Darksparks one shot

      В общей столовой как всегда шумно. За стойкой у плиты Лайфлайн и Бангалор готовят обед на всех, Гибралтар и Октейн громко смеются над какой-то шуткой Бладхаунда, Лоба и Ревенант практически беззлобно перебрасываются ядовитыми комментариями с разных концов зоны отдыха, а Мираж пытается выведать расписание дежурств охраны у Крипто.       Рэйф смотрит на блондинистую голову, опущенную на барную стойку, и думает, что она чего-то в этой жизни не понимает.       Натали же изредка косит взглядом в сторону голографического трикстера.       Рэнэ знает, что будет дальше. Через полчаса прозвучит сигнал готовности на высадку и легенды начнут подниматься со своих мест, чтобы переодеться в свои костюмы и узнать, с кем они сегодня в одной команде. Девушки будут в раздевалке болтать ни о чем, пока Гибралтар не позовет всех на корабль высадки, а потом они начнут друг друга убивать.       Ну, не то чтобы убивать, но иногда пуля застревает в плече и хочется сдохнуть, а не вернуться в бой для помощи союзникам. — Рэйф! — доносится оклик со стороны столов, где все легенды уже собираются для обеда. — Я занял тебе местечко рядом с собой! — Я уже обедала, — Рэнэ пресекает все дальнейшие разговоры и уходит в сторону раздевалки. Бангалор понимающе кивает и убирает тринадцатую тарелку из стопки. — Натали, составишь компанию нашему местному мачо?       Счастливая блондинка тут же занимает указанное место, с широкой улыбкой принимая тарелку из рук медика и сразу вникая в разговоры за столом. Ты думаешь, что делаешь её счастливее? — Я не делаю её несчастнее, — едва слышный шёпот раздается уже за закрытой дверью.

***

— Слышала, с кем ты сегодня в команде? — с этим вопросом Бангалор подсаживается на скамейку рядом, продолжая натягивать боевую амуницию. — Нет, — короткий ответ, дающий понять, что собеседник слушает, но не готов к поддержанию разговора. В этом вся жизнь Рейф после лабораторий. — Элиот и Натали, — короткий смешок срывается с губ солдатки. — Какое интересное стечение обстоятельств. — Ничего удивительного, — всё же отвечает Рэйф, застегивая косую молнию куртки. Сегодня во всём черном. — Думаешь, они проверяют, чтобы ты не слетела с катушек? — Бангалор смотрит прямо в глаза, ища любые эмоции. Да вот только пусто. — После твоего срыва из-за той аудиозаписи в лаборатории было бы не удивительным, поставь они тебя с Каустиком или мной. — Да, — кивает Рэйф. Больше они не разговаривают, пока не придут Лоба, Бладхаунд, Лайфлайн и Натали. Воровка и медик расскажут последние новости Фронтира, Бладхаунд сядет точить топорик, а инженер начнет проверять своё оборудование. Увидь он её сейчас, ответил бы на её чувства взаимностью?       Ответом голосам в голове будет молчание.

