Жить... или умереть в Сентфоре

Пасмурный серый день, где-то за пределами этого гадюшника идёт дождь вперемешку со снегом. В этом городе отвратительно всё: начиная с погоды и заканчивая виски, которой он успел попробовать в одном из баров этого города, бар кстати тоже был отвратительным. Как можно было променять красивую жизнь в Нью-Йорке на это? Ортон усмехнулся, Сара всегда была не от мира сего. И кто бы мог подумать, что его забитая женушка сможет найти тут друзей, которые ещё и придут ей на помощь. Все эти вопросы крутились в его голове. Сколько дней он сидит в этой дыре? Два? Три? Только отвратительные завтраки, которые ему приносят не дают потерять счёт времени. Его адвокат какого-то хрена не ехал в этот Сентфор. И за что он ему только платит? Джон был уверен, что он сможет избежать наказания. Ну подумаешь выстрелил в жену в присутствии шерифа и офицеров полиции, ну с кем не бывает? Эта сука всё равно жива. Но всё оказалось гораздо труднее, шериф и парни, что были с ним в тот день, наотрез отказались от денег. Они в своём уме? Да на те деньги, что он им предложил, можно было бы уволиться с этой вонючей работёнки и беззаботно жить до старости. Но в этом отвратительном городишке, все были ещё и принципиальными. Ведь Джон так привык — у всего есть своя цена. Молчания его Сары, скрытия положительных результатов антидопинговой комиссии. Пожарный, который не нашёл нужных пожарных выходов в его ресторане, но позволил работать заведению дальше. Он платил где-то больше, где-то меньше. Но суммы его никогда не смущали. И то, что полицейские города Сентфор отказались от взятки — его обескуражило, но уверенность, в том, что он сможет выбить деньги за моральный ущерб из этого полицейского участка его не покидало. Нужно было просто дождаться адвоката, который не ехал. И вот на исходе шестого дня заключения боксёра, адвокат — Шон Пирс прибыл в Сентфор, не с самыми лучшими новостями. Адвокат был в дружеских отношениях с тренером Ортона, так они с Джоном и познакомились. Пирс посещал его бои, пару раз присутствовал на тренировках. Именно он помог ему составить брачный договор с Сарой Джонс, подсказывал какие лазейки в законе можно избежать при открытии ресторанов и спортивных магазинов. Их отношения были приветливо-натянутыми. Не более. Шон Пирс был мужчиной сорока восьми лет, брюнет с карими глазами. Он был настоящим профессионалом своего дела. Он с легкостью брался за самые сложные процессы, не брезгуя самыми грязными и отвратительными делами. Его клиентами были люди разного социального слоя и дохода, различного положения в обществе и с отсутствием каких либо морально — этических качеств. Безумные спортсмены вроде Ортона, истеричные актрисы и режиссёры на кокаине, министры, политики, грязные копы и отпетые мафиози. Шон Пирс выиграл много громких дел, или же добивался минимальных сроков, а то просто и штрафов. Его ненавидели и презирали, боялись и восхищались им. Звонок спортсмена не удивил его, это было естественно, как снег зимой. Но адвокат не хотел брать дело Ортона в свои руки, хотя по началу, даже счёл это дело плёвым. С ним мог справиться и адвокат из этой сельской местности, где его взяли под стражу. Ну выстрелил этот псих в жену, ну были среди свидетелей копы, максимум штраф и исправительные работы. Но когда ему рассказали всю суть этого дела, всё заиграло другими красками. Все Нью-Йоркские СМИ пестрили заголовками: «Владелец сети ресторанов Джон Ортон на протяжении трёх лет избивал свою жену»; «Известный спортсмен Джон Ортон, летом прошлого года объявил, что его жена находится на реабилитации в психиатрической клинике. Так ли это и где сейчас Сара Ортон?» И чем дальше тем хуже. Прямо из больничной палаты интервью давала молоденькая блондинка с синяками на лице, она плакала и рассказывала как Джон избил её. И эту адскую машину уже было не остановить. За пять дней эта новость получила колоссальную огласку, появились как минимум ещё четыре его жертвы, с душещипательными историями и ужасными фотографиями «спарринг» боёв с Ортоном. Всемирная боксёрская организация требовала обнуления рекорд — листа спортсмена, феминистские движения устраивали протесты у его ресторанов и спортивных клубов, призывая общественность не посещать заведения Ортона. Пирс не хотел сталкиваться с подобным, готовился к завершению карьеры адвоката и хотел уже тихой