Права на наследство

-У меня один вопрос, - начал Пейтон, когда мы выходили из аэропорта в Москве. -Всего один? - я подняла на него голову, - Удивительно. -Ты сказала, что здесь живут твои родственники, - он дипломатично проигнорировал очередной мой выпад, - Мы у них остановимся? -Нет, в отеле. А вот и наша машина, - я указала на чёрное авто возле выхода. Всю поездку мы провели в тишине. Он что-то читал в телефоне, а я с замиранием сердца смотрела в окно на свой родной город. Город, с которого всё началось. Не знаю почему, но мне было не по себе. Что-то граничащее с плохим предчувствием и страхом неизвестности. Я плохо помню, как оформляла два номера, параллельно отвечая на уточняющие вопросы Пейтона. Всё начинало покрываться густой пеленой тумана. -Двери напротив? - ухмыльнулся парень, когда мы остановились на этаже, - Символично. -Не вижу в этом ничего символичного, - я провела картой по чипу. -Да, кстати. А что мне делать всё это время?.. И на сколько мы здесь вообще? - уточнил Пейтон перед тем, как я успела войти в номер. -По меньшей мере на три дня. И мне глубоко плевать, чем ты будешь заниматься, главное не создай проблем ещё и здесь. Не взглянув больше ему в лицо, я скрылась за дверью. Могу поспорить, его ухмылка была особенно язвительной... Признаться, только теперь я поняла насколько сильно успела привыкнуть к роскоши. Даже этот действительно превосходный номер не вызывал никаких эмоций. Моё отношение к деньгам стало довольно странным, за годы такого образа жизни я воспринимала их как нечто обыденное, даже должное, наверное. Но, сколько бы ни думала над этим, всегда выходило, что я и на долю процента не боюсь всё потерять. Тёплый душ, лёгкий макияж, неброская одежда. Увы, разглядывая себя в огромном зеркале, я так и не смогла уловить в этом образе никаких отголосков прежней Сони. Той, которой я была двенадцать лет назад, которой они меня запомнили. «Интересно, они знают о его смерти?..» - эта мысль промелькнула впервые. Ещё раз одёрнув пиджак и поправив сумку, я выскользнула в коридор. От чего-то вдруг появилось необычайно сильное желание постучаться к Пейтону, но я резко опустила уже занесённую руку, быстрым шагом удаляясь в направлении лифта.

