bad blood

Джисон ненавидел Хёнджина, сколько себя помнил. Его бесило в нём всё: начиная от высокого роста и красивого лица, заканчивая тем, как он танцевал. Те же движения — отточенные и плавные, за что хореографы постоянно одаривали Хвана комплиментами, пока Джисон еле держался на ногах от тяжёлой нагрузки. Он не успевал за другими, вечно ошибался. То плечи не в том направлении должны были находится, то он слишком поспешил. При ежемесячной оценке он вечно слышал, что очень слаб в танцах. Ухмылка, которую ему посылал Хёнджин через комнату, бесила до чёртиков. На очередной репетиции Джисон зашёл в комнату с бесстрастным и невозмутимым лицом, словно таким образом пытался скрыть своё волнение. Хёнджин уже находился в зале, растягиваясь перед прогоном танца. Выглядел как всегда до пизды красиво, отчего Джисон хотел плюнуть ему в лицо и заорать: «Да какого хуя ты такой идеальный?». Это абсолютно нечестно, потому что Хан трудился намного больше старшего, до поздней ночи оставаясь в студии с Чаном, пока Хёнджин лишь благодаря своему лицу получал всё. Да, может, он и хорошо танцевал, но, как считал Джисон, тот же Минхо намного обгонял его в этом. Он в самом деле не понимал, что люди находили в этом слащавом придурке. Они решили игнорировать друг друга какое-то время, что, в принципе, наилучший вариант из всех возможных, ведь Джисону меньше всего хотелось ввязаться в очередную ссору. Первые полчаса всё проходило гладко. На удивление Джисон ни разу не ошибся в хореографии и впервые получил похвалу. Хан оглянулся на Хёнджина, тот даже потный и жутко вымотанный выглядил как греческий бог. Раздражение потихоньку зарождалось внутри него, и когда они всей группой вновь начали прогонять танец, парень думал о том, почему этому мудаку досталось всё самое лучшее. Где-то издалека разнеслось недовольное цоканье Хёнджина, и Джисон всеми силами пытался сдерживать свои порывы не ударить его по роже. — Ты делаешь неправильно, — донёсся голос Хёнджина сзади, и младший с явным негодованием на лице повернулся к нему. «Спокойно, Хан Джисон, тебе нужно думать о чем-нибудь хорошем», — успокаивал он себя. Джисон сжал ладони в кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Да? И как же тогда надо было? — произнёс сквозь стиснутые зубы парень. Уже почти конец тренировки. Все участники так же, как и он, уставшие до невозможности, и Джисон не раз замечал, что как минимум треть из них тоже ошибалась. Не только он. Но конечно же, Хёнджину приспичило придраться именно к нему. Остальные не проронили ни слова, плохое предчувствие преследовало каждого. Хёнджин без промедления начал демонстрировать свои идеальные движения, показывая, как именно надо танцевать, и Джисон был уверен, что тот делал это специально, чтобы выпендриться. В конце концов, младший не выдержал. — Не лезь не в своё дело. Ты мне никто, чтобы указывать. — Почему я должен делать вид, что ничего не происходит, когда ты лажаешь? Так сложно запомнить это простое движение? Ты подставляешь не только себя, но и всю группу, — кидался в него упрёками Хёнджин. Чан тут же бросился исправить ситуацию, пока всё не обернулось катастрофой. — Хёнджин, успокойся, все мы ошибаемся, Джисон не исключение. Дай ему время. Хёнджин лишь закатил на это глаза, и в Джисоне снова проснулось невыносимое желание врезать ему в лицо, чтобы тот наконец-то заткнулся. — Но согласитесь, что он ошибается постоянно, это не единичный случай. Да, все мы устаем, но никто не допускает столько недочётов, как ты, Джисон. Слова Хёнджина имели смысл. В последнее