«Мне с тобой тепло»

      В помещение было очень жарко, шумно и, до кучи, мне дико хотелось спать. Глаза слипались, а я ничего не могла с этим сделать. Протереть их — означало размазать макияж, так старательно нанесённый с утра, а более, метода уничтожить пелену с глаз я не знала. Обреченно вздохнув, я все же прикрыла глаза, надеясь, что препод не станет заострять на мне внимания. — Хватит спать, — шикнула мне Настя. Я недовольно покосилась на подругу, вкладывая в свой взгляд все чертыхания, что посетили мою голову. Полночи подготовки к английскому языку сказались на моей внимательности на первой паре, но, честно говоря, меня это не особо заботило, потому что естествознание — общеобразовательный предмет, который не особо пригодится мне в дальнейшем. А вот гребаный английский не давал мне покоя. Из-за того, что в школе я плохо понимала этот предмет, а наша Валентина Степановна была очень лояльной женщиной, я не очень стремилась учить язык. Как опрометчиво, Мишель! Сейчас мне воздалось за все мои прогулы и за то, что я забивала на домашку. — Отстань, Настя. У меня была тяжелая ночь. Через пару английский, дай мне настроиться! Девушка недовольно закатила глаза, но очень предусмотрительно промолчала. Ну ещё бы. Она прекрасно знала, какие проблемы у меня с английским. И, не смотря на то, что преподша была не так уж строга, требовала она достаточно (школьный минимум точно, которого у меня не было в запасе), поэтому мне приходилось в ускоренном режиме наверстывать пробелы в языке. Конечно, во мне было куча противоречий на этот счёт. Я искренне не понимала, зачем мне на филологическом факультете понадобилось знание английского, но из-за того, что мне дико хотелось учиться в этом вузе, я засунула их куда подальше и пыталась всеми силами подтянуть свои знания. Я старалась. На самом деле, ради некоторых предметов я вкалывала, как проклятая. Мне не хотелось огорчать родителей, которые приложили все свои силы и возможности, чтобы я училась в одном из лучших вузов Москвы, поэтому я не могла забить на английский. Благо, с другими предметами было попроще, потому что многие из них не требовали базового багажа знаний и навыков. Все объяснялось непосредственно в вузе, поэтому не представляло для меня больших пробоем. — Я разбужу тебя. — Как предусмотрительно, — закатила глаза я и положила голову на парту. С Настей мы познакомились в первые дни учебы. Честно сказать, не смотря на то, что это было четыре месяца назад, я не помню, как это случилось. Меня можно простить, сказывается новая обстановка, адаптация. В первые учебные дни я вообще с трудом понимала, что происходит, еле находя нужные аудитории в корпусах. Но потом мы как-то нашли общий язык с Настей и вместе стало гораздо легче адаптироваться в новой, вузовской, среде. Девушка была из тех, кто слушал и конспектировал каждую лекцию, готовился к каждому семинару и имел хорошие отношения с каждым из преподавателей. Её ангельские блондинистые волосы, как нельзя лучше подчёркивали светлую душу. Голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц были просто сказочным дополнением, ну, а пухлые губы и точёная фигура завершали образ милой красотки. Настя цепляла взгляды парней в коридорах вуза, но её сердце уже было занято, к всеобщему сожалению. Увы, но не взаимно. Он был на курс старше нас. Дерзкий парень Антон запал в её душу в тот день, когда сшиб нас в коридоре с ног в первые дни учебы. И, если я устояла (как в прямом, так и переносном смысле), то у моей подружки рассыпались на пол все тетрадки, что она держала в руках перед парой, повторяя пройденный материал, а вместе с ними кульбит совершило и сердечко. Он, как истинный джентельмен, присел собрать её вещи с пола, а она, словно вросла в него, только и делая, что наблюдая за действиями парня. Даже не сразу отреагировала на то, когда он протянул ей стопку её бумажек обратно. Я одернула её за руку, прежде чем