Вопреки

– Ты снова наблюдал, пока я спала? – шепчет она, своим до дрожи завораживающим голосом.       И улыбаясь, Гедиз ласково притягивает ее к себе. Оставляет невесомые, нежнейшие поцелуи на ее виске, кончике носа и зависает в миллиметре от ее невероятно манящих губ. Хочет растянуть это удовольствие… Насладиться каждым мгновением своего счастья… Такого огромного, переполняющего его душу. Счастья, которого он уже и не надеялся узнать…       Яркие лучи восходящего солнца, мягко обрисовывают ее любимые черты.       – Да, и определенно продолжу так делать каждое утро… – хрипло проговаривает он и поддавшись порыву, наконец, накрывает ее губы своими.       Тонет в этом вкусе, в этом ощущении, в своих к ней чувствах. Точно знает, что никогда не устанет любоваться ее волнующей красотой. Никогда не насытится ее чарующим ароматом, умопомрачительным огнем ее прикосновений, безумным притяжением между ними…       А разве может быть по-другому? Когда двое людей просто созданы друг для друга… Когда нет, сомнений, что она, – та самая…       – Я так люблю тебя, – шепчет Гедиз и снова жадно прижимается к ее губам. – Ты вся моя жизнь, Наре…       – Наре? – с обидой и возмущением восклицает хорошо знакомый ему голос. И ужас, паника, хаос врываются в его сознание, утаскивая, топя его под своей толщей…       – Ясемин?!! – вскрикивает Гедиз и дергается так резко, что едва не падает с шезлонга. Отчаянно хватает ртом воздух. Быстро трет руками лицо, стараясь скорее изгнать свой сон. Кошмар, очень похожий на его нынешнюю реальность…       Ну вот, он уснул в саду, так и не добравшись до своей комнаты…       Усталость дает о себе знать, но он не хочет сдаваться. Хочет быть все время в сознании, в курсе самых последних новостей…       Подскакивает и начинает мерять шагами линию бассейна. Поверхность воды, во мраке похожа на гладкое темное зеркало. И он поспешно отступает от края, чтобы не увидеть в ней свое отражение. Уже несколько дней он настолько противен себе, что не может смотреть ни на свое лицо, ни даже на силуэт… Внутренне сжигает себя, превращаясь в пепел... Знает, что и вовек не простит себя за свое предательство, за боль причиненную любимой женщине…       Закрывает воспаленные глаза и проводит по ним ладонями. Он не спал почти двое суток, был все время на ногах, в дороге, в своих безумных, истощающих и тщетных поисках Наре. Он искал ее везде где только мог, подключал свои связи, обращался к детективам… Но пока, ничто не дало своих плодов, она словно провалилась сквозь землю…       Да, он знал, что Наре хороша в бегах и заметании следов… Что если она не захочет, ее найти будет очень сложно… И в это время молился только об одном, чтобы в тот последний день, пока еще мог, его отец не успел причинить ей новый вред…       Тяжелый вздох. Гнев и безжалостность на которые он прежде и не считал себя способным.       Больше Джемиль Ышиклы уже никогда и никому не причинит зла!       Прижимает пальцы к вискам, пытаясь, убрать нервную пульсацию. Не выходит.       Новая невыносимая мысль грузом падает на его плечи. Завтра в город возвращается министр Дэмир. И от этого Гедиз, словно, оступается, падает. Его затягивает в вязкую топь отчаяния, из которой ему не выбраться…       Завтра, как они и решили с Ясемин, он попросит ее руки…