время Джисон часто витал в облаках, совсем забывался, делая глупые ошибки в хореографии чуть ли не каждую минуту. Хану было крайне стыдно, что из-за него всей группе приходилось прогонять танец заново, но парень ничего не мог с собой поделать. Он понимал, что Хёнджин сказал всё по существу, но всё равно не мог унять нарастающую агрессию. — Когда ты, чёрт возьми, от меня отстанешь? Почему, когда ты делаешь тысячу ошибок в читке, я отмалчиваюсь? Но стоит мне ошибиться в танце, то всё — конец света. Джисон раздражённо размахивал руками и чуть ли не рычал от злости. Как же Хёнджин его заебал. Ещё секунда, и он точно ему вмажет. — Из всей нашей группы в танцах ты самое слабое звено, Джисон. Может, начнёшь хоть что-нибудь делать, а не ныть? — цедил Хёнджин, и его слова задели Джисона за живое. Он и так тратил своё свободное время, которого почти не было, на то, чтобы подтянуть навыки в танцах. И всё не для того, чтобы какой-то Хёнджин говорил, что он ничего не делает. Чан смотрел на это всё с приоткрытым ртом. Он уже собирался что-либо сказать, как вдруг заметил Джисона, резко вскачившего с места. Младший намеревался набить рожу этому придурку, но его удержал Чан, который намного сильнее Хана и шире в плечах. — Как же ты бесишь, — зарычал Джисон, и его глаза потемнели от ярости. Спустя какое-то время он притих в руках Чана, после давая обещание ничего не натворить. Как только старший отпустил его, Джисон тут же кинулся в сторону выхода подальше от всего этого ужаса, а самое главное — от Хван Хёнджина. Парень уже не помнил, как добрался до туалета. Адреналин кипел в его крови. Перед глазами стояла пелена, а слёзы предательски текли по щекам. Он осел на твердый кафель, прижимая колени к груди и срываясь на плач. Плечи подрагивали от каждого всхлипа, в мыслях крутилось лишь одно: «как же я ненавижу тебя, ебаный Хван Хёнджин». Он понятия не имел, сколько сидел в абсолютной тишине, слёзы на тот момент уже прекратили течь из его глаз. И Джисон лишь шмыгал носом, следом вздрагивая, как только услышал, что в помещение кто-то зашёл и закрыл дверь на замок. Звук шагов становился всё ближе и ближе к нему, и Джисон не выдержал, поднимая голову в желании узнать, кто это. Ему тут же захотелось истерично засмеяться в голос от того, как же его любит жизнь, раз подкидывает всё больше поводов для нервного срыва. Меньше всего младшему хотелось, чтобы именно Хван увидел его плачущим. — Какого хуя ты сюда припёрся? — зашипел Джисон, вытирая засохшие дорожки слёз и отворачивая лицо, чтобы старший не увидел его слабости, хотя уже поздно это делать. Хёнджин явно потрясён видом парня, в его взгляде искренняя жалость, и Джисон злится ещё сильнее от того, что его жалел сраный Хван Хёнджин. Вот от кого, а от этого мудака ему это нахрен не нужно. Поэтому он старался взять себя в руки, что у него всё же получилось. — Извини, я переборщил со словами. Не нужно было так резко говорить, но я переживаю за нашу группу, — произносит глухо Хёнджин, бегая взглядом по всей комнате, словно боялся реакции Джисона на собственные слова. Джисон испустил удивлённый смешок и фыркнул. — Тебя Чан-хён заставил попросить прощение? — его лицо исказилось недовольной гримасой. — Просто скажи, наконец, что тебе от меня нужно. — Я могу помочь тебе с танцами. Это ввело Джисона ещё в больший ступор. — Я и без тебя справлюсь. — Почему ты такой сложный? Я просто предложил помочь исправить недочёты в танцах. Джисон правда не понимал, что стояло за словами парня, и какой вообще был их мотив. Они ненавидели друг друга, а