***

Мягкие удары белоснежных кроссовок о мокрый асфальт, сгущающиеся тучи и усиливающийся ветер... Блядское дежавю. Всё слишком сильно напоминало день моего отъезда. Вид того самого дома вызвал бурю эмоций, заставивших дыхание сбиться. Стеклянные двери, странный взгляд консьержки и почти бесшумный лифт. На маленьком экране высветилась цифра шестнадцать. Убрав за ухо влажную прядь, я сделала несколько неуверенных шагов. Та самая дверь. Её так и не поменяли. Разве что, звонок теперь другой... Минутная попытка успокоить дыхание, и я уже ощущаю гладкую кнопку под подушечкой пальца. Неприятное дребезжание заставило напрячься каждый нерв. Мучительные секунды ожидания, и дверь медленно открылась. Меня словно пробило током. В этой женщине было много нового, даже смотрела, казалось, иначе. Но не узнать в ней черты собственной матери я не могла. -Соня... - тихо и даже немного сдавленно. Я почувствовала, как глаза начинает щипать. -Мам! - я не выдержала первой, налетев на неё с объятиями. Не передать словами, сколько раз, зарываясь в мокрую от слёз подушку, я представляла себе этот момент. А теперь я это чувствовала. Ощущала, как её руки сомкнулись на моей спине. -Мам... мамочка, я тебя очень люблю, - голос дрожал, и я безуспешно пыталась содержать всхлипы. Она отстранилась слишком резко, вглядываясь в моё лицо. -Соня, что ты здесь делаешь? - она задала этот вопрос уж слишком очень неоднозначным тоном. Внутри меня словно что-то надломилось. Хотя, казалось бы, чему ещё там осталось ломаться? -Ч-что? - скорее машинально уточнила я, чувствуя, как в груди начинает почти физически жечь. -Ты же должна быть... -Игорь умер, мам, - я перебила её, не дав договорить, - Уже два месяца как. Я... Я так хотела увидеть тебя все эти годы! Ты просто не представляешь... -Тебе нужно уходить, - она засуетилась, вызывая только больше непонимания, - Скоро Юля и Влад вернутся. Но до меня словно не доходили её слова: -Юля! - я прошла глубже в квартиру, оказываясь в зале, - Боже, она, должно быть, так выросла! Она ведь ещё помнит меня, да? - развернулась я, смотря на мать. -Соня! Ты меня слышишь вообще? - нахмурилась Агата, направляясь ко мне, - Тебе пора. -Но я же только пришла, мама! Неужели ты совсем не рада меня видеть? - меня уже вели к двери, обхватив за плечи. -Я позже всё объясню. Юля не должна тебя здесь увидеть, понимаешь? Послышался тихий щелчок открывающейся двери, и сердце снова замерло, уже в который, блять, раз за последние десять минут. На пороге показались двое. Мой весёлый отец, почти не изменившийся за эти двенадцать лет, и невысокая голубоглазая брюнетка, в которой я не без труда смогла различить черты своей сестры. -Мам... - девушка резко изменилась в лице, - А кто это? - она обвела меня пристальным взглядом. -Боже... Соня, - отец буквально впился в меня глазами. -Соня? - резко повернулась к нему Юля, - Та... Та самая Соня? Что она здесь делает? - девушка лихорадочно переводила глаза то на меня, то на Влада. -Да объясните вы наконец, что здесь вообще происходит?! - не выдержала я. -Ты ведь моя сестра, так? - каким-то странным тоном и словно с недоверием утончила она. -Да! Да, Юля! Ты ведь помнишь меня? - я уже сделала несколько шагов к ней, собираясь обнять. -Не прикасайся ко мне! - она отскочила будто от огня. Вот теперь у меня действительно не было слов. -Ты сбежала со своим богатым женихом! - продолжала моя сестра, - Бросила всех, когда у нас были