Святой Дух

/Within Temptation — Jillian (I'd Give My Heart)/ Кёнсу будто бы пришёл в себя, но в то же время нет. Он чувствовал себя очень странно. Не ощущал ни тела, ни опоры под собой. Будто завис посреди чего-то. У него не было глаз, которые можно открыть. Не было ушей, чтобы слышать. Он только чувствовал. Чувствовал, что вокруг него столпились некто. В сознании из ниоткуда звучали обрывки неразборчивых фраз. Но ни пошевелиться, ни что-то сделать Кёнсу попросту не мог. Темнота была повсюду. И он не знал, как попал сюда. Затем он почувствовал что-то. Его будто переместили. Ощущения начали меняться. К Кёнсу вернулся слух. Он почувствовал руки и ноги. Понял, что лежит на чём-то холодном и твёрдом. Попытался открыть глаза, но не смог. — Внедрение в тело было успешным, — послышался грубый голос со стороны. — Уверен, что ничего не забыл ему создать? Этот беглец должен быть таким же, как прежде. Слишком долго ему удавалось прятаться и мешать нам. Он должен рассказать нам всё и покориться, — сказали другим голосом. — Сомневаешься в моих навыках? — зло фыркнули первым голосом. — Просто хочу быть уверенным. — Достаточно. Ещё немного, и он очнётся. Нужно вселить в него жажду до этого. Кёнсу внутренне дрогнул. Жажду?! Он… Он что, в Делириуме? Нет. Нет! Лучше смерть! Как его вернули?! Он просил не о таком шансе! Пытался шевелиться, но будто был скован всем телом. Неужели его превратят в безжалостного монстра?! — Ввожу жажду, приготовьтесь помочь перерождению. Этот демон станет великолепным пополнением армии. Когда голос затих, Кёнсу ощутил, будто вся его душа налилась свинцом. Отвратительное, мерзкое чувство заполоняло всё естество. Кровь в жилах закипела. Хотелось кричать во всё горло, однако даже этого Кёнсу сделать не мог. — Что-то не так. Процесс не пошёл. Увеличь дозу. Кёнсу захлебнулся в безмолвной агонии. У сердца жгло сильнее всего. — Проклятье, почему не действует?! Что-то мешает жажде наполнить его своей силой! — Увеличивай дозу снова. — Он этого не переживёт. Замена тела тоже не поможет. Дело в его сущности. С ней что-то не то. — Проверь! Кёнсу коснулись чьи-то руки. Боль от жажды чуть утихла, но не до конца. По телу Кёнсу прошлись липкими прикосновениями и остановились на груди. — Это ещё что? — сказали возмущённо. В груди похолодело, Кёнсу чувствовал, что неизвестные нашли часть души Чунмёна, что, как оказалось, всё ещё была с ним. «Не смейте касаться её!» — взревел он мысленно. В противоречие его слов душу Чунмёна схватили и начали тянуть. Такой боли он не чувствовал, даже когда горел заживо. Ему будто вырывали сердце. — Не-е-ет, — в отчаянии ему удалось преодолеть путы и прохрипеть это в голос. Чужая рука остановилась. — Он в сознании?! — Усыпить! В этот момент со стороны послышался какой-то грохот, и чужая рука совсем исчезла. — Это ещё что такое?! Грохот усилился, а потом что-то громко хлопнуло, и всё задрожало. Где-то справа волной прошлось заклинание такой мощи, что Кёнсу почувствовал его физически. К нему вновь прикоснулись. Только в этот раз руки дарили тепло и облегчение. На его груди что-то начертили, и Кёнсу ощутил, что душа Чунмёна вернулась обратно. Жгучее ощущение от жажды утихало, пока не пропало вовсе. Послышался щелчок, и путы с Кёнсу пали. Он открыл глаза с глубоким вдохом и проморгался. Когда картина стала чётче, увидел перед собой красивое лицо беловолосого незнакомца. Глаза того горели золотом. — Очнись! Ну же, дитя! У нас слишком мало времени, — Кёнсу хлопали по щекам, и он наконец окончательно пришёл в себя. — Что… Где… Кто вы? — На объяснения нет времени, я не смогу повторить это заклинание так скоро, — сказал незнакомец и посмотрел в сторону. Кёнсу посмотрел туда же и оторопел, увидев застывшие фигуры Столбов Делириума. Лица их были искажены яростью. — Как это возможно? — Если продолжишь в том же духе, отвечать тебе будут они, — поторапливали Кёнсу. — Ну же, вставай! Кёнсу обхватили за плечи и помогли встать. Тело его почти не слушалось. Будто было и не его. Но судя по услышанному прежде, почти так оно и было. Столбы изловили его душу после смерти? Создали тело и вернули, чтобы переродить. Столько усилий только из-за Кёнсу? Возможно, Столбы думали, что он знает какие-то секреты… Кёнсу ступил на каменный пол голыми ступнями и попытался сделать шаг. С трудом у него вышло пройти немного. После Кёнсу споткнулся и упал бы, но чужие руки его удержали. — Постой, я кое-что попробую, — проговорил неизвестный, прижал ладонь к груди Кёнсу, и в того полилась до боли знакомая сила. Но обдумать ему это не дали. Схватили за руку и потащили следом. Ноги действительно стали слушаться, и Кёнсу смог перейти на бег. Он осмотрел незнакомца получше и увидел, что за спиной у того находились шесть белых перистых крыльев. Они вывалились в широкий арочный коридор, по бокам были такие же замершие фигуры демонов высшего ранга. — Кто вы? Куда мы бежим? — не выдержал Кёнсу и спросил. — Мне нужна твоя помощь, — был краткий ответ. — Моя? — искренне удивился Кёнсу. — В чём? Я ничего не понимаю. — Все ответы потом, заклинание теряет силу! Кёнсу осмотрелся и понял, что нечисть стала очень медленно, но двигаться. Пробежав по винтовой лестнице, они миновали огромную дверь и оказались в большом