***

(Двумя днями ранее) 06.09

– Наре, не сходи с ума! – уже почти кричит Эльван. Но ее голос тонет в хаосе мыслей Челеби. Закидывая без разбора вещи, в свой всегда стоящий наготове чемодан, Наре не видит и не слышит подругу.       И в какой-то миг, последняя пугается ее состояния: опухшие глаза, потоки слез, размазанная по щекам тушь. Нервным движение подхваченные локоны. Она то тянет, то чешет свои волосы, путая и выдирая их. И вздрагивая всем телом, судорожно ловит побелевшими губами воздух.       – Розочка моя, да, что такого произошло? Что на этот раз сотворил брат Санджар? –       Руки Наре, беспорядочно сгребающие вещи, непроизвольно замирают. О! Как бы она хотела, чтобы дело действительно было в Санджаре и сейчас она могла схватить свой телефон и позвонить ЕМУ! Всхлипывая сказать всего пару слов и знать, что через пять минут он примчится к ее порогу, утешит, спасет, укроет от всех бед и невзгод теплом своих любимых рук...       Но уже в следующий миг жестокая реальность бьет наотмашь, словно пощечина. Страшная правда прожигает в ее сердце дыру… И слезы, новым потоком града льются наружу, капают на платье…       – Не Санджар… – охрипшим от рыданий голосом выговаривает она. Запинается. Сама в сотый раз пугается своих слов, но от правды ведь не убежишь… – Меня предал Гедиз…       И тут не удержавшись Эльван, срывается на нервный смех.       – Прости, прости… Гедиз, заглядывающий на тебя щенячьими глазами? Гедиз, готовый ради тебя выкинуть на помойку свою репутацию, бизнес и жизнь? – и вот уже ее лицо становится совсем серьезным. Она решительно поджимает губы и смотрит Наре прямо в глаза. – Знаешь ведь, я не большая фанатка Гедиза Ышиклы… Но уверенно скажу, что он скорее сжег бы себя заживо, чем сделал то что ты говоришь!       А Наре снова зависает и вцепившись пальцами в волосы, нервно раскачивается из стороны в сторону, словно рассыпаясь от боли изнутри…       Эльван бросается и крепко сжимает руку подруги. Такую неожиданно холодную, дрожащую, хрупкую.       – Пожалуйста, объясни, что случилось? Почему вдруг?       Потому, что я никогда не была для него достаточно хороша! Потому что я просто жалкая, сломанная кукла, а он идеал, у ног которого лежит весь мир! Хочется выкрикнуть Наре во весь голос, хочется упасть, зарыдать, завыть…       Все потаенные страхи, комплексы разом всплывают из недр ее души, как демоны, набрасываются раздирая ее в клочья.       Ее психика слишком слаба, чтобы справляться с такими проблемами. Ей нужна помощь, но больше ничьей помощи она не примет! Достаточно! Гедиз уже исцелял ее от ран, пока сам не добил ударом прямо в сердце…       – Говори же! Расскажи мне все, – просит, почти умоляет ее Эльван. Чтобы обратить на себя внимание, вцепляется в свитер, который Наре, поспешно извлекает из шкафа и хочет забросить в чемодан .– Почему ты опять улетаешь? Почему никогда даже не пытаешься сопротивляться?! Разве имя «Наре» это не борьба!? Не крик?! – умело парирует ее же громкими словами Эльван, но Наре не трогает даже это.       Единственный способ, который она знает, на который ее хватает, – бежать. Потому, что бежать проще, прятаться проще, быть жертвой проще… На борьбу нужны силы, стойкость, решительность, вера!       А откуда у девочки ненужной родному отцу, изнасилованной братом, оклеветанной и выброшенной вон ее первой любовью, возьмется вера в людей, в себя, в то, что она чего-то в этой жизни достойна?       Впервые, ей искренне показалось, что с Гедизом все будет по другому… Что он, тот самый единственный, кому она наконец-то нужна, кому не страшно доверить свое сердце… С кем есть шанс на счастье, на семью, на жизнь о которой она так мечтала… Кто научит ее доверию и самоуважению… Убережет, согреет, защитит…       Ложь! Все это была ложь!       Дочь, единственная кто у нее есть, она схватит ее в свои крепкие объятья и увезет из этого ада прочь. Куда-то далеко-далеко, сама еще не знает куда точно… Наре поднимает на Эльван покрасневшие от слез глаза и тихо, но очень уверенно произносит.       – Потому, что теперь я точно знаю: нельзя верить никому! Выдергивает свой свитер из рук девушки, закидывает его и застегивает свой чемодан.