самые худшие времена. Больше десяти лет от тебя не было никаких вестей, ни одной смс-ки! Ты просто вычеркнула нас из своей жизни, и после этого считаешь нормальным вот так просто заявляться сюда? После оценки озадаченного лица папы и виновато опущенного взгляда матери, я наконец поняла. -Да почему вы молчите? - Юля срывалась на крик, окончательно потеряв контроль, - Скажите же ей уже что-нибудь! -Вот, значит, как... - тихо произнесла я, не узнавая собственного голоса, - Так вы решили «объяснить всё детям»? - я ощутила подрагивание собственных губ, - Мне просто интересно... а Павлик тоже верит в эту чушь? Как бы плохо мне ни было, я никогда и ни при каких обстоятельствах не опускала головы. И теперь, кажется, выглядела совсем разбитой и даже ещё более жалкой от того, что мой взгляд был у всех как на ладони. -Мама... что всё это значит? - сестра нахмурилась, смотря в упор на женщину. -Юленька... Мы потом с папой всё тебе объясним, а сейчас, пожалуйста, иди в свою комнату. Мои губы исказились в грустной, почти истерической улыбке. Не знаю, заметил кто-нибудь или нет... Все были заняты успокоением младшего ребёнка. -Сонь, ты тоже должна нас понять, - быстро начала мама, как только дверь за девушкой закрылась, - Нам было очень тяжело всё это пережить, и постоянные вопросы детей лишь усугубляли ситуацию. Нам пришлось соврать им, чтобы поставить под запрет эту тему и не сыпать соль на старые раны! Она так распиналась, а я... А я просто молчала. Всё, что копилось внутри долгие годы, мигом исчезло. Словно растворилось во вселенной, расщепляясь на тысячи атомов и оставляя внутри пустоту. -Соня, ты... - осторожно начал мой отец, - Ты, может, скажешь уже хоть что-нибудь? - он неуверенно опустил руку мне на плечо. Я начала медленно двигаться по комнате, мерно переставляя ноги, и наконец начала говорить: -«Сказать что-нибудь»?.. - руки на груши сложились сами собой, - Вы знаете... да, я многое хотела сказать. Очень. Что я пережила за эти двенадцать лет, сколько раз хотела наложить на себя руки, как много придумывала планов побега... И ведь, как видите, не исполнила ни один. А знаете почему? - я развернулась к ним, снова поднимая голову, - Потому что все двенадцать лет я жила, существовала ради одной единственной мысли, что когда-нибудь всё это закончится, и я вернусь к тем, ради кого я всё это терпела. -Соня, послушай... -Да я жила мечтами о вас! - перебила я маму, не давая ничего сказать, - Каждую секунду... я думала о своей семье. Настоящей, как мне тогда казалось... Ах да, вы не знаете, верно. Он ведь изменил условия договора. Я могла уйти всего через четыре года! В любой, будь он проклят, момент! И мне ничего бы за это не было, я получила бы содержание, недвижимость и, что самое главное, свободу! Но каждый раз я душила любые мысли об этом, вспоминая о том, что пострадаете вы, и чем мне отплатили? Сделали бездушной тварью, которая всех бросила. Да вы были бы на улице без меня! - я наконец замолчала, пытаясь перевести дыхание. -Но мы же всё равно твоя семья, - тихо начала мама, словно пытаясь оправдаться, пока отец опустил голову, закрывая лицо руками, - Всё ещё можно исправить и... -Есть вещи, которые нельзя исправить, мама, - я холодно посмотрела на неё, сохраняя лицо почти каменным, - И я даже знаю одну такую. Вы больше. Не моя. Семья. Я отвела взгляд, не желая смотреть на их лица, и монотонно достигла двери, в последний раз дёргая за эту ручку.