тут Хёнджин предложил помощь сам. Что означало бы то, что они остались бы наедине. Разве Хёнджина не бесило присутствие младшего так же сильно, как и Джисона — его? — Ответь мне, черт возьми, почему из всех людей ты достаёшь именно меня? — Может быть, если бы ты выполнял правильно все движения, я бы к тебе не лез. — Почему бы тебе не следить за собой? Отъебись от меня, бесишь, — оскалился Джисон. — Начни танцевать, как полагается, и я буду игнорировать тебя. — Рэпуй лучше, мудак, и тогда я тоже буду игнорировать твою мерзкую рожу. Некоторое время они просто смотрели друг на друга дикими взглядами, пока в какой-то момент мозг Джисона конкретно перестал соображать, а пелена ярости застилала его голову. Он бросился в сторону старшего и метким взмахом ударил его по челюсти, отчего Хёнджин тут же дёрнулся в сторону. Как давно Джисон мечтал это сделать. Он с удовлетворением начал осматривать свои покрасневшие костяшки пальцев, игнорируя боль в них. Хёнджин был слишком удивлён таким поворотом событий, он определённо этого не ожидал, поэтому с расширенным глазами молча прикоснулся кончиками пальцев к месту ушиба. Дальше всё прошло словно в забвении. Джисон уже не помнил точно, кто именно продолжил драку, но они катались по грязному полу, нанося друг другу удары. Хенджин врезал локтём ему прямо в рёбра, на что Хан пинал его со всей силы. — Как же ты раздражаешь, — зарычал Джисон и ударил его под дых. — Весь такой распрекрасный. Бесишь, бесишь, бесишь. Хёнджин в какой-то момент перестал бить в ответ, лишь принимал удары и стонал от боли. Джисон начинал понимать, что переборщил, поэтому отпихнул с себя тяжёлую тушку парня и перекатился на бок, чтобы следом встать. Он стёр со своих губ кровь, осматривая красную жидкость, после вытирая её об спортивные штаны. Хёнджин все ещё лежал позади него, тихий стон вырвался из его груди. Джисон старательно пытался избавиться от этой мерзкой вины, которая мешала ему сконцентрироваться хоть на чем-то. Младший ненавидел чувствовать себя виноватым, особенно перед Хенджином. Но всё же Хан присел на корточки перед парнем. — Эй, ты как? — едва слышно отозвался Джисон. Глупо спрашивать такое после того, как они только что подрались в туалете. Парни ссорились практически каждый день, но до драк ещё не доходило. Это, можно сказать, первый раз, когда они пустились во все тяжкие. Хёнджин издал какой-то непонятный звук охрипшим голосом, и у Джисона сжалось сердце. Он продолжал уговаривать себя, что его вины не было, но попытки казались бесполезными, потому что сердце всё также щемило. Джисон уже собирался что-то сказать, как вдруг Хёнджин, испуская приглушённые стоны, поднялся и схватил его за грудки. Спина Хана следом врезалась в стену. Младший сильно стукнулся затылком и застонал от боли, пульсировавшей в висках. Он извивался, пытаясь выбраться из захвата старшего, но этот идиот слишком сильно его держал. Тело всё ещё отдавалось болью от недавних побоев, но уровень адреналина в его крови был настолько высок, что он совсем не обращал на это внимания. — Отпусти меня, придурок! — визжал Джисон и ладонями толкался в грудь Хёнджина, всеми силами пытаясь сдвинуть того с места. — Заткнись, — это всё, что произнёс Хёнджин прежде, чем остервенело впился в чужие губы. Джисон охнул от удивления, и старший тут же воспользовался этим, проталкивая свой язык. Хван схватил его руки в свои, не давая ни на сантиметр сдвинуться, и продолжил вылизывать рот младшего. Джисон думал, что совершенно точно сошёл с ума, иначе зачем он ответил на поцелуй, зачем