Операции внутреннего характера

Федька влюбился первым. Это произошло естественно и плавно: в седьмом классе он начал проявлять ласковый любовный интерес к Тане. Стёпа почувствовал собственную потребность в чувствах подобного порядка, задумался о возрасте и намного завидовал. Ощущая неприятное волнение, разглядывая кокетку-Татьяну и ладного спокойного улыбающегося Фёдора рядом, он всерьёз принял это за ревность. Открыто вступать в конкуренцию с Морозовым он не посмел бы — светлое мальчишеское товарищество стояло выше, — но всегда держал парочку в поле зрения. Федя перешёл к ним в шестом классе и сразу проявил себя искренним и трудолюбивым человеком с весёлым и добрым нравом, чем очень всем понравился. Застенчевый Степка некоторое время просто наблюдал за новым одноклассником, присматриваясь, — что-то глубоко знакомое он видел в нём, незаметно для себя начиная любить. Начиная со случайных разговоров, достаточно кратких, до целых выходных за игрой в мяч, физикой и обсуждением хоккея — путь юношества был дружен и строен, как песня.

***

—Фёдор, — Огурцов положил руку другу на плечо. Вокруг сыпал, как ранний снег, мусор конфети, а в ушах и сердцах грохотала музыка. Казалось, все юные граждане, официально ступающие с завтра во взрослую жизнь, сейчас неосознанно держат один ритм, одно общее дыхание. Грустно-сладостный трепет сотен сердец синхронно гудел в грудных клетках. Лицо Морозова, румяное и открыто-веселое, умилило и расстроело Стёпу. Он прямо взглянул в тёмные горящие глаза, и Федя понял. Кивнул, похлопав друга по плечу. — Давно пора, — Федя за локоть увлек взволнованно Степана из общего веселья. Немного свежего воздуха им обоим не повредит, особенно, если Стёпка настроен серьёзно. Глядя в его симпатичное сосредоточенное лицо, Фёдор решил, что выбор целиком и полностью за Таней. Безапелляционно. — Ты прав, друг. Как всегда. Степа повертел в пальцах папиросу — угощение кого-то из товарищей — и, иронично хмыкнув, спрятал её обратно в карман. В жёлтом пятне фонарного света, с блестящим на плечах и в волосах конфети Степан вдруг вызвал у Морозова тяжёлое и искреннее волнение — и пульс рванул гулом в череп, а щеки зарделись тяжело и стыдно. — Чего ты? Но Федя не ответил. Он скованно улыбнулся, понимая и принимая решение Тани уже сейчас. Резкий эмоциональный скачок он списал на дружескую вину и обиду. Как и Степа.