зале с тронами. На крайнем восседал один из Столбов. Кёнсу понял, где они находились. Это Твердыня, обитель, откуда правят Столбы. Незнакомец затормозил посреди зала и начал осматривать пол. — Узоры почти стёрлись, проклятье… — негодующе проговорил тот. — Нашёл! — воскликнул вдруг он и поднял над собой посох, который Кёнсу за суматохой сперва не заметил. Навершие посоха было в форме солнца и испускало слабый свет. Незнакомец ударил основанием в пол, попав в углубление. От него по узорчатым линиям мгновенно прошёл свет. Пол под Кёнсу пришёл в движение, и он отскочил в сторону. Каменная плита отъехала, являя собой полуразрушенные ступени. — За мной! — крикнул шестикрылый и нырнул в темноту. Кёнсу поколебался секунду, но ринулся следом. Только он вошёл полностью, плита сверху встала на место и вокруг потемнело. Но ненадолго, лестничный спуск озарило ярким светом. Солнце на посохе спасителя Кёнсу засияло ярче прежнего. Сам незнакомец чуть замедлился. — Может, скажете уже хоть что-то? — спросил Кёнсу, когда они спустились до конца и оказались в широком коридоре. — Мне бы сначала хотелось закончить с задуманным. Второго шанса может уже не быть, — отрезали в ответ. Кёнсу нахмурился, но решил промолчать. Всё-таки его спасли от жажды и плена. Да и этот некто странным образом располагал к себе. Кёнсу казалось, что он его знает, причём давно. Но видел он его однозначно впервые. Судя по его виду и умению колдовать, это тоже демон, но… Очень-очень странный. Совсем не похожий даже на Кёнсу с его братьями. Со временем они перешли на шаг. Кёнсу осматривался и выхватывал в свете искусственного солнца повороты и ветки коридоров. Двери, заваленные обрушившимся потолком. Разные фигуры и статуи. Фрески и мозаики, большинство которых было не разобрать. У одной, что была относительно целой, Кёнсу затормозил. Встал как вкопанный, смотря с непониманием на картину перед ним. Там был изображён солотар. Однозначно он. Только не убивающий и не крушащий всё вокруг, а запряжённый во что-то, похожее на плуг. Он шёл по полю и вспахивал землю. — Кёнсу! Не задерживайся! — окрикнули его со стороны. Кёнсу отмер и поспешил нагнать, задаваясь вопросом, откуда незнакомцу известно его имя. Далее фрески были почти все целые, и Кёнсу поверить не мог тому, что видел. Создания Делириума, кровожадные монстры, были изображены в мирных картинах простого быта или природы. На фреске с изображением пары высших, что целовались, Кёнсу вновь застопорился. — Как такое возможно? — выдохнул он. Со стороны послышался тяжёлый вздох, и незнакомец подошёл ближе. — Кёнсу, у нас правда нет времени. — Я никуда не пойду, пока не объясните хоть что-нибудь! — настоял Кёнсу. — Почему на этих картинах демоны изображены так, будто жили… — В мире и спокойствии? — продолжил за него шестикрылый. — Эти фрески очень древние. Они старше Столбов, ныне правящих. Кёнсу вспомнил, что когда-то давно задавался вопросом, всегда ли Делириум был таков, как сейчас? — Так значит, — в неверии проговорил он и коснулся фрески рукой. — Это прошлое? Так действительно когда-то было? Кёнсу не верил ни глазам, ни ушам. — Давай пройдём дальше. Будем идти медленно, если хочешь всё осмотреть. Можешь спросить, что волнует, я постараюсь ответить. Думаю, что нас тут не найдут какое-то время, все давно забыли про существование этого места, — проговорил с незримой грустью незнакомец. Они начали идти вперёд. Шестикрылый, как и обещал, не спешил. Кёнсу рассматривал всё, на что натыкались глаза. От увиденного в горле образовался ком. Неужели его родина была такой мирной? — Так и было, — ответил шестикрылый. Видимо, последний вопрос Кёнсу задал вслух. — Но что случилось? Куда это всё исчезло?! — не понимал Кёнсу. Они дошли до огромной мозаики с панорамным изображением. Множество лиц и фигур. Цветы и природа. Изображение разных магических заклинаний, книг, свитков. Мозаика походила формой на башню, на вершине которой были изображены семь светлых фигур, а над ними синий кристалл. В самом верху была надпись на древнем диалекте. Кёнсу изучал его для сложных заклинаний. Он присмотрелся и смог прочитать. — Славься, Лирия… Это? — Так звалась эта страна, пока её не объяло безумием, — голос неизвестного был полон скорби. — Лирия — мир знаний и магии. Процветающий край благодати, где все жили в мире и благополучии. Кёнсу попытался проглотить стоящий в горле ком и почувствовал, как защипало глаза. — Неужели это правда?.. — Правда. — Откуда вы всё знаете? Кто же вы такой? — спросил Кёнсу. Незнакомец поднял посох и указал на одну из светлых фигур. Кёнсу присмотрелся и различил в силуэте шесть крыльев, в руках находилось что-то похожее на посох. Он ахнул от осознания того, что перед ним создание, что изображено на мозаике. — Меня зовут Гелиорис. Столб Созидания Высшего Совета Лирии. По крайней мере, так меня называли бесчисленное количество времени назад. Кёнсу прерывисто вздохнул и даже отступил на шаг. Его одолевала буря смеси самых разных эмоций. — Но ты меня знаешь под другим именем, — Столб посмотрел на Кёнсу и грустно улыбнулся. — Знаю? Я вас вижу впервые, как я могу вас знать? — не понимал Кёнсу. — Ты прав, во плоти ты видишь меня только сейчас. Но незримо я был рядом с тех пор, как ты с братьями