Пытка страстью

      Микеле находился в мрачной комнатушке, в которую едва попадал солнечный свет. Несмотря на то, что солнце давно скрылось за домом напротив и уже наступали сумерки, он продолжал сидеть у мольберта, вырисовывая что-то наподобии пейзажа. У него плохо получалось, ведь именно сегодня Микеле был как никогда раздражен. Причин было множество: начиная с надоедливой соседки, ругающейся со своим мужем, что несомненно мешало мужчине не только заниматься творчеством, писать музыку и картины, но и просто жить; заканчивая побрякиванием телефона, который так и «кричал» о том, что его аккуант в твиттере отмечают чуть-ли не каждую минуту.       Микеланджело уже давно отключил звук, вышел из социальных сетей, лишь бы побыть немного в тишине. Ему надоели привычные виды, давно хотелось съехать, ведь с финансами у него всё было прекрасно, в какой-нибудь маленький уютный городок. Купить там домик с большим двором, спокойными и тихими улицами, с огромным парком под боком и желательно красивым видом из окна. Но его останавливало одно: красивый француз средних лет, который прилетал раз в два месяца в Италию, в город, в котором проживал Микеланджело, будь то со своей семьей или один. Микеле не был уверен, приезжал ли мужчина по работе или же затем, чтобы отдохнуть на знакомых пляжах адриатического моря. Но он точно знал, что Флоран Мот, известный музыкант, его товарищ по работе, непременно заедет погостить на сутки или двое. В ту самую квартиру, которая была неприятна или даже сказать чересчур противна Микеланджело.        Отбросив кисточку с черной краской на идеально чистый белый стол, где лежали в основном различные вещи для его времяпрепровождения, так называемого творчества, мужчина закинул свою голову на спинку стула. Глубоко вздохнув, он попытался расслабиться, на время забыться.       Сегодня именно тот день, когда Флоран должен был посетить своего «друга» .

Но этого не произойдет.