***

06.09

Свет фар погас и тьма холодными пальцами пробежалась по спине Гедиза. Еще никогда он не чувствовал себя таким разбитым и жалким, беспомощным и неживым… Без своей Наре, он был внутренне мертв… Без шанса исправить свою ошибку камнем шел ко дну…       Он искал ее весь остаток дня, был в ее доме, в аэропорту, на автобусной станции, исполосовал сотни километров, но так и остался ни с чем. Где найти ее не знал… Как дальше жить не имел представления…       Медленно, борясь с очередным приступом головокружения, выбрался из машины, остановился у двери своего особняка. И вдруг, почувствовал, как ярость огнем заполняет его легкие, а руки до хруста сами сжимаются в кулаки.       Знал, что человек, которого он называл своим отцом, возвращается в город восьмичасовым рейсом, а значит, прибудет домой где-то к десяти...       Быстрый взгляд на часы, стиснутые зубы и рвущееся бурное дыхание… Через сорок с лишним минут они, наконец-то, встретятся и он положит конец всему! Джемиль Ышиклы жестоко ответит за, то, что причинил его любимой женщине, ему самому, за, то, в какой кошмар превратил их жизнь…       Не хочет даже представлять в этот миг ни мать, ни сестру, ужас и боль в их глазах, осуждение… Он принял решение, и сделает все, что задумал! Пусть даже они его никогда не простят…       Обогнув угол дома, бесцельно проходит в сад. Прохлада и тишина ночи обволакивают, но не исцеляют. Ничто не может собрать воедино ни его сердце, ни разлетевшиеся в осколки надежды…       Не понимает куда идет, а ноги сами несут его в домик для гостей. Место, ставшее началом конца… Словно там, есть какие-то ответы на сводящие его с ума вопросы…       Толкает дверь и входит внутрь.       Дрожь. Ощущает себя преступником, вернувшимся на место преступления…       Зажигает свет и в глаза тут же бросается идеальная чистота, убранная бутылка из-под текилы, ровно заправленная кровать... И только сейчас лихорадочно осознает, что они с Ясемин сбежали поутру бросив напоказ все доказательства своей страшной ошибки…       Неприятный болезненный жар опаливает его лицо и грудную клетку. Готов сгореть со стыда, понимая, что их домработница Дамла видела эту постель, следы на простынях…       Во рту пересыхает настолько, что язык прилипает к небу. Судорожно тянется к графину с водой. Наполняет стакан. И жадно выпивает его в два глотка.       Мучительно стараясь припомнить хоть что-то, любую мелочь, деталь... Важным может быть все!       Но в голове, по-прежнему, предательски пусто…       Черт! Черт!! Черт!!! Хочется разбить, разломать все вокруг…       А за спиной звучат шаги. И вздрогнув, он замирает. Безошибочно понимая чьи они, закрывает глаза и несколько секунд трет свой лоб рукой. Ясемин!       Сил повернуться и посмотреть ей в лицо, – нет. Но усилием воли все же оглядывается. Медленно поднимает виновато-растерянный взгляд и пересекается с ее подавлено-мучительным.       Они стоят и смотрят друг на друга через комнату. Тяжелое неловкое молчание, напряжение, повисают в воздухе.       Новый приступ головной боли.       Не хочет обидеть ее, но сомнения не оставляют в покое. Несмотря на очевидность вещей, они разрывают, гложут, царапают все внутри и наперебой кричат: «Не мог!» «Не сделал бы!» «Не предал бы свою Наре!» «Все это ложь!» «Верь только себе!»       Между малейшим шансом вернуть свою Наре и выглядеть достойно в глазах Ясемин, с тяжелым сердцем, но всегда выберет первое…       – Я ничего не помню, из той… – краснеет, запинается, снова чувствует себя пятнадцатилетним мальчиком смущенным взглядом ее неземных темно-карих глаз. – Той ночи… – быстро добавляет и беспокойно проходится ладонью по лицу. – Было ли вообще… что-то … между нами…?       Каким же должно быть она считает его козлом, бесчувственным, безнравственным эгоистом…       Но, чтобы ни думала о нем Ясемин, ее голос звучит ровно, тихо, подавленно...       – Я сама задавалась сотню раз этим вопросом… – вселяя в него какое-то подобие надежды, негромко выговаривает она.       – И очень верила, что мы ошиблись… Что ничего не было… Но кажется, я кое-что вспоминаю…       Его бросает то в жар, то в озноб…       Не зная куда девать глаза, она опускает их в пол, принимается нервно теребить край своего рукава.       – Ты… ты целовал меня…– вздрагивающим голосом шепчет она. Капли слез собираются в уголках ее глаз, медленно текут по щекам.       У него защемляет в груди. Он в полной мере ощущает свою вину за все: за ее слезы, ее боль, ее катящуюся в бездну жизнь. Знает, что должен успокоить ее, что-то сделать, сказать, но слов нет…       – И… – Ясемин заламывает руки, набирает воздух и выдает так быстро, как только может. – Между нами точно… было…       И больше нечем дышать. Одной рукой он нервно тянет горловину своей футболки. Другой сжимает, все еще находящийся в его ладони стакан с такою силою, что стекло дает трещину и просто разлетается фейерверком.       Кровь алеет на его коже, течет из мелких ран и капает на пол.       – Твоя рука! – испуганно вскрикивает Ясемин и делает к нему шаг, желая чем-то помочь.       Но он стремительно отступает назад, не замечая, как при этом задевает и роняет на пол лампу.       – Я сам… Сам…– бормочет, резко качая головой.       То, что сказала Ясемин, теперь навсегда впечаталось в его мозг, въелось в его тело, как краска татуировок… И он не знает, как будет с этим жить. Но точно знает, что в своем уме не коснется ее и не позволит касаться себя…       – Поговорим позже, – чеканит, не глядя на нее. И выскакивает в ночной сад.