и сёстрами пересёк черту Завесы. Вы, ребятки, знатно тогда меня удивили своим появлением. — Не понимаю… — мотал Кёнсу головой. А в душе закрадывалось осознание чего-то важного. — Присмотрись. Что ты видишь? Кёнсу моргнул несколько раз и свёл брови. Он осмотрел высокую фигуру в светлом одеянии с головы до ног ещё раз. Неизвестный взял посох в обе руки и расположил его перед собой. Расправил крылья и подвёл их чуть вперёд, будто обнимая себя. Солнце в крыльях. Кёнсу вспомнил этот знак на форме Чунмёна. Вспомнил, как рисовал его сам на камне. Вспомнил знакомое ощущение, когда спаситель коснулся его груди. — Этого просто быть не может, — прошептал Кёнсу и прижал ладонь ко рту. — Тем не менее, это так. Люди Земель зовут меня Святым Духом. Кёнсу будто под воду погрузили. Звуки исчезли, мир перед глазами поплыл. В голове всплыли слова Чунмёна, то, как он говорил о Духе, как верил, что в час нужды он придёт. Вспомнилась отчаянная предсмертная просьба Кёнсу в огне. Его затрясло, и он тихо всхлипнул в ладонь. Слишком многое свалилось в одночасье. Дух приблизился и ласково погладил его по голове. — Чунмён всегда в вас так верил… — прошептал Кёнсу, опустив руку. — Я знаю. Я слышал каждую его молитву. Как и твои. — Вы слышали меня? — Я слышу всех, кто обращается искренне. Благодаря твоей последней просьбе я увидел, как ты приносишь себя в жертву ради мира, который я обязался защищать. Успел заметить часть души, наполненной светом, что была в тебе, — проговорил Гелиорис и указал пальцем в место, где теплилась яркая частичка. — Благодаря ей я смог отыскать тебя во тьме безумия этого мира. Хоть и не сразу. Из-за неё, похоже, тебя и не смогли отравить кровавой жаждой. Кёнсу вытер слёзы и улыбнулся сквозь них. Чунмён, этот невероятный человек, защитил его даже здесь. — В это почти не верится… — Идём дальше? Кёнсу согласно кивнул. — Но вы так и не рассказали, что случилось с Лирией? Как вы вообще оказались в том мире? — спросил Кёнсу, смотря на спину Духа. Тот тяжело вздохнул. — История слишком длинная, чтобы её уместить в краткий рассказ. — Но я должен знать. Это для меня очень важно. — Хорошо, — ответил Гелиорис, поколебавшись. Он остановился. Справа было изображение семи Столбов уже в натуральную величину. У каждого была своя магия, судя по мозаике. — Я и мои шесть названных братьев правили Лирией очень долго. Мы направляли её жителей. Развивали науки. Поддерживали порядок и мир, — рассказывал Дух, смотря на мозаику. — Однажды мы открыли существование других миров. Со временем изобрели способ путешествия по ним, — Дух замолк и прикрыл глаза. — То были золотые времена. Так мне тогда думалось. Но я был слеп. Я не заметил, как менялись те, кого я любил и уважал. Как менялась постепенно страна и её жители. Апогеем всего стало открытие разрушенного мира. Его тайны манили. Множество экспедиций отправлялись на раскопки, и одна из них принесла в Лирию свиток с неизвестными нам знаками. Учёные со всего мира загорелись желанием его расшифровать. По тону Духа Кёнсу понял, что знания в том свитке не сулили ничего хорошего. — Что же в нём было? — спросил он. — Описание ритуала. Согласно ему, тот, кто его проведёт, получит небывалое могущество и силу. Кёнсу догадывался, о чём шла речь. Дух обхватил посох руками крепче, опираясь на него. Было видно, что рассказ давался ему тяжело. — Я был против. Но остальные Столбы были уверены, что Лирии нужна эта сила. Это бы подарило огромное множество возможностей. Тогда я не знал, что силу они хотели вовсе не для мира, а для себя самих. Не став меня слушать, они провели ритуал, призвав в Лирию кошмар, прозванный ныне кровавой жаждой. «Делириум» с того древнего языка, которым был написан свиток, означает «безумие», Кёнсу. Наш мир обезумел от эгоистичности и самонадеянности моих братьев. — Но что такое эта жажда? Я всегда думал, что это нечто, природой заложенное в демонах. Что родился бракованным, хотя ничуть не жалею. — Я не знаю, как лучше его назвать. Проклятием или болезнью. Жажда поражала не существ, а саму магию. Извращала эту силу и меняла изнутри. А в Лирии магия была везде. В каждом создании и даже в воздухе. От искажённых Столбов зараза стала стремительно расползаться по миру. Остановить её было невозможно. Весь мир изменялся у меня на глазах. — Но как уцелели вы? — спросил Кёнсу и ступил ближе. Услышанное не укладывалось в голове. — Зараза меня не коснулась. Почему, сначала было непонятно. Я скитался по миру, пытаясь найти спасение от этого безумия, и наткнулся на таких же, как я. Тех, кого не коснулось искажение магии. — Чем же вы отличались? — не понимал Кёнсу. — Это прозвучит довольно странно, наверное, но… Тот, кто был чист помыслами и стремлениями, не пострадал. Жажда поражала тех, кому она была нужна. Кто хотел власти. Могущества. Силы. Кто завидовал чужим свершениям и талантам. Как видишь, таких оказалось большинство. Мы же, те, кто выжил, никогда не стремились получить что-то только для себя. Мы изучали и создавали всё на благо других. Потому я и отказался принимать участие в ритуале и отговаривал остальных. Я понимал, что Лирии это не нужно. У нас было всё, что только можно вообразить. — Чем больше есть, тем больше хочется ещё, — проговорил Кёнсу с