прикрыл глаза от удовольствия. Поцелуй слишком грубый. Они то и дело сталкивались зубами, а Хёнджин прикусывал до крови и без того разбитые губы парня. Они определённо слетели с катушек, никто не понимал, что происходило, поэтому парни просто решили забыться и отдаться чувствам полностью. Хёнджин разорвал поцелуй и следом начал покрывать ярыми засосами шею младшего, кусая и терзая тонкую кожу. Джисон отрывисто дышал и цеплялся пальцами за широкие плечи. Ладони Хёнджина пролезли под футболку Джисона, и Хван сильно стиснул ноющие ребра, которые отдались ещё большей болью. Джисон зашипел, но Хёнджин проигнорировал его. Когда пальцы старшего дошли до кромки штанов, Хан остановил его, хватая за руку. — Подожди, — к нему словно вернулись остатки рассудка. Он с испугом осознал, что они делают и попытался выбраться из-под Хёнджина, но тот был непреклонен. — Да угомонись ты, в глубине души мы оба давно этого хотели, не смей отрицать. Хёнджин пропустил руку в штаны парня, цепляясь за края боксеров. Остатки здравого смысла кричали младшему прекратить этот ужас, ведь всё вышло из-под контроля. Но Джисон совершенно не слушал. Хёнджин оттянул боксеры, следом просунул внутрь ладонь и схватил член Джисона. Парень от прикосновения запрокинул голову назад и ударился ею об плитку, после матерясь от боли в затылке. Хёнджин коснулся фалангами пальцев головки и начал ему дрочить. Джисон обернул руками шею старшего, сильнее прижимая к себе. Он надрывно дышал и приглушённо постанывал. Хан пытался удержаться на ногах, и Хёнджин решил ему в этом помочь, второй рукой хватая бедро парня. При этом он не прекращал гладить член быстрыми движениями. Спустя какое-то время Хёнджин убрал руку, вызывая у Джисона разочарованный вздох. Следом Хван перевернул парня, и Джисон тут же уткнулся животом в раковину. Через зеркало на него смотрел Хёнджин, полностью прижатый к его спине. Отросшие волосы Хвана взлохмачены, на припухших губах виднелись капли крови, а сам он выглядел чертовски горячо. У Джисона стояло колом, ему была жизненно необходима разрядка, и Хёнджину тоже, понял Хан, когда прямо к его заднице прижался член старшего. Даже сквозь ткань спортивок чувствовалось, какой он напряжённый. Хёнджин надавил на спину Джисона, и тот послушно выгибнулся, выпячивая задницу ещё сильнее. Старший слегка хлопнул по ней, после стягивая штаны Джисона вместе с боксерами. — У меня нет ни презервативов, ни смазки, — сообщил Хёнджин, сжимая пальцами костлявый зад парня до покрасневшей кожи. — Да похуй, раз уж начал, соизволь продолжить, — съязвил Джисон, на что получил шлепок по заднице. Наблюдать за тем, как Хёнджин наклоняется к нему, чтобы сказать что-то — слишком горячо, слишком развратно. Его крепкая грудь ещё сильнее прижималась к спине Хана, а чёлка упала старшему на лоб. Хёнджин смотрел на парня томным взглядом из-под подрагивающих ресниц. — Плохой мальчик, — шепнул Хёнджин ему в ухо, жаркое дыхание опалило кожу Джисона, которая мгновенно покрылась мурашками. Хван плюнул на свои пальцы, понимая, что другого выхода не было, а останавливаться никто из них не планировал. Со смазкой всё было бы намного проще. Хёнджин медленно протолкнул один палец. Внутри Джисона было крайне узко. Он начал двигать фалангой, но стенки практически не поддавались. Младший зашипел и опустил голову. — Потерпи, малыш, — выдохнул ему на ухо Хёнджин, и сердце Джисона на мгновение остановилось от прозвища. Слишком необычно, слишком не похоже на Хёнджина. Это что, параллельная вселенная? Но ему определенно это нравится, и он мычит