***

Сам не знает, сколько бесцельно бродит по округе. Ничего не приносит покой, не облегчает его вину и боль… Теперь, когда он уверен в своем страшном проступке все еще хуже…       Совсем не замечает, как приближается обратно к дому, и вдруг, отчетливо слышит характерный шум подъезжающего авто.       Взгляд на часы. И нервный глоток воздуха. Отец!       Подхватывающие его злость, гнев, обида, боль… Глубокая складка пролегающая между бровей. Сжатые кулаки, решительный шаг… Вот и настало время во всем разобраться!       Выскакивает из-за угла и просто утопает в красно-синем свете полицейских огней.       – Что-то случилось? – дрожащими губами шепчет, стоящая на пороге, Мюге.       В то время, как сам он лишь непонимающе переводит взгляд между сестрой и двумя мужчинами в форме.       – Нам очень жаль это сообщать, но автомобиль вашего отца угодил в аварию…       И эта фраза, вдруг, перекрывает кислород к горлу Гедиза.       – Что?! Он жив?! – истерично вскрикивает Мюге, прижимая ладони к груди.       Гедиз лишь недоуменно моргает и сглатывает. Забывая про рану на руке касается, дрожащими пальцами волос.       Еще две минуты назад, он был решительно готов наброситься на отца с кулаками, убить его, уничтожить за все непростительные страшные подлости, за то, что он хотел сделать с его Наре…       Теперь, узнав неожиданные новости, даже не понимает, что хочет услышать. С одной стороны, в нем кричит жажда справедливости, мести, необходимость быть уверенным, что никто и никогда не причинит вред его Наре…       Но с другой, он не плохой человек, и никому преднамеренно не желает зла…       – Он сильно пострадал… Врачи делают все, что могут… Решая его внутреннюю дилемму, откуда-то издалека доносится до Гедиза мужской голос. А в следующий миг, он замечает возникающую в проеме двери мать…

