения попросил брюнет. — Пожалуйста, потрогай меня, хозяин.       Накрыв губы Макото своими, Бьякуя отпустил одно из его запястий и искушающее провёл ладонью вниз, обхватывая ей подрагивающий от возбуждения член парня. Не прекращая двигаться в Наэги, он начал поглаживать его ствол — сначала медленно и аккуратно, а затем ускорился в такт толчкам.       Макото громко простонал в губы любимого, чувствуя, как дёрнулся его член, стоило Бьякуе лишь сильнее надавить на головку, и получая от этого непередаваемое удовольствие. Сейчас он был невероятно близок к оргазму — тому, что позволяло им обоим всегда чувствовать себя единым целым после их занятий любовью. Наэги никак не мог сказать, сколько ещё он сможет вынести и как долго будут продолжаться эти сладкие пытки….       — Ч-чёрт! — резко выкрикнул Макото, отрываясь от поцелуя и вновь запрокидывая голову к двери, чувствуя, как всё его тело накрывает очередная волна дрожи, приближая его к оргазму. Наэги перестал видеть какой-либо смысл в том, почему он сдерживал себя сейчас. Зачем ему подавлять свои желания, когда это всё, чего он сейчас жаждет? — Хозяин, хозяин… — пытаясь справиться с тяжёлым дыханием, вновь сбивчиво вымолвил Макото. Его грудь вздымалась ещё чаще, чем раньше, и сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Парень суетливо вцепился пальцами в пряжки ремней, которые его поддерживали, и их грубый материал стал впиваться в мягкую нежную кожу юноши. Какими бы неприятными не были ощущения, они меркли в сравнении с тем, какое наслаждение чувствовал сейчас Наэги. Ох да, он определённо чувствовал тонны наслаждения и вместе с тем он ощущал, что финал совсем близко. — Я… Я… А-а-а-ах! Б-Бьякуя! — не выдержав и излившись на их животы, выкрикнул Макото.       Когда Наэги, наконец, сдался и кончил, его задница сжалась вокруг члена Бьякуи, однако какую бы боль это тому не причиняло, Тогами получил от этого своеобразное удовольствие.       — Твою мать, как же хорошо… — простонал руководитель, чувствуя накатывающие на него волны блаженства.       Теперь Бьякую возбуждало не столько то, что его подчинённый нуждался в нём, и хотел, чтобы его внутренности покрылись семенем господина, сколько тот факт, что Наэги целиком и полностью потерял контроль над собой и собственным телом. Эйфория, охватившая юношу, была до того сильной, что держала каждый его мускул в напряжении, не позволяя тому расслабиться, пока Макото не кончит и окунётся в океан блаженства.       Взгляд Бьякуи, тем временем, не без удовольствия скользил по прекрасному телу его секретаря. Грудь Наэги часто вздымалась и тут же опадала, пытаясь вернуться к своему нормальному состоянию. Его тело блестело от пота, стекающего по коже и оставляющего после себя приятный холодок. Повязка по-прежнему скрывала глаза Макото, однако у Бьякуи пока что не было возражений. Ему доставляло отдельное удовольствие видеть своего возлюбленного таким беззащитным и от этого ещё более притягательным. Из-за того, что Наэги не видел, какое наслаждение сейчас плещется в глазах Бьякуи, он чувствовал себя загнанной в ловушку жертвой, тем не менее готовой отдаваться ещё и ещё, если это потребуется. Тогами сей вид юноши только возбуждал.       Теперь, как и его драгоценный подчинённый некоторое время назад, Бьякуя Тогами тоже хотел освободиться от напряжения, всё больше и больше захватывающего его тело. После некоторого времени, данного Макото, чтобы тот в полной мере ощутил накативший на него оргазм, блондин снова начал в нём двигаться. Найдя подходящее для себя положение, в скором времени он превратился в один сплошной беспорядок. Удовольствие волнами разливалось по его разгоряченному телу, любой толчок сопровождался стоном, становящимся громче и громче с каждым последующим разом. Его пальцы впились в нежную кожу на бёдрах Макото, подтаскивая парнишку ближе к себе, чтобы входить в него всё глубже и глубже. И каждый раз при этом он чувствовал, как его член касается горячей плоти подчинённого.       — Чёрт, Макото… — прерывисто выдохнул Тогами, утыкаясь своим лбом в лоб возлюбленного.       