100 ways

Говорят, что коты не привязываются. Говорят, только терпят людей. Приходят и уходят, когда им того захочется или держатся на расстоянии. А может, и Ёсан такой? Или просто его поиск ещё не окончен? Да и что он такое? Две сути в одной душе, и кто его знает, какая в итоге одержит верх. Забавно получалось — мальчик и кот. И каждый раз одна из чаш перевешивала другую, но не менялось ничего. Ёсана всё равно как будто бы нет, не настоящий он — всего-то лёгкая душа, которую в любой момент может унести ветром далеко-далеко. Ещё забавно — люди даже сложили легенду. Будто бы существуют демоны в кошачьем обличии. Будто бы убивают они своих хозяев, ходят на задних лапах и владеют магией. Ах, как бы ему хотелось владеть магией. Ничем таким Ёсан не обладал. И, к его большому сожалению, того, кто мог бы о нём позаботиться, тоже не было. Он всё ещё в поиске? Может быть... Но должен же быть конец этому всему. Когда же он настанет? Ёсан думал, что никогда, пока с ним не повстречался. И понял сразу — хочет быть рядом. Хочет и всё тут. Что-то приятно заворочалось где-то в душе, сжалось в комок и отпускать от себя не хотело. Что же это... Разве так бывает? Каждый кусочек души любил его. Всё любил: и его глупые привычки, и его голос, и его имя, которое ночью Ёсан повторял для себя как заклинание или мантру, не успокаивающую, а наоборот — вызывающую в сердце бури, ураганы эмоций и чувств, которые он надёжно запирал внутри себя, всякий раз борясь с желанием показать себя настоящего. Ёсан ведь тоже человек! Он не хочет быть в кошачьем обличии рядом с ним! Он хочет любить! Однако, все его душевные порывы сводились к обычному страху. Он бы и хотел доверять тому, кого любит, но страх сильнее. И проклятый вопрос о том, что же с ним будет дальше, пугал ещё больше. Он не поверит. Ни за что на свете ему не поверит, и тогда Ёсан точно лишится своего сердца, которое сам же и отдал. Бездумно, спонтанно, надеясь на то, что его не разобьют вдребезги. И единственное, что мальчик мог себе позволить, рискуя, но изнывая от обжигающего чувства внутри — принимать свое человеческое обличие только ночью, когда его уж точно не заметит ни одна живая душа. Только он сам с собой и со своими же жгучими мыслями — с какой-то необычайной нежностью во взгляде и движениях, пальчиками перебирает волосы своего спящего возлюбленного. "Сонхва... Ах, Сонхва, что же ты сделал со мной" "А если я стану собой на твоих глазах, что ты скажешь мне?" "Полюби меня... Пожалуйста..." А потом, вдоволь насмотревшись на такое милое сердцу лицо, котёнком выбегал в сад большого дома, да так и оставался там, скручиваясь в пушистый клубок в маленькой беседке. У Ёсана это уже вошло в привычку. Теперь каждую ночь он шёпотом признавался снова и снова в своих чувствах, отчаянно хотел быть ближе и роднее. Тихонько прикасался к лицу и рукам спящего Сонхва. И вот однажды страх отступил, заставив мальчишку рискнуть снова. Он так и заснул рядом, крепко сжимая чужую ладонь в своей. Сонхва был не готов к такому повороту. Он все смотрел и смотрел на Ёсана, осыпая того вопросами, не узнавая в нём того самого белого котёнка с пятнышком, который вот уже долго живёт у него. "Кто ты?" "Что ты делаешь в моей кровати!?" "Как ты пробрался в мой дом!?" "Я твой котёнок! Пожалуйста, узнай же меня!" Как Ёсан и думал. Сонхва испугался —смотрел на него, будто на чужого. А вдруг прогонит? Отвергнет? Не примет? Тогда и маленькое сердечко, подаренное Ёсаном, в его руках рассыпется, и собрать его снова никто не сможет. От этих мыслей Ёсан невольно расплакался, удержать в себе все свои тревоги не смог, лицо руками закрыл и только слёзы всё лились и лились без остановки, а сердце не желало мириться с обстоятельствами. Как же так? Сейчас Сонхва точно скажет ему убираться, ведь он точно не ожидал такого от простого кота. Чем только Ёсан думал, уснув рядом? Может это было сердце? Рукава лёгкой хлопковой рубашки были мокры от слез, и, кажется, Сонхва, несмотря на свое неверие, немного смягчился. Сначала задел пальцами маленькие кошачьи ушки на голове Ёсана, а потом заметил и хвостик, выглядывающий из-под одежды. Задумался. Не врут ему. Это точно. Но как такое возможно, чтобы кот был мальчишкой? Или мальчишка котом? Он точно какой-то особенный, необычный, может даже единственный в мире. Но что ему делать с ним? Появления кого-то подобного Сонхва совсем не ожидал. Это обезоружило его, вогнало в непонимание, ступор. Да ещё и такой искренний отчаянный плач