***

Как в бреду, поездка в больницу вместе с рыдающими матерью и сестрой.. Бесконечное ожидание в коридоре… Холодный горький кофе из пластиковых стаканов…       Пару часов назад он готов был убить его собственноручно, а сейчас, еще чего-то ждет, возможно в душе даже надеется… Гедиз и сам не понимал себя и своих нынешних чувств.       Наверное, все дело было в том, что он хотел достойно, честно выяснить их отношения, стоя лицом к лицу. Разобраться с ним, наказать, уничтожить…       Но разве мог он думать о мести, когда отец лежит без сознания оплетенный десятками проводов и трубок? Когда он и дышать то может только с помощью аппарата…? Конечно, нет.       И нет, это вовсе не значит, что он простил ему его зло, его подлость и попытку похитить Наре… Однажды, если он выживет, они обязательно вернутся к этой теме… Но сейчас он слишком устал, да еще и подступает новый приступ головной боли…       Привычно сжимает виски.       Так много всего и сразу навалилось на его плечи… А сам он больше не борется, не сопротивляется. Нет сил... Все силы, весь смысл, всю его жизнь безвозвратно увезла с собой Наре…       – Сынок, – Гедиз, как во сне ощущает прикосновенье к своему плечу и подымает уставшие глаза на мать. – Отцу для переливания срочно нужна кровь. Надо, чтобы ты сдал свою на совместимость.       – Мама, но у Гедиза…       – Такое большое сердце… – выпаливает Рефика обрывая дочь. А на недоумевающий взгляд Мюге, только опускает свою руку на ее локоть, словно призывая ее замолчать. – И он не сможет сейчас отказать. Он пойдет и сдаст. Ссоры ссорами, а жизнь жизнью…       – Ладно, – бормочет Гедиз и не поднимая глаз с пола, машинально встает.       – Пойдем, я покажу тебе дорогу в лабораторию…