***

      Едва ли Каньон Кингс был её любимой локацией. Здесь были лаборатории, в которых она проснулась в смирительной рубашке, здесь была авиабаза IMC, откуда раньше улетали боевые беспилотники. Здесь же был бункер, в котором Каустик вечно расставлял свои ловушки с газом, от которого легкие болели ещё пару дней после. Будь она выпускающей, они бы полетели на бойцовскую арену, куда сейчас направлялся отряд Октейна, Лайфлайн и Бладхаунда. Хорошая драка на кулаках никому не мешала. Но итоговым местом назначения стал именно бункер.       Именно поэтому Рэйф сейчас смотрит в оптический прицел, пытаясь подловить момент и всадить пулю из длинного лука в чью-нибудь голову. Время поднятия баннера истекает, а коробка Миража так и осталась лежать в самом сердце горы. — Не смотри на меня так, — произносит Рэнэ, не отрываясь от прицела.       Звук непонимания раздается из-за спины. — Я чувствую, как ты на меня пялишься, циркачка, — огрызается она, делая пробный выстрел по плечу Ревенанта, торчащему из-за капсулы с лутом. На таком приличном расстоянии едва ли он поймет, откуда сделан выстрел. — Мы не можем его поднять, понятно? Эту игру мы закончим вдвоем.       Ответом служит обиженное сопение. — Ты понимаешь, что я могла забрать либо полуживую тебя, либо его баннер? — вздыхает Рейф, наконец всаживая пулю в голову Крипто, тут же второй добивая его. Посыпавшиеся следом пять выстрелов не оставляют шанса на его возвращение в строй в скором времени. — Я выбрала тебя. Поверь, мне не так легко пользоваться порталом и одновременно поднимать вас и бегать от газа этого сумасшедшего ученого.       Пресекая все дальнейшие возмущения, она продолжает: — Ты не сумасшедшая, циркачка. Отметь на карте место, предположительно наиболее близкое к четвертому кругу. Уходим как только закончится время Крипто. Пора выдвигаться на ночлег. Она думает, зачем ты называешь её циркачкой.       Ну конечно она думает.

***

      Несмотря на плохое начало, ближе к ночи они обзавелись фиолетовыми корпусными щитами, Миротворцем для Натали, множеством ресурсов и медикаментов, заняли хайграунд и расставили защиту.       Рейф сняла с себя куртку и легла на койку в стене, укрываясь грубой кожей одежды. Ночь обещала быть теплой, но Рэнэ давно поняла, что даже в жару ночью ей станет чертовски холодно. Всё же, пустота оставляет на людях отпечатки своих ледяных неосязаемых ладоней.       Ваттсон устанавливает катушку на всякий случай и залезает на верхнюю полку. Она винит тебя в том, что вы остались вдвоем. Ты вроде хотела оттолкнуть её, а сама устроила вам сутки наедине. Как романтично! Вокруг стрельба, дикие звери, и вы вдвоем против всего мира!       Что ж, несмотря на то, что все её версии сильно отличались по характеру, они были одинаковы в одном: в искренней симпатии к Натали Пэкетт в любом мире. Она думает, что вы проиграете. — Мы не проиграем, — произносит Рэйф, закладывая ладони за голову. — У нас есть твой гениальный ум и моя способность перемещать нас в любую указанную тобой точку. Ты пугаешь её! — Не волнуйся, ты просто слишком громко думаешь.       Блондинистая голова свешивается с верхней койки и их взгляды встречаются. Короткие волосы, не скрытые под капюшоном костюма, находятся в полнейшем беспорядке, чистые голубые глаза прищурены, а губы сжаты в тонкую линию. Рейф фыркает. — Да ладно тебе, циркачка, я не читаю мысли, — Натали презрительно хмыкает и спускается с верхней койки, чтобы сесть в ноги к напарнице, заставив ту подтянуться ближе к изголовью. — Хорошо, хорошо, голоса в моей голове всегда знают, что ты думаешь, когда ты рядом.       Презрительный взгляд становится любопытным, и Натали тянет руку ко лбу Рейф, чтобы проверить, не призрак ли перед ней. Всё же, прозвище говорящее. Касание теплых, почти горячих пальцев внезапно ощущается приятным, и Рэнэ не отстраняется. — Твой научный интерес понятен, но боюсь, что о теории параллельных вселенных ты знаешь больше меня.       Натали резко отдергивает руку, будто обожглась, и со страхом отводит глаза, собираясь встать. — Да ладно, думаешь, что маска немого клоуна скроет искры в твоих глазах, когда Каустик оставляет бумаги о своих исследованиях без присмотра? — …что?

