Держу пари, я в тебя влюбился навсегда

      — Так что плакал мой кубок в этом году.       — Райвенкло зададут вам трепку, Крис, тебе пора смириться. Их новый капитан — уж насколько мне плевать на него, но даже я слышал — больной на голову чувак, который метит в сборную.       — Равно как и я, Минхо! — и Чан с силой ударил себя по лбу учебниками, зажатыми в ладонях. — Я должен как-то его победить, — простонал он. От того, что нос прижался к самой верхней губе, голос его стал гнусавым, и это заставило Минхо хмыкнуть. Чан живо отозвался на этот звук, отняв от лица учебник в кожаной обложке и состроив гримасу. — Я жалок, да? — на его лбу появился ряд морщинок, и на лице изобразилось глубокое разочарование.       — Еще как.       Минхо фыркнул, поправив запутавшуюся в ногах мантию. Они проходили по внутреннему двору Хогвартса, где в солнечные деньки было не протолкнуться. К счастью, погода безвозвратно испортилась: небо затянуло тучами, а ветер срывал с деревьев пожухлую листву, которая тут же оказывалась под ногами студентов. Чан, заметив кого-то из своей команды, хлопнул Минхо по плечу, напомнил, что найдет его вечером, и скользнул в замок.       До следующей пары оставалось порядка десяти минут, так что Минхо поспешил спуститься в класс зельеварения, где ему в течение следующих сорока пяти минут предстояло изо всех сил вникать в тонкости этой замысловатой науки. В комнате уже собрались те счастливчики, которым удалось сдать СОВ на оценку 'Выше ожидаемого' и 'Превосходно' и которые теперь могли надеяться так же успешно сдать ЖАБА. Минхо эта самая надежда покидала на коротеньких ножках — отдалялась после каждого занятия на сантиметр, и к концу года это расстояние грозило стать критичным. Зельеварение ему, откровенно говоря, не давалось, но признать это мешала натура гордого Слизеринца с большой буквы. По этой же причине Минхо не позволял себе слишком часто задумываться о том, чтобы попросить о помощи. Он стоически выносил каждый взгляд профессора, обращенный в его сторону и, как правило, полный недоумевания по типу: 'Как ты умудрился поступить на мой курс с такими способностями?', причем способности у него были действительно самые заурядные.       Однако в силу некоторых обстоятельств Минхо еще не до конца распрощался с несчастным зельеварением, и обстоятельство это было вот какое: каждый уважающий себя шестикурсник, сдав СОВ, определялся со своей будущей специальностью и делал выбор дисциплин на следующие два учебных года с учетом этого выбора. Минхо не особенно прельщала работа в Министерстве Магии, где его родители занимали не последнее место, но ровно до того момента, пока на глаза ему не попалось любопытное сочетание слов: ликвидатор заклятий.       Именно в ту секунду он, казалось, обрел нечто важное; что-то, что можно обозвать путеводной звездой или попросту целью. Не сказать, что родители были рады, ведь профессия отличалась известным риском, но зато рад был Минхо. Впрочем, тоже лишь до тех пор, пока не осознал всю горькую правду о своих умениях по части зелий.       Пожалуй, слизеринец, не умеющий легко и быстро усваивать материал по этому предмету, — все равно, что трясущийся от страха гриффиндорец. Минхо находил себя исключением, которое подтверждает правило, но только во всем этом было мало веселого.       — Чтоб тебя! — гаркнул он, ворвавшись в свою комнату с такой внезапностью, что пятикурсник свалился с кровати. В такие моменты до смерти хотелось иметь возможность раскроить черепную коробку пополам, запихнуть туда целый учебник и аккуратно зашить.       Минхо бы не было так обидно, имей он проблемы в нумерологии или трансфигурации, но каждая неудача в зельях — словно удар под дых.       Он завалился на кровать, игнорируя грохот упавших учебников, и уставился в потолок. Гнев осел у него в груди, Минхо прокашлялся и, неловко кряхтя, поднял книжки с пола. 'Расширенный курс зельеварения' весь пестрел его пометками на полях, которые он оставлял там с начала учебного года. Минхо бегло окинул их взглядом и запихнул осточертевшую книгу в тумбочку у кровати.       До вечера он успел только переписать конспект по защите от темных искусств и прочесть несколько статей из учебника, которые могли бы пригодиться для реферата к концу недели. Чан застал его в библиотеке и тут же принялся пересказывать трагедию минувших дней: усиление команды Райвенкло по квиддичу и помахавший ручкой кубок.       — Нет, ты можешь себе представить мое лицо, когда я узнал, что теперь вовсе не у нас самые новые метлы?       Минхо квиддич интересовал постольку поскольку, так что Чана он слушал вполуха, мыслями все возвращаясь в свою комнату, в ящик тумбочки, где его дожидались дурацкие зелья.       — Ты меня слушаешь? — ладонь Чана замельтешила у Минхо перед глазами, и он моргнул. — Прекращай грузиться, — он сгреб конспект в свои руки, пробежал глазами свеженаписанные строки и театрально закатил глаза. — Да, дружище, пора тебе развеяться.       Под 'развеяться' Чан обычно понимал улизнуть из замка и погулять в Хогсмиде, и если ему незаметно скрыться было достаточно легко, то Минхо для этого приходилось выуживать из чемодана мантию невидимости, заваленную прочими куда более нужными вещами.       Сдав учебники, они отправились в восточное крыло замка, где Чан должен был увидеться со своим братом. Минхо мельком знакомился с Феликсом, но тот попал на Хаффлпафф, и примерно с того момента их пути разошлись. Если честно, ему казалось забавным то, что братья, хоть и сводные, попали на разные факультеты. Минхо бы не хотелось быть на их месте, когда каждый сравнивает их успехи и видит лишь через призму их родства.       Гостиная Хаффлпаффа располагалась возле кухни; насколько Минхо знал, там всегда было тепло и полно света, что разительно отличалось от того места, где жил он сам. Двери, как и все помещения, были круглыми, и это жутко выводило из себя: потолок совершенно естественным образом перетекал в стены, а те — в пол. Прежде чем войти, им пришлось простоять перед входом, казалось, целую вечность, пока Феликс не открыл им дверь изнутри. Минхо коротко его поприветствовал и отметил, что парень заметно вымахал.       Гостиная оказалась отнюдь не столь яркой в силу того, что на замок потихоньку опускались сумерки, но всюду уже горели торшеры, лампы и люстры. Теплый желтый свет абсолютно соответствовал этому месту.       Минхо и без того немного неуютно чувствовал себя на чужой территории, а когда Чан попросил его подождать в общей комнате и сам удалился с Феликсом в его спальню, чуть было не шмыгнул обратно в коридор. Взгляд его зацепился за открытую на круглом столе книгу. По страницам тут и там были разбросаны слова 'сыворотка', 'эликсир' и 'противоядие', так что Минхо тут же догадался, что за учебник лежал перед ним.       — Что, тоже рассматриваешь?       Он круто обернулся, вырвав из мантии палочку, и уставился в пустоту перед собой.       — Я здесь, — хихикнул чей-то голос снова, — наверху.       Минхо задрал голову, но это оказалось ни к чему: потолки в гостиной Хаффлпаффа были правда низковаты. И все же прямо под ним висело нечто бестелесное; что-то, сквозь что чернели доски.       — Это еще что за представление? — пробормотал Минхо себе под нос, опуская палочку. Тут же на лестнице послышались шаги, и в круглый проход шагнул Чан — смеющийся и с зельем в руках.       — Кого это ты к нам привел, Ликси? — обратилось бестелесное нечто к Феликсу, свесившись с потолка и наблюдая, однако, за Минхо.       Чана, казалось, нисколько этот перфоманс не удивил: он так и продолжал улыбаться какой-то неизвестной Минхо шутке и одной рукой трепать брата по волосам. Что называется, и глазом не повел.       — Это друг Криса, Джи, они уже уходят, — Феликс вывернулся из медвежьих объятий, рассмеялся от того, как Чан защекотал его по спине, и наконец взглянул на Минхо. — Вы ведь не знакомы, да? Это Джисон, наш игривый призрак.       Только после этих слов Минхо как-то осмысленно посмотрел на этого полупрозрачного мальчишку, который — действительно — ничем не отличался от Кровавого Барона, который иногда вваливался к ним в спальни по ночам. На нем была хаффлпаффская форма для квиддича, которую узнать можно было только по значку на мантии.       — Так вы уже уходите? — привидение состроило грустную рожицу. Впервые его глаза оторвались от Минхо и обратили внимание на Чана. — Какая жалость...       Минхо решительно ничего не понимал, но точно знал, что не хотел оставаться в этом бесконечно круглом пространстве. Он что-то прогундел, быстро попрощался с Феликсом и, убедившись, что Чан сделал все, что хотел, повернулся к призраку спиной.       — Заходи как-нибудь, вместе про зелья почитаем, — донесся ему вслед игривый голос, на который хотелось обернуться и показать средний палец, но Минхо не стал. Его ждали Хогсмид, бесплатное сливочное пиво и долгая-долгая ночь.