***

07.09

Истощенный за последние сутки и бессонную ночь, Гедиз все же отказывается от завтрака. При одной мысли о чем то большем, чем кофе, его желудок все еще сводит. А в висках при каждом повороте головы по-прежнему отдает болью.       Слишком уж затяжным и травматичным выдалось вчерашнее похмелье…       Душ приносит ему некоторое физическое облегчение. Но на душе все так же гадко. И никакой свежей одеждой не скрыть ни злости, ни отвращения к себе…       Не позволяя себе даже отдохнуть спускается вниз, собираясь продолжить поиски Наре. И еще с лестницы слышит голос сестры.       – От Дамлы никаких вестей? – стараясь хоть как-то отвлечься от тяжелых мыслей, интересуется у матери Мюге.       – Ничего. Она не вышла на работу, не отвечает на звонки, а когда Джан поехал к ней домой ее квартира оказалась пустой… – разводит руками Рефика.       – Неизвестно, есть ли у нее родные? Кто посоветовал нам ее?       – Кажется Санджар... – задумчиво произносит мать.       И Гедиза, вдруг, приколачивает к месту.       Конечно, Санджар! Вот откуда он узнал про него с Ясемин!       Части пазла молниеносно начинают складываться в его голове: очевидно, глупая Дамла, уже давно по мелочам докладывала Эфеоглу. И пока он держал язык за зубами, все сходило ей с рук…       Но, на этот раз, слитая информация оказалась слишком конфиденциальной, серьезной. А эгоистичный Эфе, воспользовался ею в своих целях, одним махом отомстив и Наре и ему самому…Чем откровенно сдал Дамлу... Но какое Санджару дело до той девушки? Он в своей жизни не заботился ни о ком кроме себя самого!       Она же, испугавшись очевидного гнева семьи Ышиклы, просто сбежала... Стук в дверь, выводит его из оцепенения. Стоящий почти у входа, поспешно распахивает ее.       – Дядя Урхан?!       – Я знаю, что совсем не вовремя. И мне очень жаль, что такое несчастье случилось с вашим отцом… Дай Бог, скоро поправится… – начинает он с самого порога.       К ним поспешно присоединяется Мюге и Гедиз, готов сбежать не дослушав его речь...       – Но завтра состоится свадьба нашего сына Керема и я бы хотел, увидеть вас у себя, хоть на пять минут. Мы же родные, такой обычай приходить несмотря ни на что …– невнятно тараторит он и несмело поднимает на Гедиза глаза. – Гедиз, сынок, а к тебе у меня разговор отдельный…– неуверенно переступает с ноги на ногу подбирая слова. – Санджар лично просил, чтобы мы пригласили тебя станцевать с ним Зейбек. Хороший, благородный парень! Сказал, что нельзя отказываться от традиций и что вам больше нечего с ним делить…       И после этой фразы Гедиз уже не слушает, на него просто обрушивается невероятное желание помчаться и разбить этому ублюдку рожу! Ему было мало вчерашнего дня, злорадства сообщить лично о его грехах Наре, удовольствия наблюдать за его унижением, – теперь он в открытую издевается над ним и его несчастьем… Распуская по городу слух, что «им нечего делить…»       Но рука Мюге настойчиво ложится на изгиб руки Гедиза, почти силой удерживая на месте.       – Думаю ваш отец бы это только одобрил…– что-то еще бормочет мужчина. Но Мюге быстро обрывает его своим вежливым тоном.       – Спасибо, дядя Урхан! Мы постараемся прийти, если сможем…       Поскорее выпроваживает нежданного гостя, и тут же прижимается спиною к входной двери, отрезая Гедизу все пути к отступлению.       