***

      После победы в матче Рэйф стремительно убегает в сторону общежитий, чтобы запереться в своей комнате до следующей недели. В шкафу есть запас рамена, которого хватит ещё месяца на три, а полки забиты книгами со всех уголков необъятной вселенной. Опять сбегаешь? Вы ведь так и не поговорили. — Не ваше дело, — огрызается Рэйф, включая чайник. — Она не захочет со мной говорить. Ты оставила девочку с огромной кучей вопросов.       Стук в дверь прерывает едва начавшийся внутренний разговор, а после металлическая ручка с лязгом врезается в стену. — Милашка, привет! — жизнерадостно восклицает Мираж. — Спасибо, что выиграла матч без меня, детка, ты хорошо постаралась. Мудила. — Мы, — выдыхает Рэйф, преграждая путь в свои апартаменты. — Я и Натали. Мы постарались. — Да ладно тебе, — мужчина смеётся, подходя ближе. — Эта дурочка просто делает, что ей говорят. Под твоим руководством любой идиот сможет справиться. Блять, пустите меня туда, я ему врежу. Что он сейчас вякнул?! Кто-нибудь может открыть портал? — Пошел ты, — шипит она, ударяя с коленки ему промеж ног.       Вскрик боли раздается на весь этаж, когда она хватает его за шею и прижимает к стене коридора напротив своей двери. Он хочет освободиться, но Рэйф железной хваткой удерживает его, приподнимая над полом. Её глаза бледнеют, как во время опасности, но сейчас она сама и есть самая большая проблема. — Ты хоть знаешь, что она создала это гребанное кольцо? — продолжает она, не обращая внимание на внешние звуки. Сейчас есть только она и её жертва. — Это из-за неё у тебя есть работа, поклонники и твой бар. Так его! Яблочный мартини у него блевотный. Весь его бар блевотный, вообще-то. — Ты хоть раз искал в сети её имя? Уж ты-то искала, и не только в сети. Не отвлекай её. Этот ублюдок должен усвоить урок. — Читал хоть одну её научную работу? Смотрел, как она сидит в мастерской три дня без еды, поглощенная работой? Ты знаешь, почему она не говорит? Ты хоть раз интересовался кем-то, кроме себя? — Нет, — тяжело выдыхает он, всё ещё пытаясь освободиться. — И как она могла повестись на такую пустую смазливую мордашку? — хищно ухмыляется Рэйф, отпуская мужчину. Он мешком падает на твердый металл пола, откашливаясь. — Проваливай отсюда, мачо, я не хочу участвовать в этом любовном треугольнике.       Дверь захлопывается прямо перед ним, оставляя коридор в полной тишине. Мираж поднимается, опираясь о стену, и смотрит на собравшихся легенд. — Чего уставилась, немая? — огрызается он, проходя мимо блондинки и толкая её плечом.       Бангалор поддерживает бледную девушку, по виду готовую хоть сейчас упасть в обморок. Октейн и Макоа выглядят смущенными, а Лоба не может скрыть хищной ухмылки. — Молодец, призрак, — усмехается она, отстраняясь от стены узкого коридора и направляясь в свою комнату. — Я бы на твоем месте, Ваттсон, поговорила с ней, как только она остынет. O inferno se abriu atrás desta porta.*

