Смертельная тайна

Осаму быстро спустился вниз, возвращаясь в кабинет блондинки в котором, к тому времени, не оставалось никого, кроме спящего рыжика. Шумно выдохнув, шатен снова сел около рыжика и грустно посмотрел на него. Конечно, Осаму ведь не раз предупреждал его, что подобное может случиться, но Чуя, как всегда, дотянул до последнего. И что теперь? Все равно, так или иначе, все сводиться к одному – всегда приходил Дазай и лично забирал его домой. Это могло быть кафе, магазин, сгодиться могла даже любая лавочка в парке. Сейчас вот – кабинет в штабе ПМ. - что ж, Чу… - помолчав несколько секунд и оглядывая спящее чудо, произнес шатен - пойдем домой Дазай посадил рыжика на спину, обхватив ноги спящего мафиози, тем самым придерживая, и вышел из штаба, ни с кем не прощаясь и старясь не пересекаться взглядом. Покинув территорию организации, Осаму начал высматривать машину, на которой добрался сюда, и водителю которой прилично заплатил, чтобы последний дождался его… Странное чувство не покидало парня ни на секунду. Почему странное? Потому что оно было каким-то смешанным: недоверие, недопонимание, тревога, даже, скорее, страх. Такие эмоции не были присущи обычному состоянию шатена, но что именно их вызвало – он до конца не понимал. Шатен уже потерял какую-либо надежду на то, что водитель остался на месте, когда заприметил небольшой автомобиль черного цвета – ту самую, на которой приехал Осаму. “Вот чертяга, не обманул” – пронеслось в голове у шатена, после чего он ухмыльнулся и направился прямо к машине. Осаму усадил рыжика на заднее сидение и сел рядом. Никаких проблем с дополнительным пассажиром не возникло, правда, пришлось немного доплатить: видите ли, рыжик не просто человек, а грозный мафиози, а иметь проблемы с Мафией никому не охота. Как только двигатель завелся, и машина тронулась - Накахара проснулся. Он медленно открыл глаза, дыхание стало более громким и частым, а взгляд, наконец-то, более живым. Осознав, что он находиться в машине, а не на работе – месте, которое было последним воспоминанием – рыжик встрепенулся. - Дазай… - Накахара медленно поднял взгляд на шатена – что ты делаешь, куда мы едем? – обычные вопросы для человека, что заснул в одном месте, а проснулся совершенно в другом - домой – кратко ответил Осаму, пересекаясь с Накахарой взглядом – не волнуйся, по работе у тебя ничего нет. Я лично уточнил – сохраняя нежную улыбку, закончил он - нет… нет… нужно работать… - тихо начал мафиози, пытаясь выбраться из машины, почему-то через Осаму – мне нужно… на секундочку прикрыть глаза – как-то виновато закончил Чуя, кладя голову на плече шатена - ты устал, Чуя… - так же тихо начал Дазай, перехватывая быстро опускающуюся на его плече голову Накахары и перекладывая ее на свои колени – и тебе нужен отдых. Спи… Накахара, инстинктивно, улегся по удобнее на заднее сидение машины, закинув на него ноги. Парню, что вел машину, это, конечно, не очень понравилось, но пара зеленых бумажек решает все вопросы и проблемы. Дорога была довольно длинной, больше часа, так как начинались пробки. Тихие посапывания со стороны рыжика успокаивали Осаму. Часто именно под них засыпал бывший суицидник, каким его считал Накахара, но так ли это на самом деле? Не так уж это было и важно, по крайней мере пока. Накахара, пока спал, несколько раз вздрагивал. Тогда шатен начинал нежно поглаживать рыжика по голове, тем самым успокаивая его. Кто знает, что могло сниться измотанному постоянной работой, от которой он не давал себе отдыху, мафиози. Осаму же просто сидел, иногда поглаживая его, и думал. Думал обо всем: о том, что происходило сейчас с ними, о том, что скрывают от него лидеры двух сильнейших организаций города, о том, соврал ли Мори, сказав, что ничего не знает не только сам Дазай, но и Чуя, о том, в чем же причина того, что дело о Сейдо не разглашается только для них двоих, если только Чуя и правда ничего об этом не знает. Но что бы не крутилось в голове суицидника, главной мыслью всегда оставалась одна, точнее, это было воспоминание – главное и одно из самых ярких в его жизни. Этим воспоминанием был день, когда Осаму поклялся прекратить попытки суицида – поклялся перед Накахарой.