Маленькая тайна

Можно было оправдываться как угодно, перед ним, перед собой… Придумать причину, объяснение, отмазку, но на самом деле… их не было. Не было мотива, не было ничего, что могло бы звучать вменяемо и не вызывало бы смеха. — И… всё же я не по… — Дыхание сбивается, и Марко в очередной раз всхлипывает, прикрывая рот рукой. — Не понимаю… Зачем? — Я тоже, — хриплым, дрожащим голосом отвечает Джин, прижимаясь губами к кожаной жилетке, в которую одет его товарищ по оружию, и вновь делает движение рукой. Марко сжимает зубы до скрипа и откидывает назад голову, чувствуя, как ладонь друга осторожно скользит по его члену, аккуратно, умело, но… необычно. Необычно чувствовать, что тебя касается другой парень, не говоря уже о том, что это стыдно и… приятно. — Так заче… чем?.. — вновь подает голос брюнет, прикрывая глаза, и вздрагивает, ощущая, как другой, свободной рукой Джин заправляет ему волосы за ухо, нежно касаясь тонкой кожи на шее. Черт, и правда приятно, да только вот… По всему телу разливается слабость, даже сопротивляться уже нет сил. Хоть совесть и гложет, что… так нельзя, да и не надо вообще. — Просто расслабься. — Он не может, просто не может ответить, он сам чувствует себя неловко, правда не понимает, почему все это происходит. Просто продолжает, хоть во всего лишь расстегнутых штанах и тесно, и неудобно, все равно продолжает, с каким-то странным удовольствием ловя тихие вздохи Марко. Тот не видит, что Джин тоже краснеет, тоже смущается. Такой порыв и правда способен смутить кого угодно, что уж говорить о вечно ввязывающемся в неприятности Кирштейне, том самом, который совсем недавно воздыхал по красавице Акерман. И так внезапно переключиться на парня… Марко и правда расслабляется, шатен чувствует это, даже видит. Острые коленки перестают дрожать, а сам парень прекращает всхлипывать при каждом новом движении, когда пальцы ненавязчиво поглаживают яички, головку, чуть щекоча, скользят по всей длине ствола… Но дыхание так и не выравнивается, поэтому Джин слышит такие звуки, которые от девчонок вряд ли услышит. Даже тихий стон под конец — и тот вовсе не такой, как у девушек… Ну, наверное, Кирштейну сложно такое утверждать, ибо слышал он их лишь в своих снах. Потом, когда парни соберутся с силами, выйдут из этого заброшенного амбара и наконец-то вымоют руки, Джин даже пригрозит Марко. Не хочется, чтобы о таком знали все. Курсанты — народ болтливый, слухи быстро разлетаются — у девчонок быстро, а у парней — буквально за считанные мгновения, какие бы там ни были стереотипы. А Бодт лишь усмехнется, потому как… теперь у них с Джином будет своя, известная только им маленькая тайна.