жизни, думал преподавать право, с его то практикой все студенты с большим энтузиазмом посещали бы его лекции. Да и дело связанное с похищением детей отняло у него много сил. Его мучали кошмары, все эти жертвы убийств, похищений и издевательств приходили к нему во снах, с вопросами почему он защищал их убийцу или насильника. Так было не всегда, но видимо возраст брал своё, и именно поэтому он не хотел браться за дело Ортона. Но слава адвоката дьявола шла впереди него и уже по всем новостным каналам дикторы объявляли: «Спортсмена и бизнесмена Джона Ортона, в суде будет представлять Шон Пирс». Нехотя он собрался и поехал в тихий городок под названием Сентфор. Что его там ждало он не знал. Адвокат вышел на связь с последней жертвой Джона, некой Моникой Гилберт. Девушка в подробностях рассказала про подругу подруги, которой была Сара Ортон, как Джон мучал и истязал её на протяжении трёх лет. Пирс запросил данные девушки, но не было ни свидетелей, ни медицинских данных, подтверждающих факт домашнего насилия, что было на руку Пирсу. — Какого хрена ты так долго ехал? — начал Ортон, вместо приветствий. — Здравствуй, Джон, — деловито произнёс Пирс. Для Шона боксёр был таким же клиентом как и все. Он не робел, не терялся, не боялся их. Все они были одинаковыми: высокомерные, заносчивые, с огромным чувством собственной важности и огромным эго. Было ли ему когда-то жаль жертв? Нет. Осуждал ли он поступки и действия своих клиентов? Нет. Пирсу было плевать, это его работа — оправдать ублюдков, про которых единственное что и говорят: «Как их только земля носит?». — Когда меня выпустят? — с места в карьер начинает Ортон. — Не всё так просто, у меня ещё нет материалов дела, но то, что происходит в Нью-Йорке, набирает не шуточный оборот, — профессиональным тоном оповещает Пирс. Они сидят в допросной, что так любезно предоставил местный Шериф. Джон выглядит не важно, а это значит, что тут его привычная манера сорить деньгами не помогла ему. — Я должен выйти отсюда, — произносит Ортон, брызжа слюной и бьёт по столу. — Всё, что я могу сделать, это добиться твоего перевода в Нью-Йорк, а там тебя ждёт ад, — Пирс произносит это совершенно ровным голосом. Агрессия боксёра его не пугает. Сколько раз за его адвокатскую карьеру ему угрожали? И не сосчитать. — Ад? — усмехнулся Джон и откинулся на спинку железного стула, — Тогда мне не о чем переживать, ведь меня представляет адвокат дьявола. — Ты не понимаешь, — качает головой Шон, — Нью-Йорк стоит на ушах, возле твоих ресторанов пикеты, твоя выходка в Сентфоре не прошла бесследно. — Твою мать, — ругается боксёр и устало трёт лицо, — Разве мой выстрел нельзя списать на аффект? Как никак Сара моя жена, я приехал, а она тут с другим. — Выстрел замять проще простого, — кивает адвокат, — А вот, что делать с другими девушками? — Другими? — он выгибает бровь. Шон вместо ответа, достал из своего кейса пару газет и бросил их на стол. Ортон принялся изучать снимки и читать статьи, и чем больше он углублялся в Бульварное газетное чтиво, тем мрачнее становился. — Вот же шлюхи, — буркнул он, откинув газету. — Я работаю над твоим переводом, сегодня ознакомлюсь с материалами дела и завтра мы всё обсудим, — он встал из-за стола и два раза постучал в дверь, ему открыл дежурный и Шон покинул допросную. Взяв копию дела Ортона, лучший адвокат Нью-Йорка вышел из полицейского участка. Он достал телефон из кармана, чтобы найти хоть какой-нибудь мотель или гостиницу. — Добрый вечер, — раздалось в паре метров от него, Пирс поднял голову. Перед ним стояла молодая брюнетка с документами в руках и чёрной кожаной куртке: — Меня зовут, Мелисса Купер, я представляю интересы Сары О’Нил. — Может вы хотели сказать Ортон? — он выгул бровь. — Нет, я всё сказала правильно, — она с невозмутимым видом протянула папку, — Ознакомьтесь. Мистер Ортон не покинет пределы Сентфора, пока их брак не будет официально расторгнут. До встречи в суде. И не дав сказать адвокату и слова, Купер села на байк и с громким рёвом мотора покинула парковку полицейского участка. Найдя более-менее приличный отель в этом городе, Пирс начал изучать материалы дела. Увезти Ортона из Сентфора не составит труда, передать дело в руки не самого принципиального прокурора Нью-Йорка и всё. А вот уже с домашним насилием придётся повозиться. Он устало откинулся в кресло в номере