до неё дошло осознание того, что необходимо что-то сделать. Парень сразу же удалился, как только Настя забрала свои вещи из его рук. Буквально через пару дней мы узнали, что его зовут Антон и он капитан баскетбольной команды универа, который учится на втором курсе экономического. Пару раз, по просьбе моей подруги, мы даже заглядывали к ним на игры. Но, что удивительно, на одной из них его не было. А на второй игра была настолько неудачной, что в середине происходящего мне захотелось выйти, чтобы не раздражать Настю своими саркастическими замечаниями. — Просыпайся. У меня немецкий через 10 минут, надо успеть дойти и повторить, — ткнула меня в бок блондинка. Я снова поднялась с парты, оглядывая аудиторию. Кажется, преподу было абсолютно все равно на то, кто действительно слушал его лекцию, а кто присутствовал лишь номинально. Оно и к лучшему. — Отлично. Хоть полтора часа побуду в стороне от твоего занудства, — усмехнулась я, за что схлопотала по плечу от своей подружки, — шучу. — Тебе тоже не мешает ускориться, — отметила она. Я высунула язык, дразня Настю. Она постоянно забывала, что по средам у той части группы, что учит английский, окно между первой и третей парой. — У меня окно. Следующая пара в 12.20, так что я за кофе. Башка просто чугунная. — Тогда встретимся в перерыве. Я кивнула и на лестнице мы разошлись. Настя пошла вверх, а я спустилась по ступенькам вниз, чтобы забрать из гардероба куртку и выйти в кофейню, которая находилась рядом с нашим университетом. Она была непримечательной, но кофе там был лучше того пойла, что предлагали в нашей столовой. Забравшись в куртку, я заранее достала из сумки студенческий, куда засунула свою пропускную карту и уже через пять минут оказалась вне стен универа. Погода в последние учебные дни первого семестра была к нам неблагосклонна и каждый день подкидывала новые фортели. Вчера днём пошёл дождь, а вечером было аномально тепло для декабря. А сегодня хлопьями падал снег, правда тут же таял, не оседая на земле. Я плотнее закутала шарф на шее, перебегая дорогу. В кофейню я дошла быстро, зайдя в небольшое помещение, я скинула с плеч куртку и оставила ее на вешалке у входа. Пройдя к стойке, попросила у бариста классический капучино и круассан с ветчиной и сыром, и села за свободный столик у окна. Заказ я ожидала недолго. Каких-то пять минут и передо мной стоял ароматный завтрак (ну или ранний обед). Я отпила глоток терпкого напитка, поглядывая в окно. За стеклом взору открывалась стоянка нашего вуза, которая в этот час была переполнена автомобилями, ни одного свободного места не наблюдалось. Когда меня спрашивали: «ну как тебе учиться в универе?», я сразу терялась в ответе. За эти четыре месяца я не успела разобраться в этом, по каким-то неведомым причинам. Мне определённо нравилось изучать филологию, но некоторые предметы в расписании казались адовыми. Пару раз прогуляв их, я поняла, что больше не стоит этого делать, потому что от этого проблем не становится меньше, а обратно тому — возникает больше. Я взглянула на наручные часы, контролируя время, и в эту секунду раздался звонок. Нащупав в заднем кармане джинсов телефон, я смахнула ползунок, чтобы принять вызов. — Привет, крошка. Я усмехнулась в трубку. Мой парень не был оригинален. Это приветствие стало то ли его фишкой, то ли просто знаком того, что ничего более он придумать не может. — Привет, Егор. — Прогуливаешь? — ехидно произнёс он. — Не сегодня. У меня английский через 40 минут. — Опять пол ночи делала домашку? Вновь усмешка исказила мое лицо и я сделала ещё один глоток, уже холодного, кофе. — Ага. Скоро сессия, надо постараться покоить её сердечко, ради отличной оценки, — объяснила я, — а ты чем занят? — А я прогуливаю, Мишутка. Я улыбнулась. Мне очень нравилось, как он сокращал мое имя. Это было очень нежным обращением и необычной интерпретацией моего имени. — Кто бы сомневался. — Хочу тебя