сделал Сонхва совсем беспомощным. И что ему сейчас делать? "Не плачь, я тебя не обижу, хватит... Лучше скажи мне своё имя" "Раз уж ты мой котик, я тебя не выгоню" "Смотри! А твои ушки совсем как настоящие!" И Ёсан даже улыбнулся, всё растирая влагу по щекам, ручки в рукава спрятал и только носик морщил время от времени. Неужели он правда поверил? И даже не прогнал. Ох, он, кажется, всё ещё боится. Ёсан начал понимать — он обжёгся, не бывает так. Это никакая не сказка, не бывает такого простого "долго и счастливо", по крайней мере, у него так точно. И хоть Сонхва не отказался от него, Ёсан не чувствовал такой, всем сердцем желанной, любви. Сонхва не просил любви Ёсана, и хоть сам Ёсан признавал свою ошибку, мириться с ней никак не хотел. Упёртое сердце не желало отступать. Но что, если он проиграл? Что, если Ёсан проиграл как раз в то утро, когда проснулся, крепко прижимая к себе чужую ладонь. Может лучше уйти? Сделать вид, что их знакомства никогда не было. И их тоже никогда не было. Ничего не было. Ёсан убежал. Так глупо, со смутой в душе, убежал. Струсил, может быть, даже и всем сердцем желая объясниться. Но сейчас, ночью, котёнком свернувшись в высокой траве далеко от дома, он жалел только о том, что ему так и не хватило той самой банальной смелости, которой наделены влюбленные. В конце концов, думалось ему, свое разбитое сердце он соберёт и, может быть, во второй раз ему повезет немного больше. Луна. Может она знает ответ? Поступил ли он правильно? Будет ли Сонхва скучать за ним? Как быстро забудет? Или, может, у Ёсана все ещё есть шанс все исправить? У них есть шанс все исправить? Чья-то мягкая рука касается белоснежной кошачьей шерсти, и Ёсан вздрагивает, открывая глаза: видит перед собой девочку в белом сарафане. Она выглядит едва ли старше его самого, но будто светится мягким холодным светом; всем своим существом светится, и Ёсан узнает её. Она — Луна. Та самая Луна, которая каждый день сменяет Солнце, та самая Луна, которая светит по ночам даже ярче него, та самая Луна, у которой безмолвно просил помощи Ёсан. Почему она пришла к нему? Она слышала все его вопросы? Она поможет ему найти ответы? Может, она сможет забрать терзающие душу чувства? "Луна! Дорогая Луна, почему ты пришла ко мне?" "Мне больно, Луна" "Я оступился, ошибся, проиграл. Прошу, помоги мне! Забери их! Забери мои чувства!" Девочка только качает головой, а надежда в душе Ёсана снова меркнет. Неужели, даже она бессильна? Или она не хочет помогать ему? Может, ей нужно что-то взамен? Ёсан согласен, на всё согласен, лишь бы освободить и себя, и своего возлюбленного от этих непонятных, даже для него, уз. "Он — человек. Дай ему немного больше времени. Ты спешишь" "Существует сто способов оставить того, кого любишь. Если я заберу всё, что есть в твоём сердце, никто не сможет вернуть это обратно" "Глупый, глупый котёнок" Девочка говорила загадками. Может, со временем, Ёсан всё-таки поймёт настоящую истину, которую хотела донести до него Луна. Но одно Ёсан точно понял — он был так увлечён своими новыми чувствами, что совсем позабыл о том, что же чувствует Сонхва. Страх? Неловкость? Смятение? Ёсан хотел внимания, ожидал, что его смогут быстро впустить в душу, принять в жизнь и любить так, как любит Сонхва он, но так не бывает. Жизнь устроена совсем не так, как представлял себе с вершины своего маленького человеческого опыта Ёсан. Где-то под рёбрами заворочалась совесть, неприятно стягивая хрупкую душу. "Луна, я скучаю за ним" "Я скажу, что люблю его. И сожалею о том, что вёл себя так" "Как думаешь, он разрешит мне остаться с ним?" Ёсан замечает, как Луна кивает ему. Как же хорошо, что она пришла, ведь поделиться своей болью Ёсану было совсем не с кем, но теперь у него есть она — Луна. И теперь они друзья. Ёсан засыпает на её коленях, убаюканный волшебной песней, которую вполголоса напевала ему девочка, с мыслью о своём любимом, которого Ёсан решил так опрометчиво оставить в надежде забыться где-нибудь далеко-далеко и собирать по крупинкам своё разбитое сердце. Наутро разговор с Луной и её колыбельная казалась выдумкой или хорошим сном, который приносит сказка, но мальчишка точно знал — не снилось это ему, а ещё знал, что ему нужно вернуться домой, вернуться к тёплым рукам Сонхва и попросить его прощения. О, нет... Дождь! И совсем неважно, что Ёсан вымок до нитки и сбился с пути, котёнком пробираясь по незнакомым до этого цветочным зарослям, он точно знал, к кому тянется всё в его