грустью. — Именно так. Но хватит стоять на месте. Пойдём дальше, — промолвил Дух и двинулся вперёд. Кёнсу пошёл следом. — Но тогда есть и другие выжившие? Где они? — обнадёжился Кёнсу. — Остался только я. — Ох… — Мы скрывались от власти безумных Столбов столько, сколько смогли. В итоге поняли, что не выживем в Лирии. Один из нас был умелым техномагом. Он создал портативный прибор, который позволял перемещаться между мирами, не пользуясь общими путями, которые все были подконтрольны Столбам. — Вы сбежали в другой мир? — предположил Кёнсу. — Да. Ушли в тот, который ты знаешь, как Земли Святого Духа. Довольно странно называть мир своим именем вслух, — хмыкнул Гелиорис. — Мы понимали, что безумие не остановится на одном мире. Ведь было множество тех, где царила магия. А из Лирии были пути к ним. Тогда мы придумали создать поле, которое бы не пропустило кровавую жажду в другие миры. — Завеса? — осознал Кёнсу. — Именно. Тут направо, — отвлёкся Дух и указал путь. Воздух становился всё более затхлым и пыльным. Интересно, как далеко они ушли? — Мы хотели чётко спланировать всё, взвесить, так как такое заклинание невероятно мощное. Но мы не успели: на мир, где мы прятались, напали. — Делириум… — Мы осознавали, что если не поставить Завесу сейчас же, то кровавая жажда накроет и этот мир. Мы запустили ритуал создания, хотя он был недоработан. — Подозреваю, у этого были свои последствия… — сказал Кёнсу. — Во-первых, мы исчерпали весь запас магии того мира. Её было меньше, чем в Лирии, и она не восстанавливалась так же быстро. Иссушили источник до дна. Но даже этого было мало. Чтобы завершить ритуал, мы отдали также свою магию. И не только её. Пережил ритуал лишь я. Всё потому что был сильнее остальных. Но даже я настолько истощился, что пробыл в беспамятстве долгое время. Проснувшись, обнаружил погибших собратьев и разрушенный мир. Голос Духа был настолько пропитан горечью, что Кёнсу решился коснуться его руки и сжать в поддержке. Тот повернулся к нему и грустно улыбнулся. — Но нам удалось. Завеса появилась. Я не знал тогда, что покрыла она не все миры, а лишь часть. Но в тот момент меня заботили другие вещи. Я чувствовал ответственность за тот мир, который пал жертвой Делириума и нашего поступка. — Но вы хотели его защитить, — возразил Кёнсу. — И вместе с тем лишил магии. Как бы там ни было, я решил, что приложу все усилия, дабы восстановить тот мир. Моя магия — созидание. Я могу произвести в материальный мир всё, на что хватит фантазии и моих сил. — Эта невероятный талант. Я не помню, чтобы встречал подобное прежде, — сказал Кёнсу. — Мой дар был очень редким. Он — одна из причин, почему я был в Совете. Так вот. Я создавал, что помнил, заново. Природу, зверей. Что-то придумывал новое. — Вы и людей создали? — ахнул Кёнсу. — Нет, такое мне не по силам. Люди — это потомки тех, кто умудрился пережить гибель мира. Я собирал их по крупицам со всех уголков. Объединил. Наставлял и учил. Но люди странные существа, они не считали меня равным. Они превозносили меня за то, что я делал, слишком сильно. Сначала они изъявили желание видеть меня их правителем. Кое-как я согласился, у меня был опыт в управлении Лирией, потому я думал, что справлюсь. Но править в одиночку оказалось очень трудно. А люди полагались на меня буквально во всём. Постепенно это превратилось в то, что они начали считать меня… — Своим божеством? — Да. Это было для меня слишком. Всё то преклонение, как они стелились и уповали… Мне пришлось отдать последние наставления и уйти в тень, чтобы этот мир дальше развивался сам, не полагаясь на божественную благодать. Кёнсу усмехнулся. — Но они всё равно стали жить верой в вас. — Чего я не ожидал. Я думал, что постепенно про меня забудут, но вышло всё наоборот. Мир выстроили на основе верований в Святого Духа, которым я никогда не был. — Как же вы поступили? — Принял это. Понимал, что сам не остановил их вовремя. Что ответственность за людей и Земли теперь на мне. Я старался не вмешиваться слишком сильно. Только незримо направлял и помогал в самых критических ситуациях. Пришлось забыть о Лирии и считать её потерянной. Но потом в мой мир ввалились семеро беглых демонят, — усмехнулся Гелиорис. Кёнсу опустил голову, пытаясь скрыть внезапное смущение. — Погоди, — Дух остановился перед большими дверьми, послал по ним свет, и те отворились. За ними находился большой круглый зал с множеством арок у стен. — Что это за место? — спросил Кёнсу, когда они прошли внутрь — То, откуда всё началось. Здесь мои братья провели ритуал… Кёнсу пробрало дрожью. — Зачем мы здесь? — Нам чуть дальше, вернее, вниз. — Я удивлён, что эта часть замка заброшена. — Знания про это место стёрлись с поколениями. Безумцев больше не интересовали знания. Только власть, бои и могущество. К тому же сюда имели доступ только мы, Столбы. Но, как я выяснил, в борьбе за власть пали постепенно все шестеро прошлых. Остался только я. — Могу сказать лишь то, что мне жаль, но, боюсь, это ничем не поможет, — проговорил Кёнсу с сожалением. — Ты не виноват, дитя. Наоборот, с вашим появлением в Землях проснулась давно угасшая надежда. — На что? — удивился Кёнсу. — На… — Дух не успел договорить, где-то в глубине коридоров послышался грохот и истошный рык. — О