в ответ. Второй палец проходит так же тяжко, боль не стихала. Хёнджин пожалел Джисона и следом принялся осыпать нежными поцелуями его шею, прикусывает хрящик уха прежде, чем обхватил слегка опавший член парня. Джисон вздрогнул, но после приглушённо простонал, когда Хёнджин начал ему дрочить. Это правда помогло забыть о боли и успокоиться. Хан даже не заметил, как уже третий палец растягивал его, в этот раз глубже прежнего, а боль стала едва ощутимой. На четвёртой фаланге Хёнджин изменил угол и достигнул простаты, отчего Джисон жалобно проскулил. Старший ухмыльнулся, на этот раз трахая его пальцами именно под этим углом, с удовлетворением слушая сладкие стоны. Спустя некоторое мгновение Хёнджин понял, что младший был готов. Он развязал узел на своих спортивных штанах, припуская их и вместе с ними боксеры. Покрасневший и стекавшей смазкой член тут же прижался к животу. Хёнджин коснулся головкой анального отверстия Джисона и потерся об него, наконец, входя, медленно и постепенно. Внутри Джисона чертовски узко и жарко, в паху отдавалось болью от такой узости, поэтому он ждал какое-то время прежде, чем начал двигаться. Хану было больно, но он старательно не показывал этого, лишь цеплялся за края раковины пальцами до побелевших костяшек. Хёнджину хотелось грубо вбиться в Джисона, но здравая часть его мозга осознавала, что тогда младший не сможет ходить ближайшие недели, и это ещё наиболее благоприятный исход. Поэтому он сдержал свои порывы и двигался внутри Хана лёгкими движениями, давая Джисону привыкнуть. Это длилось черт знает сколько времени, и Джисон в какой-то момент не выдержал. — Просто трахни меня, придурок, хватит этих игр, — процедил Джисон, и из него тут же выбили весь кислород, когда Хёнджин со всей силы толкнулся в него по самые яица. По мере того, как темп увеличивался, стоны Джисона становились всё сильнее, и он надрывно всхлипнул. Джисон прекрасен. Эта мысль приходит Хёнджину в голову, и он даже не отрицает этого, любуясь сломленным видом парня. Мокрая чёлка прилипла ко лбу младшего, пот стекает по лицу, а грудь поднимается при каждом глубоком вздохе. — Посмотри на себя, — приказывает ему Хёнджин и сжимает подбородок парня, заставляя поднять взгляд. — Ты такой прекрасный, Сони. Глаза Джисона неотрывно следили за тем, как Хёнджин засасывал его шею, вбиваясь с каждым толчком всё глубже. Пальцы младшего всё ещё стискивали края раковины и дрожали. Он отрывисто застонал. Его голова опустилась на плечо Хёнджина, и тот тут же начал посасывать разбитые губы парня, после жадно прижался к ним своими. Поцелуй со вкусом их собственной крови и слёз Хана. Джисон на грани. Хёнджин понимает это, когда видит, как тот еле держится на ногах, а глаза закатываются от удовольствия. Хёнджин вбивается ещё сильнее и глухо рычит от удовольствия. Ещё пара толчков, и младший протяжно стонет на выдохе имя старшего, обильно кончая. Следом Хёнджин изливается в Джисона, сперма тут же стекает по бедрам младшего, но Хана в данный момент это не сильно волнует. Джисон пытается отдышаться, и когда, наконец, отходит от оргазма, на него накатывает осознание, что они только что сделали. Хёнджин словно читает его мысли и тут же произносит: — Это ничего не значило, нам нужно было снять напряжение. Младший молча соглашается, потому что секс определено усмирил пыл обоих парней, и их агрессия, направленная друг на друга, стихла. Словно именно это было им и нужно. Джисон думает, что совсем скоро они снова встретятся за очередной порцией разрядки, и Хан почему-то уже ждёт этого момента.