На что он только красноречиво закатывает глаза. Ему сейчас не до откровений с Мюге… Дышать не хочется не то, что беседовать…       – Что вообще происходит с твоей жизнью, Гедиз? С Наре? С Санджаром? С Ясемин?       От каждого нового имени Гедиз все сильнее испытывает нарастающую внутри дрожь. И вот уже при звуке последнего, его начинает трясти как от лихорадки. Тупая разламывающая боль. Сжимает ладонями виски, лоб, покрывшийся испариной.       Мюге не на шутку пугается и бросается к нему. Но он лишь хрипит ей свое «не сейчас». И пользуясь открывшимся путем, тянется к ручке, выскакивает из дома…

***

Еще один вечер, еще одного бессмысленного дня, который весь напролет он искал, но так и не нашел свою Наре…       В больнице, так же не случилось никаких перемен. Отец лежал в палате интенсивной терапии, подключенный к своим аппаратам…       А вопрос с Ясемин, по-прежнему висел в воздухе… И как бы сильно он не устал, как бы гневно не призирал себя, бесконечно убегать и прятаться уже не мог. Пришла пора посмотреть правде в лицо, быть мужчиной и взять на себя ответственность за свой ужасный поступок.       Находит Ясемин у бассейна и больше не ждет подходящего времени. Решительно подходит и ловит ее взгляд.       – Можем поговорить?       – Конечно…       Присаживается на соседний шезлонг и глядя невидящим взглядом на темную гладь воды, наконец, начинает непростой разговор.       – То что мы сделали… То что сделал я… Было большой ошибкой… За которую придется расплатиться…       Она не перебивает слушает, глядя куда-то перед собой. Ветер раскачивает деревья, пускает мелкую рябь на поверхность бассейна.       – Как и обещал я не оставлю тебя одну. Мы поженимся, если ты конечно не против… Но у нас будет… – он осекается, словно не смея продолжать.       – Фиктивный брак… – спокойно подхватывает его речь Ясемин. – Ты же не думаешь, что я ждала чего-то другого. У тебя есть любимая. Даже не знаю, как она согласится на такое…       – Она узнала обо всем и бросила меня, – впервые произносит это вслух Гедиз, и словно сам себя сжигает этими словами.       Видит, как Ясемин, резко поворачивает к нему лицо. Сочувствие? Жалость? Он не видит, не хочет, даже знать… Продолжает, то, что уже начал.       – Через пару месяцев, мы разведемся…       – И я уеду… – согласно кивает Ясемин. – А что будешь делать ты?       – Я найду свою Наре! – с таким воодушевлением, верой восклицает он, что у Ясемин невольно замирает сердце.       – Даже если она никогда не простит меня, каждый день своей жизни я буду просить ее о прощении! Я буду с ней рядом и сделаю все, чтобы она была счастлива!       Ее руки прижимаются к груди. Дышать от слез становится тяжело. О, Боже! Что она делает с ним? С его жизнью! С его мечтали? Так хочется остановить его, успокоить, обнять… Но она сидит неподвижно. И просто знает, что всем его надеждам не суждено сбыться…       В то время, как стоящая неподалеку Рефика уже почти не слышит их разговор, только видит, как ее любимый мальчик распадается на глазах от боли... Что они все сотворили с ним? Что Джемиль сотворил с ним своими грязными планами? Хочется закрыть руками лицо, закричать и заплакать от отчаянья. От ее веселого и живого, очаровательного сына не осталось и следа. Одна оболочка, он будто пуст, мертв внутри. Умер без своей Наре… Как она раньше этого не заметила?

