Драконы тоже могут чувствовать

      — Уходи и не смей никогда возвращаться, Джорах, — холодным тоном и с болью в глазах отчеканила Дейенерис. Сейчас боль пронизывала всю её душу, от этого хотелось доставить те же муки и Мормонту, чтобы он понял, как это тяжело.       — Я люблю Вас, не прогоняйте меня... — последняя, очень слабая попытка не то что оправдаться, не то что защититься...       — Уходи! Предателям положена казнь, но я приказываю уйти! — она старалась сохранить стальные нотки в голосе, холод и презрение, только вот дыхание с надрывом и чуть исказившая лицо гримасса страдания выдавало. Ей так не хотелось говорить этого всего.       — Тогда казните меня... — он почти прошептал это, смотря прямо в её глаза. Всё окружение, даже безупречные, расслышало этот шепот-мольбу и просило своих богов, чтобы этого не произошло. Сир Джорах полюбился им всем. Они его уважали и не могли понять предательства, но не хотели видеть эту смерть. Кто-то тихо выдохнул, кто-то незаметно сжал кулаки, кто-то напряженно смотрел... А рыцарь расправил плечи, отдавая легкий поклон, но не опуская головы.       — Вы же знаете, что это будет за казнь! – она поразилась его словам и ужаснулась своим. — Огонь...       — Жить в изгнании гораздо хуже, чем стать пищей вашим детям, — он не отчаялся, нет. Просто так Джорах мог смотреть на любимую чуть дольше.       — А если я не хочу казнить? — а это была её попытка, спаси ему жизнь.       — Тогда простите мне всё, потому что я люблю вас.       Дейенерис Бурерождённая, как великая завоевательница, как истинная королева и как настоящий Таргариен, просто не смогла справиться с мимолётным гневом, таким типичным для правителей. Эта фраза разбудила беспощадного правителя.       — Да будет так: я выношу Вам смертный приговор за это подлое предательство, за постыдные доносы, за сладкую Вашу ложь, — как королева она должна была сказать это сухо, употребив лишь слово «предательство». Вот только в королеве разбушевался обиженный ударенный в самое сердце кинжалом друг.       Повисла тяжелая тишина. Джорах Мормонт будет сожжён заживо пламенем дракона. Каждый пытался переварить эту мысль, кроме самого смертника. Он запоминал её струящиеся белые волосы, изгибы лица, напряжённую позу, взгляд, сочетающий в себе и ужас, и жалость, и власть, и беспомощность, и твёрдость, и слабость. Медведь слабо улыбнулся, подумав, какая она хрупкая, но в тоже время сильная. Кто теперь её защитит?

***

      Драконы очень умные существа. Но в первую очередь их отличает отличное чутьё. Сейчас Дрогон не мог понять, почему так происходит. Почему тот, кто всегда был рядом, сейчас стоит перед ним, ожидая удара огнём, почему у матери так громко бьётся сердце и трясутся руки, почему остальные отводят глаза. На морде, казалось, лишенной всяких эмоций, было написано удивление.       — Дра... — она сбилась, будто забыла как там дальше. — Дракарис, моя Кхалиси. И мой последний совет, — Джорах иронично усмехнулся. — Не кормите драконов предателями. Детей у вас трое, а предателей будет много, и у всех душа отравлена.       — Дракарис... — неопалимая выдавила из себя такое злополучное сейчас слово. Получился полушёпот с кричащими нотками.       Закрыв глаза, она услышала, как заревел Дрогон, почувствовала, как стало тепло. Мир перевернулся. Сейчас Дени и сама хотела бы встать под это пламя. Ноги подкосились, Кхалиси была готова упасть, но немного здравого смысла и она вернулась в реальность. Крика не было...       С ужасом открывая глаза, она увидела будоражущую сознание картину (как настоящая ценительница прекрасного и как девушка, она не могла отметить, что вид действительно только для написания картин). Джорах стоял живой, а за ним горел большой кусок земли. Дрогон заревел, сделал пару взмахов и улетел прочь. Он ослушался мать, не сжёг Мормонта, а лишь плюнул пламя ему за спину.       Дени затряслась, словно в лихорадке. Она подбежала к лошади и быстро подвела её к рыцарю, швыряя поводья.       — Уходи! — Таргариен громко крикнула, и поспешила сама покинуть это место. Дракон не сжёг предателя... Ей было о чём подумать.

***

      Дрогон летел долго, держа тело матери в лапе. Никто не знал, что именно эти существа могли приходить на границу с миром мёртвых.       Протяжно заревев, дракон уложил девушку на холодный камень. Он внимательно смотрел, как мужчина бережно берёт её на руки, сдувает прядь волос с уставшего лица и улыбается. Дени открыла глаза, впервые за долгое время ощущая тепло.       — Джорах?       — Да, моя Кхалиси.