***

Шагая по вечерним улицам города, я всё думала над тем, что теперь ощущаю... Было пусто. Слишком, блять, пусто, просто невыносимо. Я не понимала, зачем существую, так массово восхваляемый смысл жизни был безвозвратно утерян. Всего несколько часов назад я чётко знала, что иду дальше с одной единственной целью — воссоединиться со своей семьёй... Но что если этой самой семьи не стало? Что теперь? За эти годы я убедила себя в том, что опустить человека в такую пропасть, из которой нельзя выбраться, невозможно. Иначе я давно уже лежала бы на самом дне. Но лишь сегодня я действительно ощутила это «дно». Вот оно, прямо здесь. Ощущается каждым внутренним органом, и дальше падать уже некуда, а выбираться больше не имеет смысла. Я упустила момент, когда оказалась в первом попавшемся клубе. С бутылкой виски в гордом одиночестве, я со стороны, наверное, походила на Пейтона. Алкоголь расслаблял, да, но он не давал ощущение полного спокойствия, всего лишь усиливал отрешённость. Мне были буквально противны эти танцующие идиоты, которые непонятно на что прожигали свою жизнь. А самым ужасным было то, что я им даже невольно завидовала на каком-то подсознательном уровне. Отбросив эти мысли, я не без усилий поднялась и, игнорируя лезущих ко мне пьяных подростков, направилась к выходу. Время глубоко за полночь, освещённая машинами трасса. Я не помнила точно, как оказалась именно здесь. Но это место мне было хорошо знакомо. Крымский мост. Завораживающее зрелище в огнях ночной столицы для весёлых компаний, парочек и одиноких романтиков, но никак не для человека, который несколько часов назад потерял всё, что у него было. А если... Впервые эта мысль не казалась такой уж бредовой. Допивая обжигающий напиток прямо из горлышка, я медленно приблизилась к мосту. Может, и вправду стоит брать пример с Агаты и Влада и делать как проще? Теперь даже в мыслях я не могла назвать их родителями. Лишь ещё один повод... Словно под гипнозом я поставила бутылку на асфальт и перекинула ноги за ограждение. В лицо ударил холодный ветер. Отпустить руки. Всего лишь разжать пальцы, и всё закончится. Вот так просто, по щелчку. Не будет никаких проблем, судов, травм и переживаний о прошлом, никакого фальша, глупых людей и наконец Пейтона, которому станет только проще от моей смерти. Потоки воздуха окончательно уничтожали причёску и сдували навернувшиеся слёзы, размазывая их по всему лицу. Мне хотелось кричать от того, насколько это было больно. Пальцы левой руки разжались словно сами собой, отпуская перила. И в момент, когда я почувствовала, как ноги потеряли поверхность, и тело почти рухнуло вниз, что-то в голове словно переключилось. Я ощутила резко нахлынувшее чувство страха, рефлекторно вернув руку на опору. Господи, что я творю? Я висела на огромной высоте, удерживая себя лишь руками. С трудом подтянувшись и уже не сдерживая громких рыданий, я кое-как перелезла обратно, возвращаясь на безопасную сторону, и почти упала на грязный асфальт, пачкая светлый костюм. Чуть не подавившись обжигающим напитком из-за срывающих связки всхлипов, я, размазывая тушь по щекам в попытке вытереть слёзы, достала телефон. -Пейтон... -Соня, блять, я заходил к тебе три часа назад! Где тебя носит Подожди... - видимо, мои рыдания были отчётливо слышны в трубку, - Ты что, плачешь?.. -Забери меня, пожалуйста, - почти шёпотом попросила я, сдавливая очередной всхлип. -Так, ты где?

***

Я потеряла счёт времени, которое просидела на холодном асфальте, уткнувшись лицом в колени. Привыкнув всегда сдерживать свои эмоции, я приходила в шок от того, что сейчас буквально не могла остановиться. -Соня! - заглушаемый машинами крик с другой стороны дороги заставил вернуться в сознание. Через несколько секунд где-то слева послышались частые шаги, а потом я почувствовала на своём плече его руку. -Соня... Сонь, - он сел напротив меня, почти насильно поднимая мою голову, - Ты чего это... - внезапно его взгляд упал на бутылку. Добавить к этому обшарпанные кроссовки, порванный пиджак, синяки на ногах и наконец само место, где я сейчас сидела. -Только не говори мне сейчас, что... Я снова заплакала, опуская голову. Ещё сильнее, чем раньше, хотя мне это казалось пределом. -Блять... иди сюда, - я, почти не веря в это, ощутила его руки на спине. -Он-ни пре-едали меня-я, - я зачем-то пыталась объяснить, несвязно говоря это куда-то ему в плечо. -Потом расскажешь, а сейчас мы поедем обратно в отель, тебя нужно согреть. Он отстранился, делая попытку поставить меня на ноги. Получилось, мягко говоря, плохо. -Хер с тобой... - меня подхватили на руки. Не знаю, почему я сидела с ним в обнимку в машине. Я словно цеплялась за Пейтона как за последнего, кто имеет ко мне хоть какое-то отношение. Алкоголь сделал свою работу, и теперь даже самый раздражающий человек на планете казался таким тёплым и даже... приятным. Я понимала, что меня просто пожалели. Ничего более. Вот только думать об этом совсем не хотелось. В памяти всплывали лишь обрывки того, как салон автомобиля погружается в темноту, приятный запах духов, яркий свет и, кажется, зеркало в лифте... А потом мягкая подушка у щеки и обволакивающее дрожавшее тело тепло.