      В который раз, проверяя свою ленту в твиттере, Микеле находит посты фанатов, которые так и задаются вопросом: «Почему же нет совместных фотографий так долго!? Уже столько времени прошло, целых шесть месяцев! Неужели они поссорились?» Вспоминая об этом, мужчине становится смешно. Поссорились, как же.       Те самые шесть месяцев назад, тот самый Флоран, придя в который раз к мужчине провести время вместе, в следствии переспав с ним, вдруг вспоминает о том, что у него есть семья. Совесть заиграла. А ведь еще тогда, когда «Моцарт. Рок-опера» была на пике популярности, он без зазрения совести брал его в гримерках, после выступлений. Долго что-то доходило до семейного человека, что все его действия были аморальны. —Ублюдок, —прошипел Микеланджело, резко поднимаясь со стула, ища глазами пачку сигарет.— Если бы я знал, что ты меня так кинешь, рассказал бы все давно Захо. Уверен, твоя женушка бы обрадовалась.       Усевшись на большой подоконник у окна, уже держа в руках злосчастную сигарету, мужчина устремил свои глаза куда-то вдаль.       Грязно голубое небо, в котором резвились то и дело птицы, наводило тоску. Делая затяжку вновь и вновь, ощущая во рту вкус кедра, Микеле проводил рукой по стеклу, размазывая пальцами пыль и лёгкую грязь, осевшую за несколько дней. Одиночество вновь накатило его с головой. Ему оставалось лишь высказывать своё недовольство, затем выкуривать пару тройку сигарет, а потом понимать, что никто это не услышит.       Микеле множество раз пытался завести семью. Он встречался как с девушками, так и с парнями. Но ничего хорошего из этого не вышло. Многие вступали в отношения за пиаром, кто-то блистал столь ярко, отчего, побыв с таким скучным на первый взгляд человеком, бросал, не задумываясь. Ну, а кто-то просто боялся засветиться вместе с Микеланджело, стараясь не привлекать к себе никакого внимания, что на самом деле сложно, встречаясь с известным на весь мир человеком.       Поняв, что любовь, которую он испытывал вновь и вновь к окружающим, совершенно себя исчерпала, он подался в бордели. Времяпрепровождение заменилось постоянной разгульной жизнью, даже когда Микеле состоял в «отношениях». Ему были противны смазливые личики, которые даже толком удовлетворить его не могли, тошнило от постоянного запаха алкоголя, духов и вазелина. Все это душило и убивало. Но лишь один мужчина, действительно один, каким бы поганцем он не был, его возбуждал, удовлетворял и любил. Ощущая знакомый одеколон, притягивающий и безусловно обворожительный, пробуждал внутри приятное чувство, даже в те моменты, когда было больно смотреть в глаза человеку, приходившему только ради ласки и секса.       Уже давно стемнело. Из окон было видно, как на небольших узких улочках начали загораться яркие лампочки, освещавшие дорожку по которой ходили люди. Их было не очень много. Но сколько радости и счастья они излучали, гуляя либо в компании, либо разделившись по парочкам - «Загляденье». От такого вида, стало тошно.       Микеле придавил, и так потухший чинарик, об пепельницу, и, пройдя мимо незаконченной картины, свалился на диван, стоящий в той же комнате, где и его рабочее место. Взглянув на экран телефона: на часах показывало ровно десять часов вечера. Усмехнувшись, мужчина перевернулся со спины на бок и уставился в спинку синей софы.        В это время , как тогда, он бы пил дорогое красное вино, чувствовал на своей талии крупные мужские руки, ощущал сладость и нежность от глубоких поцелуев. Все это было бы, если не его упрямство, желание быть любимым и нужным. Он настолько зависим от француза, что смирился даже с тем фактом, что тот имеет супругу и ребенка. Микеле нужен был этот мужчина, но он прекрасно знал, чем эта связь когда-нибудь закончится.       Микеланджело всегда было неприятно видеть эту семейную жизнь, ему хотелось крикнуть, ударить, разорвать в клочья эти счастливые показушные отношения. Но видя, что Флоран не готов расстаться со своей семьей и скорее готов разорвать общение с Микеле - это паршивое чувство горести и утраты, сжирало мужчину изнутри.        Ему не раз хотелось покончить с собой, ведь каждый долгое время находясь в сказке, не хочет чтобы она заканчивалась. Постоянные улыбки окружающим, фанатам, друзьям и родным давят. Ведь они ничего не знают и скорее всего никогда не узнают о той боли, которую хранит в себе артист.

Это просто очередная роль. Её нужно красиво отыграть, чтобы зрители вдоволь насладились воистину прекрасной игрой.

      Прикрыв свои глаза, Микеле попытался отогнать от себя нехорошие мысли. Ведь единственное, что занимает всю его голову - это желание быть любимым.

