Фотографии

Стук. Ещё стук. Ларс встаёт с кровати и направляется к окну. — Кышь! — чёрный, как смоль, ворон, громко каркая, убирается восвояси. «Странно это всё... — думает про себя Ларс. — Сначала тарелку разбил, теперь ворона прилетела. Ну тарелку-то ладно, — на удачу, — а это... Что бы это могло значить?» И вот опять стук. На этот раз уже в дверь. — Кого там, чёрт возьми, принесло среди ночи? — он злобно открывает, нет, даже вырывает дверь, но тут же смягчается: — А, Кирк, это ты? И каким ветром тебя сюда занесло? — Мимо проходил, подумал, может тебе здесь одиноко самому, компания не помешает... — Да, ты прав. Не поверишь, весь день на диване валяюсь, делать совершенно нечего, ещё тарелку разбил, теперь только две осталось, а было три, представляешь? — Да уж... — А сейчас ворона прилетела. Чёрная такая, ух. И орёт во всё горло. Я поначалу испугался, а потом её как прогнал, так она и улетела. — Чёрная, говоришь? Это не ворона уже, а ворон. Разные вещи. — Да какая к чёрту разница! — Большая. Вот ты сравни... — он обвёл комнату изучающим взглядом. — Меня и вот эту штуку, — он указал на сероватый предмет. — Кстати, что это? — У тебя чёрные волосы... Как у той вороны! — Да не вороны, а ворона. Теперь понял? Вороны, они чёрные, а вороны — серые. Ларс задумался. А что, если это было не просто так? Что, если это знаки? Вот воро... Ворон. Да, ворон прилетел, постучал, потом Кирк пришёл, такой же чёрный, так же постучал... Только ворона он прогнал, а Кирка не станет, ни за что не станет. Это же Кирк — один из тех немногих людей, кого Ларс рад видеть в любое время и в любую погоду, даже сейчас, почти посреди ночи. Этот милый Кирк, которого прогнать просто невозможно, которого нужно приласкать и укрыть от всех невзгод. Может, за этим он и пришёл? Может, стоит рассказать про эту серую штуку? Спустя пару минут ночной гость уже заваривал чай.

***

— Давай посмотрим фильм? Они лежали на кровати в обнимку, потягивая горячий чай из кружки. — Давай. А какой? Может ужастик? — Тебе лишь бы ужастики. Ларс заправил непослушную прядь вьющихся колечек за ухо, и стал медленно приближаться к лицу друга. — А может лучше что-нибудь романтичное? — он перешёл на шёпот. — Я даже знаю один хороший фильм, называется «Жизнь»... — Л-ларс...? Что ты... Датчанин ловко пролазит рукой под майку Хэмметта, начиная поглаживать живот последнего. — Ульрих, твою мать! — Что? — он так же шепчет на ухо, оставаясь непоколебимым. Кирк начинает вырываться, он совсем не хочет чувствовать ничего подобного от лучшего друга. Это же противно, и вообще... По-гейски! — Ещё скажи, что ты натурал, — кажется, он сказал это вслух. — Вообще-то... — Да ну, кого ты обманываешь? Я же знаю. Я же вижу, как ты на меня смотришь, как раздеваешь взглядом, когда я стучу по барабанам, такой потный, грязный. Ну же, признай, я тебе нравлюсь? — он слегка вдавил беспомощное тело для пущего эффекта. — Ларс, я... — Что ты? Давай, скажи это! Мне нужен ответ. — Я... Да, твою мать, ты мне... нравишься... — его стыду не было предела в тот момент. Хотя действительно, кого он обманывает? Наверняка не только Ларс, но и все в группе заметили эти взгляды, да и не только их... Зато сам Ларс времени даром не терял. Пока Хэмметт обдумывал всевозможные мысли в голове, он уже ощупывал руки друга и нежно чмокнул в плечо, когда Кирк, наконец, вышел из прострации и рывком посмотрел другу в глаза глазами своими, полными отчаяния и страха за то, что должно случиться. Ларс нежно провел по чужой щеке тыльной стороной ладони и мягко улыбнулся: — Не переживай, всё будет хорошо. Кирк сглотнул и отвёл взгляд. Давно ему не было так стыдно. — А теперь давай продолжим, —предложил Ларс и вдруг стал перелазить через чужое тело,  пробираясь к прикроватной тумбочке. Кирк поначалу недоверчиво скривился, но потом немного успокоился, наблюдая за уверенными действиями товарища. Спустя несколько секунд датчанин вновь оказался на своём месте, а в руках у него была та самая серая штука. Кирк стал с интересом рассматривать предмет: это была книга, а на одной из её сторон красовалась бледная надпись — «Альбом». — Альбом? Мы сейчас будем смотреть твои детские фотки? — немного приободрившись, насмешливо спросил Хэмметт. — Нет, кое-что поинтереснее... — вновь ухмылка овладевает лицом парня, когда он открывает альбом, и взору гитариста предстаёт его содержимое, а именно... Фотографии. Да, это всё же альбом с фотографиями, но совсем не детскими. На них были изображены они: Кирк и Ларс. На всех картинках красовались двое в самом неожиданном виде: вот они облизывают языки друг другу, вот они стоят в обнимку, вот они смотрят друг другу прямо в глаза взглядом, выражающим невероятную страсть и... Любовь? — Что это всё значит? — взволнованно допытывается друга Кирк. — Это? Да так, ничего особенного. Надо же на кого-то дрочить перед сном, — кудрявый странно на него посмотрел и вмиг залился краской. — Да ладно, шучу. Просто альбом с нашими фотками, потому что я люблю тебя, Кирк. Он так спокойно об этом говорит? Просто берёт и говорит? Всем бы так. — А ты меня любишь? — Ульрих смотрит на него своими зелёными глазами, вынимающими душу, способными заставить даже самый твёрдый камень расколоться, расплавиться и потечь рекой из слёз по щекам. — Знаешь, кажется... Кажется да, я люблю тебя. Ларс довольно улыбается, снисходительно смотря на своего милого уже-не-друга, и аккуратно, чтобы не спугнуть момент, притягивает Кирка за подбородок, мягко целуя. — Давай будем вместе? Мне так хорошо с тобой, хотелось бы чувствовать это вечно. — Ты мне предлагаешь любить тебя? Всегда-всегда? — Именно. Всегда-всегда.