нет! Им удалось открыть проход! Проклятье, мы слишком медлили! Скорее, за мной! Кёнсу ускорился. По его вине они так долго шли. Если бы не расспросы… Шум и голоса позади усиливались с каждой секундой. Сверху сыпалась пыль и мелкие камешки. — Потолок не протянет долго, — заключил Гелиорис. Нырнув в одну из арок, они оказались перед проходом, который был запечатан силовым полем. Дух махнул посохом, и оно исчезло. Кёнсу заметил, что из того помещения лился мягкий голубой свет. Они вошли, и Гелиорис восстановил поле. Кёнсу посмотрел по сторонам и обнаружил, что низ пещеры был полностью залит искристой водой, от которой и шёл свет. Лишь маленький каменный мост и пятачок на конце были над поверхностью воды. — Где мы? — удивился Кёнсу, продолжая осматриваться. — В кристальной обители. — Для чего она нужна? — Помнишь панно на всю стену? Сверху был изображён синий кристалл. Кёнсу кивнул в согласии. — Этот кристалл — именно то, что открывает проходы для Делириума в другие миры. Кёнсу приоткрыл рот в немом шоке. Значит, это не заслуга Столбов? Им что-то в этом помогало? — Кристалл — это ключ ко всем дверям. Если его уничтожить… — Это возможно?! — воскликнул Кёнсу. — Уничтожить кристалл? Да. — Но почему вы тогда до сих пор этого не сделали?! — спросил Кёнсу в непонимании. — Увы, я не могу разрушать то, что создал, Кёнсу. Это против моей природы. Даже если я искренне хочу этого — не сумею. Потому мне и нужна твоя помощь. — Но как я сломаю то, что даже вам не по силам? — Ты сможешь. Твоя магия подходит как нельзя лучше. — Почему? — спросил Кёнсу и почувствовал дрожь камня под ногами. Он обернулся и увидел, как у поля объявились Столбы в компании высших. Они ломились в проход так неистово, что защитное поле искрилось. — Осталось мало времени, слушай внимательно! — Дух схватил его за плечи. — Я создавал кристалл на основе воды. Как вода находила свой путь сквозь любое препятствие, так и кристалл обходил все преграды и открывал двери миров. Если просто разломить на части, то его всё ещё можно будет восстановить, потому нужно измельчить его так, что тот не будет подлежать восстановлению. — И как же? — Кристалл надо испарить, будто воду. — А я это смогу? — нахмурился Кёнсу. Испарить воду задача простая, но он сомневался, что с этим «ключом» будет всё настолько же просто. — Если сильно постараешься. Нужно пламя столь горячее, которое ты только можешь создать. Ты сейчас в Лирии, где магии полно, потому заклинания будут намного сильнее, чем в Землях. Потому всё должно получиться! Кёнсу кивнул и со страхом оглянулся на беснующихся у входа монстров. Они с Гелиорисом в ловушке. У Кёнсу только один шанс. Даже если его схватят и переродят в монстра, Делириум больше не сможет распространять своё безумие, а это самое главное. Ему и правда даровали ещё один шанс, теперь он видел, почему. И очень постарается не подвести. Хоть это и не позволит ему больше увидеть своих близких. Дух читал какие-то заклятия и вырисовывал посохом руны. Когда закончил, вода засияла ярче. С потолка от сильного толчка осыпались довольно крупные камни и с громким плеском нырнули в воду. В этот момент перед Гелиорисом начал подниматься круглый синий кристалл. С него стекала вода и капала вниз. Он плавно кружился по своей оси, паря в воздухе. Ещё удар — и от стены отвалился огромный кусок, падая в воду и поднимая брызги. Кёнсу обернулся и увидел, что поле начало исходить трещинами. — Скорее, Кёнсу! Он тут же подбежал и встал рядом. — Тебе не нужно принимать другую форму, здесь твои силы от форм не зависят, — сообщил Дух. — Это хорошо, а то я бы тут не поместился. — Окружи кристалл пламенем и постепенно повышай температуру. Кёнсу кивнул, поднял руки и выпустил огненный смерч. Он объял синий шар полностью. Кёнсу почувствовал, как тот пружинит защитой и сопротивляется. Это будет нелегко. Он усилил пламя и начал повышать его температуру. — Я задержу безумных, а ты не отвлекайся! — велел Дух и встал спиной к Кёнсу. Он оглянулся через плечо и увидел, как поле рассыпалось на осколки. Толпа разъярённых демонов ринулась к ним, но наткнулась на ещё одно поле, что создал Гелиорис. Кёнсу вернулся к огню и полностью сосредоточился. Он вкладывал все силы в пламя. Стало так жарко, что вода внизу начала стремительно испаряться. Он краем уха услышал вопль тварей, которых, видимо, ошпарило. Температура была настолько высокой, что камни вокруг начали трескаться и падать. Но кристалл всё не поддавался. — Не смотри вокруг, просто разрушь ключ! — крикнул напряжённо Дух. Кёнсу прикрыл глаза и поддал жара. Кажется, стало настолько горячо, что он мог посоперничать с Праведным Пламенем Завесы. Магия в Делириуме работала в разы сильнее. — Проклятье! — выкрикнул отчего-то Гелиорис. Кёнсу понял, что дела плохи. Он опустился на колени, вздохнул и объял пламенем всего себя, превращаясь в живой огонь. Его пламя кружило смерчем по комнате. Кёнсу надеялся, что Дух сможет себя защитить. Ещё чуть-чуть, и кристалл наконец треснул. Его защита пала. Кёнсу воодушевился и поднажал сильнее, хоть и чувствовал, что на пределе. Даже Делириум не успевал восстанавливать его, столько сил он тратил на это действо. Ещё немного! Ну же! Поддавайся! Кристалл покрылся мелкими трещинками. Кёнсу