душе, тянется сильно; тянется, будто бы первый подснежник к весеннему солнцу, однако всю его эйфорию спешит отравить то самое примитивное чувство страха. И хотя оно не заполняет всю душу, а прячется по уголкам, иногда даёт знать, что оно здесь, рядом: под рёбрами, заключено в одном сердце вместе с любовью. Существует сто способов оставить того, кого любишь. Скажи же мне, что заставляет тебя вернуться? На крыльце одного из домов свернулся в клубок белый котёнок с тёмным пятнышком около уха. Мокрый от проливного дождя, кажется, продрогший, с грязными лапами. Он слышит шаги, скрип двери, удивлённый возглас, а потом со всех сторон его окутывает тепло чужих рук. Рук, к которым он вернулся, рук, от которых, по своей глупости и наивности, убежал, этих рук. Его рук. "Где ты был?" "Почему ты ушёл?" "Что ты делал под дождём? Ты совсем замёрз! Что произошло?" Ёсан только жался к нему, успокаивал шумное сердце, так и наровящее выпрыгнуть из груди. Он ведь пришёл извиниться, но сейчас мог только греться за пазухой куртки Сонхва. И сейчас это, на самом деле, дарило успокоение Ёсану, который, может, и хотел бы обнять своего возлюбленного руками, как человек, заплакать рядом с ним, как человек, и даже не говорить о своей безграничной любви, а сказать простое, может быть, сухое, но важное для него "прости". "Сонхва, выслушай меня!" Сонхва держит на руках чумазого мальчишку с мокрыми от дождевой влаги кудрявыми волосами. Он с силой схватился за воротник чужой джинсовки, а его плечи, по-птичьи изящные, мелко подрагивают от сковавшего все тело напряжения. Мальчик крепко жмурится, словно бы собственное превращение впечатлило его тонкое воображение немного сильнее, чем он сам бы этого хотел. Ёсан несмело поднимает голову, встречаясь вглядом с затаившим дыхание Сонхва, а потом снова припадает к такому тёплому, родному месту в области груди, а когда же слышит учащённый стук сердца любимого человека, глотает подступивший к горлу ком из своей жгучей тоски, таких же жгучих слез и душевных метаний. "Сонхва, я... Всё объясню!" "Потом. Тебе нужно вымыться. И сменить одежду" Ёсан всё смотрит и смотрит на аккуратную стопку чистых вещей, заботливо сложенную для него Паком. Смущённо пробормотав слова благодарности, мальчик убегает, скрывшись за дверью ванной комнаты. Ёсан даже под тёплым душем расслабиться не может. Раз за разом проигрывает их с Сонхва будущий диалог в своей голове, а эти два главных слова, которые стучат в ушах, словно малюсенькие надоедливые колокольчики, не дают мальчишке покоя. "Прости меня" Разве это так сложно? Ёсан бы сказал, что определённо да. Стыд слился с образом его любви в разуме юноши и только вдох всей грудью, которым наградил себя Ёсан, привёл мысли и чувства в порядок. Или почти привёл. "Я люблю тебя" В глубине души Ёсан всё же надеется на свое личное счастье, надеется на разделённые чувства, и на то, что однажды сделает счастливым Сонхва. Что у них будет свой мир — только для них двоих, и... Ёсан возвращает себе чувство реальности одним щипком, мотает головой в разные стороны, отгоняя противную пелену грёз разума. Существует сто способов уйти... Страх, скопившийся в уголках души, напоминает о себе дрожащими руками, и начать столь желанный Ёсаном разговор очень сложно. Сделай же над собой усилие! "Прости меня! Я совсем о тебе не думал!" "Что же чувствовал ты?" "Позволь мне остаться с тобой!" Сонхва ловит дрожащие Ёсановы руки, навсегда изгоняя крупицы страха в самые глубины сознания. Сонхва дарит ему объятия, сравнимые разве что со спасением. Но какова же цена его спасения? Цена спасения? Да вот же она — льётся из глаз, жгучими струйками стекает по щекам, впитывается в чужую одежду, а потом пропитывается к сердцу да так, что там и остаётся, становясь волнующим душу чувством. Существует сто способов оставить того, кого любишь. Скажи же мне, что заставляет тебя остаться? Светлая комната, простыни, белое пуховое одеяло, в котором тонет Ёсан и их поцелуй. Сонхва запускает руки в чужие кудрявые волосы, сотворяя при этом их личный мир на двоих, рассматривает замысловатые узоры на чужих руках и шее, позволяет себе оставлять на них фантомные поцелуи. Ёсан же обнимет Сонхва за шею, с необычайной нежностью целуя раскрасневшиеся, и такие желанные щеки и губы напротив, снова верит в силу настоящей любви, которая, к счастью, накрыла волной их обоих. Существует сто способов оставить того, кого любишь. Уйти от любимого. Уйти... Но они единственные нужны друг другу.