Таблетка

Дазай уже не пытался скрыть своих намерений, он лишь хотел, чтоб все прекратилось. Каждый раз, приходя в свою комнату, он думал о завтрашнем дне, настанет ли он для него или вместо него будет лишь бесконечная пустота и облегчение. Он слишком много ошибался, забыв уже о цели своего существования и вообще о том, была ли она у него когда-то вообще. Одасаку бы сказал, что нет. В моменты общения с бывшим Боссом, казалось, что была. Но Дазай прекрасно понимал, что он врет себе, думая, что нужен хоть кому-то в этом мире. Ему ведь нужны лишь таблетки. Именно сейчас. Как можно больше. Ведь он сбегает уже второй раз и опять от человека (людей), которому стало на него не все равно. Найдя нужную упаковку, Дазай садится на кафельный пол в ванной комнате, упираясь лопатками, под слоем тонкой ткани рубашки, о бортик ванной. Возможно, в этот раз ему повезет, и он не очнется опять здесь, или, чего хуже, в больничной палате. Больницы Осаму не любил. Также, как и врачей. Раз таблетка А ведь он хотел завести домашнее животное, чтоб хоть как-то держаться в образе «веселого и ленивого детектива», скорее всего это была бы кошка, черная, с яркими глазами, длинными лапами и гордым характером. Осаму тогда было б ради кого возвращаться. Два таблетка Принятое решение кажется сейчас наиболее верным, ведь он сам начал привязываться к людям, в Мафии это ни к чему хорошему не привело. Хотя, Дазай понимал, что слишком часто врёт себе. Ведь члены Мафии до сих пор готовы защищать его, предателя, если возникнет опасность непосредственно для него, и, скорее всего, есть те, кто ждёт его возвращения. И Босс. Мори Огай, человек, который сделал все, для его ухода, но судя по всему все-таки не специально. Да сколько же ошибок он совершил! Дазай понял, что все верно. Нужно еще. Три таблетка Невольно в памяти возникают образы давно забытых моментов, личных и таких далеких. «Мори не любил торопиться, в любом деле. Особенно это проявлялось в отношении к Осаму. Нависнув сверху, Огай всматривается в родное лицо, пытаясь понять, нравится ли происходящее Дазаю, но легче отыскать ктулху, чем понять этого человека. — Не молчи, Осаму, я не хочу сделать тебе больно, — и, наклоняясь, целует юношу в шею. Дазай смотрит и ему отчего-то хочется улыбаться, как мальчишке, которому подарили огромного плюшевого медведя. И что делать, когда хочется обхватить этого слишком серьезного человека, завалить и не отпустить. — Дазай-кун… — Охает Мори, когда Осаму быстро переворачивается и подмяв под себя Босса, хитро улыбается, даже не думая отпускать. — Отчеты не… — начинает было Огай, но его в наглую целуют, затыкая. — Работа никуда не денется, а я хочу спать, — бормочет эспер и подмигнув, добавляет, — с вами, а вечером что-то придумаем». Дазай жмурится, ещё пару таких, и спасти его не сможет никто, ведь он так ясно сейчас видит свою цель. Цель в смерти. И никто больше не разочаруется. Он помнит, как ещё утром Фукудзава молчал, когда Дазай сдался и рассказал ему. О том, кем он был и до сих пор является, хоть и пытается что-то поменять. Осаму опустил тогда голову, ожидая чего угодно: криков, удара, надетых на руки наручников, но не молчания. Поэтому он сделал то, что уже делал раньше в подобной ситуации: сбежал, не дожидаясь ничего. Осаму знал о прошлом Директора и тоже молчал, не подавал вида, даже когда замечал опасный огонек в глазах Юкичи. Видимо это взаимно. Да и не важно, абсолютно. Сейчас важна таблетка, лежащая в руке, такая маленькая, но обладающая способностью разрушить судьбы многих. Ещё одна и можно закрыть глаза, представляя себе ситуации, которые могли произойти, не уйди Дазай из Мафии. Приятные, чёрт бы их. Три таблетки (три десятка) Ещё немного И Стук — Дазай! «ЧЁРТ» — Дазай, открой, мне надо с тобой поговорить. — судя по голосу, Директор был взволнован. — Дазай? Стук лишь усиливался и, кажется, его снова спасут. Толком не спросив о желаниях самого спасённого. Звук бьющегося стекла неожиданно громко отдаёт в ушах Осаму, которому кажется всё равно, что с его квартирой, да и с ним самим. Давно уже всё равно. Глаза закрываются, и Дазай скорее слышит и чувствует, как кто-то проходит по коридору и вбегает в ванную комнату, хватая его запястье, проверяя пульс. А после, роется в аптечке и, найдя нужный препарат, впихивает в Дазая, запрокинув ему голову и заставляя проглотить. Без воды. Заслужил. А потом держит Осаму за плечо и волосы, пока он стоит в унизительной позе над унитазом. Где-то он такое уже проходил. После позорного этапа прощания с очередной возможностью умереть, его пытаются раздеть, держа одной рукой за талию, но у Директора не получается и он, наплевав на этот пункт, поднимает Дазая на руки и укладывает в ванну, открывая кран холодной воды. Осаму заслужил. А дальше, Фукудзава смотрит на постепенно приходящего в себя сотрудника, следит за тем, чтоб он не съехал в воду и думает, как всё так сложилось. Ведь Фукудзава молчал не потому, что не принял бы, а потому что очень удивился и стал сразу думать, как в следующий раз при встрече с Мафией, в случае чего, защитить Осаму. Мало ли что. Он знал (помнил и участвовал), что они делают с предателями. — Фукудзава-сан… — Дазай не ожидал, что к нему придёт именно Директор. — Как себя чувствуешь? — уставшим голосом спрашивает Юкичи, внимательно следя за подчинённым. — Зачем? — Это единственное, что волновало всегда Дазая. Почему люди вокруг вечно пытаются его спасти, защитить, удержать. Убийцу и предателя. — Потому что ты мой сотрудник, Осаму. Фукудзава тянется, чтобы выключить воду, а то мальчишка явно заболеет после такого контраста. — Опять. — Как-то уж обречённо шепчет Дазай, не предпринимая попыток вылезти из действительно ледяной воды. Фукудзава сдерживает накатывающую злость на глупого сотрудника и, выходя из ванной за полотенцем, отвечает опять, заставив Дазая чуть ли не нырнуть под воду от неожиданности. Ведь Юкичи произнёс то, что так хотел услышать эспер четыре года назад, совершенно от другого человека. — И я не хочу, чтобы ты ушел.