ощутил, что опора под ним тоже ломалась. Кёнсу создал в этой пещере чуть ли не новую звезду. Отдавая последнее, почувствовал, как кристалл лопнул и растворился в пламени. Мост рухнул, и Кёнсу полетел вниз со слабым вскриком. Пламя его пропало. От бессилия он потерял сознание, чувствуя напоследок чьи-то руки, которые его подхватили. /Lindsey Stirling feat. Amy Lee — Love Goes On And On/ Кёнсу очнулся с громким вскриком и оглянулся. Никаких демонов… По ощущениям, он даже не в Делириуме, но как такое возможно?! Он же уничтожил кристалл? Смог же? Воздух был свежим и пах цветами. Кёнсу различил птичье пение и журчание ручья. Осмотревшись, он обнаружил, что находился на какой-то цветущей поляне, которую окружал со всех сторон туман. Или это больше походило на облака? Вдалеке, под розовым деревом, он обнаружил шестикрылую фигуру. Дух! Значит, им удалось спастись! Кёнсу встал на ноги и чуть пошатнулся. Кажется, его силы восстановились не полностью. Он медленно пошёл к Гелиорису. Когда был на расстоянии в пару метров, тот обернулся. — Ты очнулся! — воскликнул Дух и быстро подошёл ближе. При свете дня он поражал своим видом ещё больше. А также была чётко ощутима сила, что исходила от него. Мягкая, тёплая, как солнечный свет. Символ религии людей так чётко отражал сущность их божества. Теперь Кёнсу понимал, почему Гелиориса возвели в столь высокий ранг. — Я волновался! — сказал Дух и вдруг объял Кёнсу руками. Это было столь неожиданно. Кёнсу накрыло странное чувство. Он подумал, что если бы у него были любящие родители, то, наверное, их объятия были бы такими же тёплыми. Кёнсу прикрыл глаза и улыбнулся. — Ты истратил столько сил на заклинание, что не просыпался очень долго… — проговорил Дух, отстранившись. — Где это мы? Как мы тут оказались? — Это мой дом. — То есть… — в неверии выдохнул Кёнсу. — Мы вернулись в Земли? — Именно так. Я потратил последний заряд переносчика, что помог когда-то спастись мне и остальным от безумия. Он не зависел от силы кристалла. Но больше мы не сможем пересечь черту этого мира. — Значит, Делириум потерян навсегда? — с сожалением вздохнул Кёнсу. Странно, он не думал, что будет грустить из-за этого. — Ну, не совсем… — проговорил Гелиорис загадочно. — Я не успел рассказать всё. Когда вы, ребята, пришли в Земли, то немного напугали меня, но когда я понял, что у вас нет жажды, это меня поразило. Я наблюдал за вами, проводил исследования. Даже в Делириум вернулся впервые за многие века. — И что же вы выяснили? — Безумие не вечно. Вы тому прямое доказательство. Рождаются новые дети, которые невосприимчивы к этому проклятию. Лирия очищает сама себя. — Вы думаете, что?.. — Кёнсу не верил ушам. — На это уйдёт много времени. Демонам, что подобны вам, будет нелегко. Но с каждым поколением их будет всё больше. Лирия возродится из пепла. Я уверен в этом. — Жаль, что я не смогу это увидеть… — сказал Кёнсу. — Тебя ждёт своя жизнь, — сказал Дух и улыбнулся. — Помнишь, что ты загадал, когда молился у святилища? — Ох… Вы правда это слышали? — Конечно. И обязался выполнить. — Ну, я просил счастья для Чунмёна, — ответил Кёнсу, смотря себе в ноги. Прежде Кёнсу старался не думать много о человеке, потому что считал, что ему не вернуться, он попрощался с ним. Сейчас же он задыхался оттого, что у него есть возможность узнать, что же стало с его человеком. — С тобой или без тебя, насколько я помню, — добавил Гелиорис. — Так и есть. — Боюсь, с условием «без тебя» это желание невыполнимо. — Что? — выдохнул Кёнсу. — Я слышу этого человека каждый день. И каждый день он молит меня, чтобы я позаботился о твоей душе, где бы она ни была. Кёнсу сжал кулаки. Чунмён… — Сколько времени прошло с момента закрытия второго разрыва? — спросил Кёнсу. — Почти год. Ты довольно долго пробыл у Столбов, пока я искал тебя. Но это время и подарило мне идею с уничтожением ключа миров. Которая исполнилась благодаря твоей помощи. Ну, а потом ты восстанавливал силы. К тому же время в Лирии течёт иначе, чем здесь. Кёнсу поражённо выдохнул. Целый год?  — Как остальные? С ними всё хорошо? — забеспокоился Кёнсу. — Твоя семья в целости. Каждый переживает потерю по-своему. Но они живы и здоровы. Подробности уже спросишь сам. — Что? Правда? Я… Я действительно могу вернуться к ним? — не поверил Кёнсу. — Не вижу причин препятствовать этому. К тому же я всё ещё должен исполнить твоё желание. Сделать человека счастливым, вернув ему тебя. — Я не знаю, что сказать… Это… Простите, что сомневался в том, что вы существуете. Дух рассмеялся. — Ничего страшного. Кстати, чуть не забыл! Передай моё почтение Элаизе при встрече. Кёнсу удивился. — Почему? — Она починила артефакт, который не сумел запустить даже я. Она талантливейший техномаг. — Вы про тот куб? — Да. Он предназначался, чтобы латать дыры в Завесе. Но его, как и ритуал, доработать не успели. — Так вот почему завесу стало возможным пересечь… — Я закрывал сам, что мог. Но на всё меня не хватало. Когда Делириум ворвался сюда более четырёх лет назад, я тратил все силы, чтобы разрыв не увеличивался. Потому и не мог помогать в чём-то ещё. Во второй раз напор с той стороны был так силён, что я не смог помешать расширению. Из-за моей слабости погибло столь много невинных. И ты пострадал