New Queen of Hell

      Светловолосая женщина задумчиво брела по Эдемскому саду. Кто она? Кем она была? Все воспоминания о прежней жизни стали настолько размытыми и смешанными, что она не могла понять — а точно ли то, что иногда всплывает в сознании потоком пятен, именно её жизнь? Женщина тряхнула белоснежными крыльями и гордо расправила плечи. Главное — то, кто она есть сейчас. А сейчас она архангел, который должен спешить на церемонию посвящения в серафимы.       Глава Цитадели читал долгое заклинание, источая из ладоней мягкий свет, который окутывал силуэты, преклонившие колени у каменного алтаря. Среди них была и она — та, что чуть не опоздала на собственное повышение. Наконец, главный серафим замолчал. Женщина почувствовала, как весь свет, что окутывал её, перемещается в сторону крыльев. На душе возникла невероятная лёгкость, и она почувствовала Его благословление. Сам Шепфа незримым духом коснулся их, даруя новые возможности и ещё большую ответственность. Крылья будто увеличились в размерах — по очереди вспыхнули все три пары новых крыльев, и, наконец, остановились на огромных золотых. Несмотря на это, женщина ощущала, что ещё две пары рядом с ней, смогут появиться по её первому зову. Тело налилось силой, по венам будто забурлила не кровь, а жидкое золото, чистая магия. Женщина довольно прищурилась — Серафим. Наконец-то.       Ангелы поднялись с колен и стали принимать поздравления от своих собратьев. Женщина двинулась было к своим новым коллегам, но её ноги будто приросли к земле. В висках засверлило страшной болью, а перед глазами чётко нарисовался образ девчонки лет пятнадцати. Опять. Женщина сжала руки в кулаки, так, что на ладонях остались красные полумесяцы от ногтей. О, она совершенно точно знала, что это её дочь. Она появлялась у неё перед глазами каждый день, глядя прямо в душу пронзительно-синими глазами. Новоиспечённый Серафим из-за этого знала вкус зелья забвения лучше, чем кто-либо на небесах, ведь пила она его каждый раз, когда мозг подкидывал ей образ девушки. Она понятия не имела, была ли она хорошей или плохой матерью, были ли у неё ещё дети, как выглядел её муж… Ей казалось, что кто-то зло подшутил над ней, ведь каждый день она смотрит в глаза совершенно чужой ей девушки и видит в них боль и обиду.       Серафимам не положено иметь злые чувства, да женщина их и не имела. Она лишь сходила с ума, пропитываясь острым неприятием и раздражением, лихорадочно искала способы избавиться от навязчивых видений. Они мешали ей жить, делали её неспособной к работе, а она ненавидела чувствовать себя беспомощной. Ребекка Уокер должна быть такой, какой она хочет — несокрушимым Серафимом, ставящим достижение цели превыше всего; непобедимой, бесстрашной, способной на всё. И она будет, и никакие видения не помешают ей.       Высшим Серафимам, коей теперь являлась уже знакомая нам женщина, был открыт доступ в архивы цитадели. Это была своеобразная библиотека, хранящая в себе все тайные и не очень знания, которые были заключены в старинных пыльных талмудах. Но особенной притягательностью обладали лишь два помещения — зал древних артефактов и зал прорицателей. Во второй сейчас и направлялась Ребекка Уокер, несмотря на то, что на небесах стояла глубокая ночь. Женщина вновь проснулась в холодном поту, дрожа от взгляда синих глаз, который снова преследовал её в видениях. Она знала, что бессмертным сны не снятся просто так, и теперь особо остро ощущала это на себе. Сегодня в омуте синего взгляда она разглядела нечто важное, а именно зал предсказаний, который манил её к себе со страшной силой.       Женщина быстро оглянулась, и, стараясь быть как можно тише и незаметнее, проскользнула мимо стражников Цитадели. Она на цыпочках передвигалась вдоль стен, скрываясь в тени тяжёлых штор. Наконец она дошла до нужной двери, и, облегчённо выдохнув, бесшумно вошла в комнату. В свете луны зал казался ещё более загадочным и манящим: стены из серого мрамора переливались разными оттенками голубого, подсвечивая магическими бликами уходящие вверх стеллажи с книгами, а в центре комнаты, на небольшом возвышении, лежала открытая книга. Теперь Серафим точно осознала — это она, эта книга зовёт её сюда, заставляет приблизиться и прикоснуться к твёрдому переплёту, который почему-то обжигает льдом пальцы, хотя в зале довольно тепло. Эта книга — что-то сродни легендарной Книги Демонов — она самостоятельно записывает в себе все пророчества, однако увидеть их может только тот, кто как-либо упоминается в них. Каждый может увидеть только то, что ему дозволено, и ни строкой больше. Ребекка почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, а лоб покрылся противной липкой испариной. Никто не желал видеть пророчество о себе, ведь в нём могло содержаться то, о чём бессмертный бы никогда не хотел знать — Ребекка не была исключением. Но она не могла противостоять силе, которая хранилась в обычном, на первый взгляд, фолианте. Она протянула руку и коснулась ветхих страниц, которые тут же озарились ярким светом. Женщина зажмурилась и пошатнулась от резкого потока голосов, который ворвался в её сознание, создавая невыносимый шум. Буквально через несколько секунд голоса пророчеств стихли, остался лишь один, который показался ей одновременно тихим и до невозможного оглушительным, похожим на церковный колокол — он вторил аккуратным строчкам, появляющимся в книге, зачитывал пророчество, походящее на страшный приговор, специально для неё.       