В этот волнующий момент Бьякуе до невозможного захотелось увидеть карие глаза под повязкой, и потому он протянул руку и начал аккуратно стягивать ткань с лица Макото до ключиц. Наэги моргнул, встретившись своими глазами с глазами Тогами. Эти прекрасные любопытные камушки Наэги обладали такой силой, что могли заставить руководителя творить безумные вещи. Приподняв личико Макото за подбородок, Бьякуя жадно впился в губы брюнета, и тот в ответ начал интенсивнее подмахивать ему бёдрами, после чего Тогами положил обе свои руки на тощую талию парня.       Макото довольно промычал в поцелуй, закрывая глаза, несмотря на то, что теперь повязки на нём не было. Бьякуя издал довольное мычание в ответ, и сам прикрыл свои глаза. Через некоторое время Тогами всё же оторвался от губ своего возлюбленного и остановился в паре миллиметрах от них, оставляя тяжёлое дыхание на коже партнёра.       — Покажи мне свои глаза, Макото… Я хочу увидеть их, пока делаю тебя своим… — прошептал он, одарив губы Макото своим тёплым дыханием.       Повинуясь голосу, юноша медленно открыл свои глаза, теряясь в глазах цвета океана напротив.       — Да, вот так… — довольно выдохнул Бьякуя, не отрывая взгляда от ореховых глаз. Даже когда ему невыносимо захотелось зажмуриться и запрокинуть голову от восхитительной эйфории, доставляемой ему оргазмом, он продолжал зрительный контакт с Макото.       С его драгоценным, прекрасным, чудесным Макото.       Только с ним одним.       — О-о-ох, Макото, — блондин издал протяжный стон, гораздо громче, чем до этого. Сердце в часто вздымающейся и опускающейся грудной клетке бешено колотилось, словно готово было вот-вот вырваться оттуда. От частых толчков дыхание сбилось и стало рывками вырываться из приоткрытых губ. Бьякуя был всё ближе и ближе к оргазму, чувствуя, как упоительно пульсирует его член внутри его возлюбленного. Макото, похоже, ощущал то же самое, потому что не удержал на своих губах тихий стон. От этого звука по телу Бьякуи прошлась сладкая дрожь, задев позвоночник и прокатившись до низа живота, растворившись в сладкой пульсации члена. — Твою мать, Макото!       Тогами возбуждало буквально любое происходящее сейчас действие. Он нуждался в большем, он нуждался в том, чтобы чувствовать больше, так как это был единственный способ достигнуть долгожданного пика. Бьякуя до безумия хотел кончить внутрь своей драгоценной зверушки, заставить её и дальше подчиняться хозяину и слышать всхлипы, вызывающие в нём ещё большую бурю эмоций.       — Нгх… А-а-ах… А-а-ах! Б-бьякуя! — Макото, словно прочитав мысли Бьякуи, стал стонать ещё громче и надрывнее, выдавая своё желание с головой.       Звуки, беспрерывно срывающиеся с губ Наэги, складывались в мелодию, которая эхом отдавалась в ушах Тогами, и тот больше не мог себя сдерживать. Было просто поразительно, как эти звуки влияли на него, вызывая в Бьякуе болезненное желание кончить внутрь своего возлюбленного.       — А-ах, Макото! Т-твою мать!       Толчки становились всё глубже и быстрее, и каждая клеточка тела Бьякуи двигалась в нём соразмерно общему темпу. Происходящее становилось всё нереальнее, и каждая деталь в нём складывалась в одно большое наслаждение, которое было до того сильным, что о самообладании не могло быть и речи. Блондин прекратил любые попытки побороть в себе нетерпение и откинул голову назад, позволяя сорваться с губ ещё нескольким стонам, в то время как на его лице была просто тысяча эмоций. Удовольствие захватило его без остатка, и всё, что оставалось руководителю — лишь поддаться этому невероятному чувству.       — Макото! Блять! Макото! — после этих слов всё тело Бьякуи крупно задрожало, и он кончил внутрь своего возлюбленного.       Тогами слегка качнуло, появилось лёгкое головокружение. Он опёрся руками о дверь позади Макото, чтобы не упасть, и уткнулся лбом в изгиб шеи юноши, пытаясь отдышаться. По спине пробежался приятный холодок офиса, испаряя капли пота на ней. Безусловно, это был самый сильный и истощающий оргазм, который испытал Бьякуя, в последнее время. Впрочем, было ещё слишком рано для таких поспешных выводов: в конце концов, ночь только наступала, и было лишь самое начало их встречи.       На подходе был второй раунд.