дважды, дитя. Прости за это, — сожалеюще проговорил Гелиорис. — Да вы что! — замахал руками Кёнсу. Он был поряжён, что такое создание просит прощения у него. — Я ни в чем вас не виню. — Спасибо. Ладно. Хватит о грустном. Слишком много несчастий выпало на твою судьбу. Пора бы это изменить. Гелиорис взмахнул посохом и начертил в воздухе круг, который залило светом. — Иди. Это приведёт тебя туда, куда зовёт сердце. — Ох… Мы больше никогда не сможем увидеться? — встревоженно спросил Кёнсу. — И поговорить? Мне бы столько ещё хотелось узнать! — Я всегда буду слышать тебя. Буду рядом в час нужды. Потому что ты часть Земель, за которые я в ответе. Но лучше живи своей судьбой. Строй её сам. — Но вдруг что-то случится! Вдруг я не уничтожил кристалл, а лишь повредил? — Какое упрямое дитя, — засмеялся Дух. — Если я пообещаю, что дам тебе знать, в случае чего, ты войдёшь наконец в портал? Кёнсу зарделся и кивнул. Он подошёл к кругу света и ещё раз обернулся, чтобы запомнить Святого Духа, нет, Гелиориса, который отдал всё, чтобы создать место, ставшее домом для Кёнсу. — Я вас не забуду, — пообещал он. — Прощайте. Дух кивнул и взмахнул рукой. Кёнсу вдохнул поглубже и вошёл в портал. *** Вспыхнул и погас свет. Кёнсу открыл глаза и обнаружил себя на вершине холма. Он был в горах. Причём не просто в горах, а совсем близко от своего дома! Кёнсу думал, его в столицу перенесёт, почему он тут? Не то чтобы он жаловался, конечно… Он пошёл вниз по склону в направлении своего домика. Проходя мимо высоких валунов, до жути испугался, когда на него внезапно рухнуло нечто и стало… Облизывать?! Кёнсу защитился руками от огромного языка и рассмотрел наконец скулящее создание. — Хитэ! — воскликнул в неверии Кёнсу. Аргас начал повизгивать и лаять. Он тёрся головой о Кёнсу и облизывал снова и снова. Кёнсу был уже весь мокрый, но не сопротивлялся. Трепал Хите за шкурку и сам не мог нарадоваться этой встрече. Когда аргас чуть успокоился и слез с него, Кёнсу встал и взмахом руки высушил себя. — Я думал, ты уйдёшь… Я ведь умер. Я больше не твой покоритель. Аргас тявкнул дважды, и Кёнсу осознал, что его ментальные каналы закрыты. — Ох! Сейчас! Он открыл один только для Хитэ, не желая ненароком испугать родных таким своим появлением. «Кёнсу!» — тут же ворвалось в голову. «Я не поверил своему носу, когда почуял знакомый запах, но это правда ты! Как так?!» — Это очень длинная история… Почему ты здесь? У тебя новый покоритель, или ты пока просто сам по себе? «Я не сам, но покорителя нет. Есть друг». — Друг? — не понял Кёнсу. «Да. Очень глупый. Очень влюблённый. И очень несчастный двуногий». — Чунмён… — понял Кёнсу и его сердце сильно застучало. — Он здесь? «Да. В твоём доме. Я гулял. Охотился. Почуял тебя». — Ты не бросил Чунмёна, — понял Кёнсу. — Спасибо тебе. Он обнял Хитэ под шеей, зарываясь в мягкий мех. «Ты прежде говорил заботиться о нём. Я не смог ослушаться даже когда ты умер. К тому, же он нравится мне самому». — Но как ты? Тебе хватило моих сил? «Ты знаешь, что фамильяры берут силы в смерти покорителей?» — Да. Мне Элаиза рассказала. Хитэ опустил голову. «Я не хотел тебя пугать. Прежде я не видел плохого в этом. Но когда узнал, какой мой покоритель Кёнсу, то я не хотел его смерти и силы». Кёнсу улыбнулся и погладил Хитэ по носу. — И всё-таки? «Твоя сила велика. Я ещё долго не буду нуждаться в покорителе». — Вот как, я рад, — Кёнсу был искренним. Хитэ вдруг встал на все лапы, ровно пронзительно посмотрел на Кёнсу и взмахнул хвостом. «Покори меня снова», — пронеслось в голове, сильно удивляя Кёнсу. — Что? Зачем? «Я хочу вернуть нашу связь. Она показала мне, как можно жить в мире со всеми. Показала счастье. Мне не нужна сила, мне нужен Кёнсу». — Ох… «Или… Ты против?» — Хитэ присел и опустил уши. — Что? Нет! Конечно, нет! — ответил Кёнсу. — Я буду рад! Хитэ вновь воодушевился и поднялся. «Тогда давай. Скорее». — Не торопи меня, — засмеялся Кёнсу. — Я даже толком не помню, как сделал это впервые. Но ладно. Кёнсу поднял руку и сосредоточился. Он смотрел аргасу в глаза. От руки полетела по воздуху нить огня. Она достигла Хитэ. Ощущения от чужой души и сердцебиения вернулись. Связь возобновилась. Кёнсу вздохнул и присел на корточки, приходя в себя. В этот раз его с ног не валило, но ритуал всё равно отнял много сил. «Покоритель», — в голосе Хитэ была радость. — Фамильяр, — ответил Кёнсу и они вместе рассмеялись. «Каков будет твой первый приказ в этот раз?» — Отвези меня к нему, — сказал он с волнением. Он так жаждал этой встречи, но в то же время очень переживал, как Чунмён отреагирует. «Слушаюсь». Кёнсу взобрался на Хитэ, и тот побежал по тропе. Вверх, налево. Чуть ускорился, и вот уже был виден дом Кёнсу. «Подойди как можно тише», — попросил Кёнсу безмолвно. Хите прошёл мимо дома и направился на холм дальше. Кёнсу волнительно вздохнул, когда увидел фигуру человека. Тот стоял на коленях у святилища, что некогда построил Кёнсу для них. Хитэ бесшумно подкрался ближе и наклонил голову, давая Кёнсу обзор. — Святой Дух… — послышалась речь Чунмёна. Кёнсу вздрогнул и прикрыл рот обратно. Только хотел дать о себе знать, как Чунмён вдруг подал голос. — Услышь меня. До этого дня я просил заботиться о душе Кёнсу, но… Сегодня день, когда