***

      Что-то холодное, через ткань, касается живота, груди, плеч, нежно пробирается через низ рубашки, обхватывая талию, после чего на коже остаются мурашки. От осознания того, что это происходит, и точно не самим Микеланджело, мужчина резко открывает глаза. На его лице изобразилась гримаса удивления. Сверху него на той самой синей софе, с ухмылкой и ликующими черными, карими глазами, находится Флоран. Его уложенные волосы так и стремятся упасть, выбраться из под лака и начать щекотать кожу лица. Настолько он был близко.       Микеле резко поднимается и отталкивает мужчину, садясь и хватаясь одной рукой за свою цветастую рубашку. —Какого черта ты тут забыл!? —выкрикивает Микеланжело, пытаясь оценить обстановку. —Мне кажется то, что я наговорил, было глупо,— слышится ровный, низкий голос Флорана.—Я так соскучился по тебе, по твоему теплу... —Убирайся отсюда, —продолжая говорить на повышенных тонах, произносит мужчина.—Кто давал тебе право вламываться в мою квартиру? Кто тебя здесь ждал? Уходи немедленно!       На такие громкие заявления Мот и бровью не повел. Он лишь вновь приблизился к итак перепугавшемуся Микеланджело, захватывая его в объятия. Крепко сжав свои руки на спине мужчины, Флоран тяжело дыша приблизился к его шее, легко и нежно, едва прикасаясь к ней мягкими губами.       Сердце заныло. Микеле сложил руки на груди Флорана, пытаясь оттолкнуть его. —Это неправильно. —сказал он, понимая, что противоречит сам себе.       Мужчина не был готов к такой внезапной встречи. В его голове отпечатался силуэт уходящего Флорана, полностью разорвавшего с ним какие-либо связи. Но больше всего его волновало на тот момент, как тот попал в квартиру? Возможно ключи, которые Микеле отдавал Моту, в случае его внезапного приезда? А может быть он элементарно забыл закрыть дверь, когда забирал утром доставку еды?       Все его размышления прервали гуляющие руки по собственному худому телу и лицо, находившееся буквально в несколько сантиметров от лица Микеланджело. —Ты будешь жалеть...—прошептал блондин, пытаясь таким способом привести в чувства Мота. Ведь глубоко в душе мужчина за эти несколько минут понял, что он готов вновь испытать чувство боли и наслаждения, чем одиночества и сожаления. Сонные глаза и голова еще плохо понимали и воспринимали. Но он успел уже принять на себя ответственность. Главное почувствовать это тепло . —Я уже для себя все решил.       Губы Флорана коснулись губ Микеле. Сначала, словно впервые, очень невинно и нежно. Но спустя которую секунду это был уже настоящий, полный страсти поцелуй. Язык мужчины проникал все глубже и глубже касаясь неба, во рту Микеланджело. Приятное покалывание от соприкосновения губ, сердцебиение, отдающее в затылке, легкая дрожь - это действительно напоминало итальянцу либо первый поцелуй, либо соприкосновения: забытые, нужные и долгожданные.       Флоран повалил Микеле обратно на диван. Не отрываясь от его губ, он продолжал настойчиво исследовать его тело. Руки постоянно меняли своё положение: сначала находились на груди, попутно расстегивая пуговицы верхней одежды, затем переметнулись на черные джинсы, которые расстегнуть было плевым делом. Блондин тоже не оставил без внимания Флорана, снимая с него в порывах черный пиджак и белую футболку, оголяя торс, прикасаясь то к его лицу, то обхватывая спину.       Мот отстранился от Микеланджело, перейдя на шею. Горячее дыхание француза обжигало кожу, щекоча, отчего её хотелось прикрыть ладошкой. Флоран грубо схватил мужчину за кисти рук, показывая всем своим видом, что мешать ему не стоит. Прижав их обратно к софе, он начал спускаться чуть ниже. Оказавшись у расстегнутой рубашки, Мот ухватился зубами за ткань и отбросил её с двух сторон, чтобы оголить грудь. Тут же мужчина прильнул к нежно розовому соску, аккуратно покусывая и облизывая укусы на протяжении полуминуты, словно кот, зализывающий ссадины. Все это нереально возбуждало. От одних прикосновений у беловолосого встал, он свел колени. Это ясно дало понять Флорану, что тот готов к чему-то большему.       Отпустив синие от хватки руки Микеля, мужчина стянул с итальянца штаны, отбросив их куда подальше. Оставшись в одной рубашке, Микель непроизвольно покраснел. Его уши и лицо выдавали насколько ему хорошо. В глазах Флорана ему хотелось бы быть более раскрепощенным, но не сегодня. За столь долгое отсутствие близкой связи можно и поиграть роль невинного мальчика.        