***

08.09

Новое утро, на удивление безоблачное и яркое. Но так только за окном, в душе Гедиза та же тьма… Те же мысли о поисках Наре… Тот же холодный липкий ужас от мысли о женитьбе на другой, пусть даже и на Ясемин…       Со своего места в саду, Гедиз видит, как мать и Мюге, вернувшиеся из больницы, встают из авто. И знает, что должен подойти и спросить, как обстоят дела у отца, но говорить, как и в последние два дня нет ни желания, ни сил...       Зато заметив его, мать странно приободряется. Направляется в его сторону. И он понимает, на этот раз разговора точно не избежать.       – Ну, и когда уже к нам пожалует господин министр, чтобы ты, наконец, смог просить руки его дочери? – шокирует Гедиза своим прямым вопросом Рефика.       Отчего его взгляд застывает. Лицо бледнеет. Руки привычным, нервным движением касаются висков, проходятся ладонями по вспыхивающим щекам.       Мать обо всем знала! Конечно, с того самого отвратительного утра, догадалась, поняла… Не хочет даже додумывать, «как?», «что она видела?»…       Вскакивает на ноги, чувствуя себя пойманным на горячем, пятнадцатилетним мальчиком…       Стыдно, безумно стыдно… Не поднять на нее глаз…       Мюге, слабо понимающая ситуацию, лишь молча за ними наблюдает.       А мать тем временем приближается к нему. И он откровенно ожидает получить от нее пощечину. Но вместо этого она касается его руки.       – Тогда, Гедиз, покажи ему и это! – вкладывает изумленному сыну в ладонь какую-то бумагу. – Хочу, чтобы все узнали, каких разных мы с ним воспитали детей…       – Что это?! – бормочет полностью сбитый с толку, все еще невероятно растерянный, Гедиз.       – Твой анализ крови, сынок, с огромным наличие в нем психотропного препарата!       – Психо… Что?! – выдыхает сам не свой Гедиз. Резко подымает голову и замирает на месте. Боясь поверить, что верно расслышал, верно истолковал ее слова…       Он сам ничего такого не принимал, а значит, кто-то подмешал ему это! Безумный поток мыслей захлестывает, не позволяя опомниться. Его плохое самочувствие началось с того самого ужасного утра… Невероятная головная боль, головокружение, тошнота, которые в порывах отчаяния он принял за простое похмелье…       – Со слов специалиста, при подобной дозе, между моментом, который ты запомнил последним и тем когда крепко уснул, прошло от одной до двух минут… Так что можешь не спешить с женитьбой…       И эти слова меняют все! Возвращают ему его жизнь, его мечты, его веру в себя, в возможность счастья…       Чувствует, как гора падает с его плеч. Наконец-то, за все эти дни, он может полноценно вдохнуть.       – Тогда в больнице, ты заставила сдать Гедиза кровь, отлично зная, что у него с отцом разные группы… Потому, что заподозрила…       А Гедиз уже не слышит сестру. Отматывает хронологию событий.       Как? Когда? Кто?       Сам по себе в голове возникает один момент. Он помнит его дословно, посекундно:       «– Слишком крепкая, у тебя есть лед? – звучит отдавая в виски голос Ясемин. Которая держит в руках стопку текилы и театрально поджимает губы.       – Сейчас посмотрю…»       Сколько его не было в комнате? Около минуты? Вполне достаточно, чтобы подсыпать, что-то в его стакан…       Но зачем?!! Она ведь не хотела их брака?       Мог ли подстроить такое Санджар с помощью, той же Дамлы? Конечно мог… Шансов меньше, но причин у него было гораздо больше …       А еще был собственный отец… О его коварных хитроумных планах и говорить нечего. Он мог сделать все, что угодно! Его мотивы абсолютно ясны! А вот получить от него ответы, возможно никогда не удастся…       – Потому, что я ни на миг не сомневалась в невиновности Гедиза! – решительным тоном выдает Рефика, возвращая его обратно в сад. – Мой сын ни за что не сделал бы такого! Не смог бы, в один день кричать о бесконечной любви к своей Наре, о том, что она уже его жена, а после просто взять и прыгнуть в постель к другой!       И та уверенность, с которой мать произносит это вслух, заставляет испытать его прилив безудержного тепла и любви. Он даже сам в себе засомневался… А она нет! Он и не подозревал в ней эту безграничную, бесконечную веру…       Болезненный укол в груди. Как жаль, что его любимая, не смогла, так же поверить.       Хотя может ли он ее за это винить? Конечно нет… Но он найдет ее, все объяснит, вернет… Они будут вместе, будут счастливы!       – Эта сучка опоила Гедиза и обманом пыталась женить на себе! – за всю свою жизнь ни Гедиз, ни Мюге ни разу не слышали от матери таких слов. Но сейчас, кажется, никто ее реакции даже не удивлен. В мягкой и тихой Рефике, просыпается настоящая тигрица, готовая загрызть любого за своих тигрят. – Никому не позволю принуждать моих детей идти под венец не по любви!       – Мам.. – растроганный такой заботой, Гедиз нежно обнимает мать. А она, едва дотягиваясь, гладит его по мягким, волнистым волосам.       Был ли кто-то дороже для нее на этом свете, чем он и Мюге? Конечно, нет… Жизни не пожалела бы ни за одного из них! Боролась бы со всеми, даже, особенно, с Джемилем за право своих детей самим выбирать свою судьбу. Ни за что не дала бы, повторить ее собственную, с браком по принуждению…       Да, она не особо жаловала Наре. Но лишь потому, что искренне верила, что эта девушка приносит ее Гедизу одни несчастья. Правда же открывшаяся на днях, об ужасных разрушительных действиях мужа, заставила ее на многое взглянуть под другим углом…       – Женись на ком хочешь, делай, что хочешь, – только будь счастлив…       Гедиз все еще под впечатлением, даже не пытается скрывать слез, а потому не сразу замечает, как взгляд Мюге устремляется куда-то, поверх его плеча вглубь сада. А выражение ее лица, меняется так сильно, словно она увидела там призрака.       Мгновенье спустя, так же странно начинает смотреть и его мать.       И не выдерживая, он, резко оглядывается назад. И тут же замирает сам…       Земля стремительно вырывается из-под его ног. Сердце пропускает удар… Подпрыгивает, стучит, как безумное, разом зашкаливая его пульс и поднимая температуру…       Все мысли начисто вылетают из его головы. Все обнуляется… И только прежние чувства, врываются, захлестывая с новою силой…       – Наре…– уже не понимает, шепчет или выкрикивает он.       Она делает к нему нерешительный шаг.       А он вдруг резко вздрагивает, пугается, что сейчас проснется…