***

      В день дуо Рэйф снова была в раздевалке первой. Её кунай не нуждался в заточке, но звук, высекаемый из точильного камня металлом, успокаивал и без того расшатанные нервы. Разом навалившиеся знания о своем прошлом и эмоциональные горки влюбленности в свою соперницу легли мертвым грузом на плечи девушки, облегчаемым только разговорами голосов, напоминающих, что существуют разные версии вселенных и в любой момент она может уйти отсюда, открыв портал.       Сегодня она должна быть в одной команде с Натали. Она за дверью. Ей стыдно. Не оплошай! В смысле не оплошай?! Это она тут пострадавшая больше всех! Больше всех пострадали будущие дети Миража, которых, видимо, уже не будет.       Дверь открывается с тихим скрипом петель, и Рэйф сразу чувствует на себе пронзительный взгляд голубых глаз. Легкие шаги эхом отдаются в полупустом помещении, а после скамейка чуть прогибается под весом двух человек. — Мне не нужны твои извинения, — тут же отзывается Рэйф, продолжая сосредоточенно затачивать оружие. — Как и твоя жалость. Ты решила снова поиграть в качели? Тупо. Мы сейчас перестанем говорить тебе, о чем она думает. Идиотка, обыкновенная, подвид межпространственная.       Едва слышный шепот достигает ушей Рэнэ, не скрываемый даже лязгом металла: — …Почему циркачка?       Старшая девушка вздыхает, откладывая своё занятие и поднимается со скамейки, чтобы посмотреть в глаза собеседнице. — Знаешь, когда я впервые тебя увидела, ты показалась мне глупой, — начинает она, активно жестикулируя. Это не похоже на её обычное поведение, но и с объектом своей влюбленности она разговаривает по душам не каждый день. — Твоя вечная улыбка, хлопание глазками, попытки научить людей вокруг языку жестов. Типичная глупышка, не увидевшая мира.       Несмотря на поток оскорблений, Натали сидит на скамейке и с полуулыбкой смотрит на Рэйф. — Но знаешь, потом мы попали в одну команду, я, ты и Бангалор. Ты продолжала эти свои «бим, бам, бум», как клоунесса, немая циркачка, а потом просто поставила метку на карте и повела нас вперед. К победе. Для меня это была первая победа за множество недель. Я старалась месяцами, а ты просто поставила метку на карте, взяла в руки дробовик и выиграла.       Натали качает головой, закрывая челкой лицо. Но даже это не может скрыть легкого румянца на её щеках. — Потом я заметила, как ты смотришь на Миража. Ты снова показалась мне глупой. Этот идиот не заслуживает даже сидеть рядом с тобой, смотреть на тебя. Я стала интересоваться тобой, искать информацию о тебе, а потом просто присматриваться, наблюдать со стороны, как ты работаешь, завариваешь чай, прячешь протез под длинными рукавами свитеров, — она остановилась на мгновение, поняв, как активно она жестикулирует и с каким радостным лицом рассказывает всё это. Успокоившись она продолжила. — Как иногда трешь горло, покрытое сеткой шрамов. Ты циркачка, понимаешь? Как бы тебе не было паршиво, ты продолжаешь улыбаться, пряча свои эмоции за всеми этими жестами, звуками, как немая клоунесса. Пытаешься выразить свою любовь и привязанность жестами и мимикой, любым способом обратить на себя внимание публики… Она думает, что ты в неё влюблена. Ну конечно влюблена, пускай и дальше так думает! Ты сейчас сказала больше слов, чем за всё время, что вы знакомы. — И тебя все любят! Как дети тянутся к цирковому чуду, постоянно помогают и поддерживают. А Мираж… он идиот просто. Не понимает своего счастья. — …А ты? — раздается хрип через силу, но даже такой искаженный, её голос кажется прекрасным. Натали встает и подходит вплотную, оказываясь чуть выше Рэнэ. — Ты меня любишь? Ну хоть кто-то из вас двоих смелый. Молодец, девочка! Ещё один канон? — Да, — выдыхает Рэйф, поднимая взгляд. — И схожу от этого с ума.       Поцелуй ощущается контрастом. Теплые и холодные губы сталкиваются, и Рэнэ приходится немного приподняться на носочках, чтобы оказаться одного роста с Натали, но это не важно, когда спустя месяцы бессмысленных надежд и отталкиваний она чувствует жар тела девушки, которую любит. И её маленькое сердце перестает сходить с ума.

Ça fait «bim, bam», là «Bim, bam», là Ça fait «bim, bam, quoi? I love you, je crois que c'est ça»