Мот ухватился за член Микеланджело, грубо сжимая его в ладони. Вводя рукой то вверх, то вниз, мужчина опустился лицом к члену блондина, и запустив его в рот, поднял глаза на Микеле. —Тебе нравится?       Вибрация от голоса в том самом месте заставила светловолосого резко опрокинуть голову назад, слегка выгнуть спину и прикусить поднесенную руку к губам. —Перестань..—сквозь зубы, скрывая вырывающиеся наружу стоны, произнес Микеланджело.       Флоран никак не отреагировал, а лишь продолжил заниматься заглатыванием члена, облизывая головку, периодически проходясь языком во всю длину. Добавив ко всему два пальца в промежность, он стал дотрагиваться кончиками до стенок и чувствительной простаты, которая заставляла Микеле изворачиваться, сводить ноги и хвататься руками за голову Мота.       Остановившись и встав на пол, мужчина снял с себя брюки, откуда тут же показался каменный стояк. Страсть которая горела в глазах Флорана, немного пугала мужчину. Тот еще никогда не был столь быстрым, готовым пойти на такие крайности как подготовить Микеле к сексу, отсасывать на протяжении нескольких минут, проходится языком буквально по каждому участку тела. Все это казалось жутко странным, но жутко возбуждающим. —Развернись и раздвинь пошире ноги. —сказал Мот, все с таким же холодным низким голосом, от которого пробегала дрожь по телу.       Блондин лег поперек дивана, подложив под спину подушку и раздвинув ноги, как того желал француз. Флоран встал между ними, приподнимая руками выше и делая обзор куда больше.       Поджав колени, Мот подсунул свой член к разработанному анусу, слегка вводя головку внутрь, но будто дразня краснеющего мужчину, не решался войти внутрь.       Микеле уставился на усмехающегося Флорана, смотрящего сверху вниз. —Скажи: пожалуйста, Флоран войди в меня скорее.—состроив лисью морду, произнес мужчина, слегка наклоняя голову в бок.       Микеланджело хотел было сесть, ведь ему не нравились подобные игры, но Мот настолько сильно впился руками в его икры, из-за чего у него это не получилось. Светловолосый смутился и отвернул своё лицо. —Ну же. —настаивал француз, продолжая смотреть на подрагивающий член блондина. —...пожалуйста, войди в меня быстрее..—тихо произнес Микеле, жмурясь. —Я ничего не слышу, может быть ты еще тише скажешь? —грубо ответил Флоран, приподнимая взятые ноги выше. —Флоран, пожалуйста уже войди в меня.—сказав в полный голос, мужчина обхватил одной рукой свой член, а другой начал водить по собственному животу. —То-то.       Резко войдя внутрь, Флоран задрал голову кверху, а Микеланджело сжался, не ожидая подобного поворота событий. Он уперся рукой в бедро Мота, слабо отталкивая его, на что тот схватился уже за руки, оставив напряженные ноги висеть и не отпускаться.       Чувствуя грубость приносящую ноющую и острую боль, в то же время ощущая, как все внутри сжимается, стонет и просит большего, мужчина хватается за спину Флорана, прижимается к нему грудью и виснет, словно ребенок. Спустя который заход уже не стесняется своих стонов, а лишь приглушает их поцелуями. —Флоран, я люблю тебя, слышишь?—говорит Микеле, прижимаясь к Моту, когда тот набирает темп. —Пожалуйста, больше не бросай меня, ладно?       Он поднимает голову и видит карие глаза полные страсти и любви. Ощущает на себе этот заботливый, но в тоже время строгий взгляд. Чувствует тепло этих рук, зарывающихся в светлых волосах. Микеланджело видит, но не может услышать того, что говорит Флоран. И вдруг он понимает, что сейчас уснет.

***

      Открыв через силу глаза, Микеле видит прямо перед своим носом спинку синей софы, в полной мгле. Встав с дивана, он чувствует холод по ногам, который сформировался из-за открытого окна. Лунный свет, падающий прямо на холодный кафель, освещающий лишь мольберт, приводит его в чувства. Большие капли, падающие на щеки, мешают в глазах, из-за чего Микеланджело приходится их тереть руками. Его охватывает дрожь во всем теле, от чего мужчина падает на колени и прижимает голову к туловищу. Обхватив себя руками, Микеле начинает громко рыдать, ощущая, как его дыхание прерывается, а сердце сжимает невыносимая боль.

Пойду в долины сна, Там вкось растут цветы, Там падает луна С бездонной высоты. Вкось падает она — И всё не упадёт. В глухих долинах сна Густой дурман цветёт. И странная струна Играет без смычков, Мой ум — в долинах сна, Средь волн без берегов.

©Бальмонт