Казалось бы, нечего волноваться, ведь главный герой не она, но Ребекка Уокер так не считала. Она не просто так стала Серафимом, а значит она сможет повлиять даже на рок судьбы. Её безупречная репутация и почти безграничная власть не должна пошатнуться ни при каком исходе, и она сможет себе это обеспечить. Она даже знает как. С жалобным треском книга рассталась со страницей, на которой было записано чуть ли не самое значимое за всё время существования Книги пророчество. Ребекка с силой скомкала листок в руке, а на её лице проступила ожесточённая усмешка. Станет Королевой, говорите? Тогда она будет молчаливым серым кардиналом, кукловодом, который незаметно сделает всех своими игрушками…       Ей уже исполнилось девятнадцать. Невиданная картина — серьёзный Серафим, высший слуга Шепфы, сидит на крыше старой многоэтажки, похожей на серый унылый муравейник, способный нагнать тоску на каждого своего обитателя. Беззаботно свесив ноги с крыши, женщина, наклонив голову, неотрывно следила за фигурой в окне соседнего здания — нечеловеческое зрение помогало ей в мельчайших деталях рассмотреть наверняка холодный кафель ванной комнаты в общежитии. Но кое-что было куда интереснее кафеля. Девушка, что сидела на полу, спрятав опухшее от слёз лицо в притянутых к груди коленях. Угловатая фигурка вздрагивала, а Ребекка считала. Раз в шестнадцать секунд правая рука девушки напрягалась и чуть дёргалась вверх, сильнее сжимая в кулаке лезвие. Ровно через три минуты и двадцать четыре секунды девушка резко поднялась и подошла к раковине, отбросив на пол картонную упаковку. Ребекка подалась вперёд, чуть не упав с крыши. Она, быстро прошептав заклинание невидимости, ринулась вперёд, и, зависнув в воздухе на расстоянии в пару метров от окна, продолжала следить. Девушка надавила на белую кожу, оставляя на ней тонкий и неглубокий порез. Серафим оказалась ещё ближе к стеклу, наблюдая за крупной алой каплей. Девушка, словно в бреду, бросила лезвие и нервно оглянулась, почувствовав на себе пристальный взгляд. Это помогло ей очнуться — горячие слёзы тут же потекли по бледному лицу, попадая в трещинки на искусанных губах, которые сразу защипали от соли. Вики зажала рукой запястье и выбежала из ванной, коря себя за содеянное. Если бы она подошла ближе к окну, то услышала бы тихий разочарованный вздох.       Серые многоэтажки никогда не видели над собой таких перламутровых облаков, какие закрутились над ними в тот день, когда серафима Ребекку последний раз мучила совесть.       Ей нужны были гарантии. Пыльные архивы Цитадели могли ей их дать, нужно было лишь больше времени на поиски. Периодически она видела сон со всё теми же пронзительно-синими глазами, из которых иногда выкатывалась чистая, как горный хрусталь, слеза. Ребекка воспринимала это как сигнал к ускорению — женщина не знала, сколько времени прошло на Земле, пока она была занята поисками. Но она смогла. Нашла то, о чём запрещалось говорить уже сотни лет. Не-фе-лим. Всего три слога, которые звучали для неё приятней, чем мелодия золотых струн Эдемской арфы. Она сжимала в руках хрупкий свиток так, что бумага готова была разорваться, и уже начинала тихонько похрустывать. Ребекка радостно захохотала, снова и снова вчитываясь в мелкие буковки на листе, про себя повторяя содержание пергамента, заучивая его наизусть, словно молитву, потому что это — её спасение.       Вот вам секрет небес: Фенцио — идиот. Неужели он действительно верит, что Серафиму нужен именно его амулет для какой-то невероятной миссии? Ох, бедняга до сих пор ослеплён любовью… Ребекка хмыкнула и посильнее натянула капюшон черной толстовки. Демоновы глаза привлекали слишком много ненужного внимания — сияли, как две сапфировые лампы. Небольшое внушение помогло взять в аренду минивен, причем на невидимые документы — теперь она, крепко сжимая руль, мчалась по ночному шоссе вслед на маленькой вишнёвой иномаркой. Спустя несколько минут, серафим почувствовала, как водитель начал ускоряться и недовольно вскинула голову, на секунду встретившись взглядом с теми самыми глазами. Она сильнее вдавила педаль газа, выжимая из мотора все возможные силы.       Ребекка лишь слегка поморщилась, когда два автомобиля столкнулись на высокой скорости — теперь ей нужно было поторопиться. В мгновение ока она оказалась у водительского сидения разбитой машины и схватилась за изрядно помятую дверь, не замечая, что оставляет на железе вмятины от пальцев. Девушка была жива, однако успела потерять сознание. Когда Ребекка почувствовала, как последние силы покидают Вики, она, наконец, решилась. Схватив девушку за руки, она сильным потоком вливала в неё свой свет, в таком количестве, что самой уже становилось плохо от истощения. Она словно окутывала её душу в огромное одеяло из энергии, чтобы наверняка сделать из неё ангела. Шепфа побери, да с таким количеством энергии она сразу будет Престолом, не меньше! На последней секунде жизни душа девушки сияла, впитав в себя прорву света. Ребекка с тяжелым вздохом отпустила уже холодные руки, наблюдая за своим творением. Проследив, как куда-то ввысь несётся переливающийся сгусток души, она слабо улыбнулась и потеряла сознание, не успевая заметить, как свет, который она так старательно отдавала, стремительно почернел.