я могу позволить себе попросить о другом. Кёнсу отклонился в сторону и увидел перед человеком зажжённую свечу. Сегодня что, тот праздник? — Я знаю, как это самонадеянно и глупо. И что свеча никогда не потухнет, сколько бы я не просил. Но я не могу, просто не могу. Святой Дух. Молю. Верни его мне, — слова Чунмёна прерывались тихими всхлипами. К глазам Кёнсу подступили слёзы, а в горле образовался ком. — Я что угодно сделаю. Только верни. Это всё, о чём я желаю. Чунмён поднял голову и опустил руки. Кёнсу заглянул через его плечо и заметил, как свеча задрожала и погасла, оставляя после себя струйку дыма. Послышался прерывистый выдох человека. Тот схватился за пьедестал руками и приблизился к свече. — Не может быть… — прошептал он. Кёнсу решил, что лучшего момента просто не найти. — Кхэм, может, ты дунул на неё? — попытался пошутить Кёнсу хриплым голосом. Чунмён вздрогнул, и его спина напряглась. Он медленно развернулся и нахмурился, увидев сначала Хитэ. Поморгал в непонимании. Но затем поднял взгляд. Да уж, такого шокированного выражения Кёнсу не видел у Чунмёна никогда. Кёнсу улыбнулся, спрыгнул с аргаса и мысленно попросил его оставить их наедине. Фамильяр тут же послушался и упрыгал куда-то в лес. Чунмён медленно встал на ноги, пошатываясь. Волосы человека чуть отросли. На лице прибавилось морщин. Под глазами залегли тени. Но он всё ещё был тем самым. Чунмён сделал несколько нерешительных шагов и поднял руку, касаясь пальцами щёки Кёнсу. Он провёл ими по коже, таращась во все глаза. — Я не призрак. Губы человека мелко задрожали. — И не видение. Чунмён беззвучно всхлипнул. — Я Кёнсу. Человек переместил свою руку Кёнсу на затылок и резко потянул его на себя, обнимая так сильно, что у Кёнсу забило дух. Он тут же обнял Чунмёна в ответ, склоняя лицо к его плечу. Человек безмолвно плакал, мелко вздрагивая. Кёнсу, как бы не пытался, тоже не смог сдержать слёз. Он и понятия не имел, как тяжело было Чунмёну пережить всё это. Для него прошёл целый год. Для Кёнсу же не более дня. — О Святой Дух, как? — с трудом выдавил Чунмён Кёнсу куда-то в плечо. — Твоё желание… — Как бы я не верил, я ещё понимаю, что реально, а что нет. И это… Это нельзя назвать иначе, чем чудо. Я думаю, что просто сплю, и это очередной сон про тебя. — Мне тебя ущипнуть? Чунмён усмехнулся сквозь слёзы. Он медленно отстранился и потянул Кёнсу вниз. Они сели на траву друг перед другом и просто смотрели некоторое время. Чунмён оглаживал пальцами лицо Кёнсу, видимо, всё ещё боясь, что тот не реален. — Меня спас Дух. — Ты серьёзно? — Да. Он настоящий. Хоть и не совсем божество. Он отыскал меня благодаря твоей душе, — проговорил Кёнсу и прижил руку Чунмёна к своей груди. Тот посмотрел туда и сглотнул. — Она всё ещё в тебе? — И не покидала меня не на минуту. Ты всегда был со мной. Чунмён рвано выдохнул и прикрыл глаза. На его губах появилась нерешительная улыбка. — История длинная и сложная. Расскажу её полностью я чуть позже, если ты не против. Потому что сейчас я хочу сказать другое. То, что не успел. О чём сильно жалел. — Ты про что? — спросил Чунмён, не понимая, и утёр рукой влагу с лица. — Я люблю тебя тоже. Чунмён застыл и медленно опустил руку, глядя во все глаза. — Быть может, я не знаю, как любят люди. Но то, что я чувствую к тебе. То, что заставляет всю мою душу тянуться к тебе. Это определённо любовь. Чунмён резко подался вперёд и встретился губами с Кёнсу. Целовал медленно. Тягуче. Но глубоко и сильно. Под напором Кёнсу опустился на траву, обнимая Чунмёна за плечи. Он вновь мог чувствовать тепло тела человека. Его прикосновения. Слышать голос. Если это не счастье, то что? После долгого поцелуя Чунмён наконец отстранился и посмотрел Кёнсу в глаза. Вдруг он прищурился, поднял руку и с силой хлопнул ладонью по бедру Кёнсу. — Ай! Это ещё за что? — возмутился Кёнсу. — Ты! — Чунмён тыкнул указательным пальцем Кёнсу в грудь. — Если ещё хоть раз, — снова тычок, — посмеешь меня вот так бросить, напоив чем-то. То… — То что? Затыкаешь меня пальцами вусмерть? — хохотнул Кёнсу. — А хоть бы и да, — выдал человек и начал тыкать пальцами уже в бока Кёнсу. — О Дух, прекрати! Что это такое? — Кёнсу впервые ощущал прикосновения, от которых хотелось убежать и одновременно до ужаса хотелось смеяться. Чунмён уже всеми пальцами резко водил по телу Кёнсу, заставляя отпинываться и хохотать во весь голос. — Все! Пощады! Обещаю больше так не делать! — сдался Кёнсу. — Так-то лучше, — усмехнулся Чунмён и звонко поцеловал Кёнсу. — Что это было вообще? — Щекотка? Тебя что, впервые щекотали? — Чунмён поднял брови в удивлении. — По крайней мере, я не помню ничего подобного. — Хм, а как ещё к тебе не прикасались, м? — улыбка Чунмёна стала чересчур хитрой, да и вздёрнутая бровь не вселяла доверия. Кёнсу прищурился. — Ты на что это намекаешь? — Увидишь, но тебе понравится, я уверяю, — прошептал Чунмён, приблизившись вплотную. Он снова поцеловал Кёнсу, возвращая бурю эмоций от их близости. Недалеко шумел горный ручей. В воздухе щебетала стайка птиц. Ветер приносил запахи цветущих растений. Земли Святого Духа встречали небывалой красоты закат. А Кёнсу был счастлив, как никогда прежде. В объятиях самого лучшего человека, которого полюбил всем сердцем и душой.