отеля, ему бы принять душ и выпить пару рюмок джина с тоником, но его взгляд цепляется за папку, которую передала ему эта брюнетка. Пирс усмехнулся, забавная, просто ещё не знает с кем столкнулась, что бы так просто сыпать условиями. Но открыв документы, он увидел грамотно составленное заявление, зафиксированные травмы, составленное прошение о разводе. Это слегка обескуражило опытного адвоката. Откуда в этом захолустье люди с профессиональным знанием юриспруденции? Что ж, если Ортон не хочет затягивать этот процесс, он должен подписать бумаги. Утром следующего дня, Шон Пирс слушал гневные вопли боксёра, тот не хотел развода. — Если ты не подпишешь документы, то останешься здесь, и здесь тебя будут судить за избиение, вооруженное нападение и неповиновение полиции, — как маленькому капризному ребёнку разжёвывал адвокат, — И пока ты тут, в Нью-Йорке тебя линчуют и ты можешь потерять всё. Ортон был в ярости: — Я не буду подписывать документы! Сара должна быть моей, — он бьёт рукой по столу, — Без меня она никто! И кстати, а на неё дело не завели? Милая Сара жила с поддельными документами. — Я выяснил и это, — кивает Шон, — Претензий к ней нет, дело заводить не будут. — Сука, — выплёвывает всё ещё муж девушки. — И судя по всему, за ней стоят очень серьёзные люди, — усмехнулся адвокат, — Зачем тебе брак с ней? Ты не искал её столько месяцев. Придумал легенду про психбольницу, жил дальше и избивал других, — лицо Пирса озарила ядовитая улыбка. — Заткнись, Пирс. Много ты понимаешь? — зло спросил Ортон. Они пару минут буравят друг друга взглядами. Джон думал, как было бы неплохо зарядить в его морду, Шон же считал его индюком. — Решайся, — усмехнулся адвокат, — Либо ты едешь в Нью-Йорк холостым, либо остаёшься здесь женатым. Джону не хотелось отпускать Сару, он был абсолютно уверен, что заберёт жену в Нью-Йорк и они продолжат жить дальше. Создавая иллюзию счастливой семьи, а если бы она родила ему сына, как он всегда и хотел, Ортон бы точно пересмотрел своё отношение к ней. Но каким-то образом, его Сара была счастлива тут с другим, и он даже пришёл ей на помощь. Ну это ненадолго, усмехнулся он своим мыслям и взяв лист бумаги со стола, поставил размашистую подпись: — Едем в Нью-Йорк, и только попробуй не достать меня из этого дерьма. Это звучало не как угроза, а как призыв к действию. Пирс ловит себя на мысли, что спокойно на пенсию он не уйдёт. Через пару дней, когда все формальности были соблюдены и Джона доставили в исправительное досудебное учреждение Нью-Йорка, их ждал неприятный сюрприз. В СМИ было слито признание Сары Ортон, уже бывшей жены спортсмена. На этой записи слышно, с каким трудом девушка рассказывает о «счастливом браке с Джоном». Она плакала и задыхалась, её голос дрожал, когда она перечисляла всё то, что с ней делал муж. Если честно, слушая эту почти полутора часовую запись, Шон задавался только одним вопросом, а почему Сара не прирезала его кухонным ножом или не придушила во время сна? Ортон был в ярости. Общественность тем более. Пикеты с требованием дать Джону высшую меру наказания. В полицию поступили сведения о вандалистских действиях по отношению к его ресторанам и спортивным магазинам. Владельцы франшизы фитнес клубов разорвали все контракты с Джоном. Ортон терял деньги и терпение. — Почему я всё ещё за решёткой? — спрашивает он у адвоката, — Какой залог предлагают? — Никакой, — усмехнулся Пирс, — Тебе предъявлены куча статей, все твои жертвы во всеуслышанье говорят о твоих выходках. Мне не добиться выхода под залог. Ну и ещё запись с признанием твоей жены. — Как это могло произойти?! Я не понимаю! — кипел Ортон, — Она захотела развода, а ты, что не выставил никаких ответных требований? — Я и представить не мог, что её юрист сможет собрать нужные бумаги, — пожимает плечами адвокат. — Чёрт, ты профессионал или кто? Я не могу тут сидеть пока мой бизнес летит в тартарары! — Ортон бьёт по столу, но наручники сковывают движения. Шон изгибает губы в улыбке и отмечает про себя, что оранжевый ему к лицу: — Добейся того, чтобы девушки забрали заявления, предложи им денег или запугай их, плевать, и я смогу добиться выхода под залог, но готовься к большой сумме, — пояснил Пирс и направился к выходу из допросной. — Шон, — тихо позвал спортсмен, — Я выйду отсюда и верну Сару любой ценой. Пирс понимающе кивнул и вышел из допросной.