увидеть. Соскучился. Сходим сегодня в кино? Мы не виделись с Егором два дня. Позавчера он работал. А вчера я целый день делала домашку по английскому. Вот ещё одна причина не любить английский. — Ну не знаю… Начала выкаблучиваться я, явно давая парню понять, что актёрствую. — Смотря на что. — Готов посмотреть даже слезливую мелодраму. — Ого! — воскликнула я и откусила круассан. — Но только ради тебя. Егор очаровал меня не с самого первого дня знакомства, но явно с первого дня, как начал за мной ухаживать. Мы познакомились в общей компании друзей, на одной из очередных посиделок. Я приехала со своей подружкой в какой-то особняк, где и оказался он. Мы быстро нашли общий язык, но поначалу отношения не выходили за рамки просто знакомых, пока в день моего рождения он не запустил бешеный салют, после чего продолжил мне встречаться. Я была поражена происходящим и, само собой, не смогла ему отказать. — Хорошо. Тогда увидимся после пар. — Я за тобой заеду. Отключившись, я отодвинула от тебя тарелку и снова посмотрела в окно. Снег кружил в воздухе, оседая на деревья, скамейки и поверхность машин, но через несколько мгновений исчезал, оставляя вместо себя мокрые капли. Рука сама потянулась к сумке, я достала оттуда свой блокнот с зарисовками и, найдя карандаш, сделала несколько легких штрихов на бумаге, изображая то, что видела перед своими глазами в окне. Почему-то, привычный для меня пейзаж, сейчас показался очень необычным и так захотелось запомнить его, перенеся на бумагу. В последнее время у меня почти не было вдохновения и я почти не рисовала, только по делу на некоторые предметы. Но для души — нет. И сейчас я очень удивилась тому, что мне вдруг захотелось снова взяться за карандаш. Любовь к рисованию, как это ни странно, открылась у меня не в детстве (просто, обычно, все, у кого получается хотя бы неплохо рисовать, проявляют к этому интерес с малых лет). Я начала рисовать в средней школе, просто тогда это стало моей единственной отдушиной, способом забыться и абстрагироваться от происходящего. Когда родители разводились, я не могла ни спать, ни есть, тогда же появились пробелы в учебе, многочисленные прогулы, как знак юношеского бунта и непринятия происходящего, но все это никак не затягивало дыру в моей душе. Маленькая семиклассница не могла справиться с грузом, обрушившимся на ее плечи, и тогда я впервые взялась за карандаш. От бумаги и воспоминаний меня оторвал глубокий голос где-то поблизости. Я подняла голову от блокнота и обернулась в поиске звука. Мужчина стоял ко мне спиной и единственное, что открывалось моему взору серая шапка и его спина. Но приятный голос с нотками стали заставил меня остановить на нем внимание. Он заказал арахисовый раф, но не прошёл к столику, а остался у стойки, ожидая напиток. Я тут же схватила карандаш, оставляя легкие штрихи на бумаге, вырисовывая его широкую спину и сильные ладони, покоящиеся на стойке. Стараясь запомнить малейшие детали, быстро водила карандашом по бумаге. Я понимала, что сейчас он выйдет из помещения и я никогда больше его не увижу, но так хотелось передать всю мощь его голоса на бумагу. Жаль, что это было невозможно. Ровно через три минуты мужчина поблагодарил бариста и, взяв стакан с горячим напитком, направился к выходу. Я тут же прокляла себя тысячу раз за то, что выбрала свой любимый столик у дальнего окна. Потому что, сядь я ближе, я смогла бы рассмотреть черты его лица. Но увы, пришлось довольствоваться только спиной. Теперь же вообще, я воспроизводила по памяти его образ у стойки кофейни и настолько увлеклась процессом, что забыла о времени. Взглянув на часы, я подорвалась с места. Захлопнула блокнот и сложила все свои вещи в сумку. Наручные часы показывали 12:13, а это значит, что до английского оставалось семь минут. Чертыхнувшись, я выбежала из кофейни, стараясь успеть на самый адовый предмет своей жизни. Как жаль, что я не осознавала, что ад начнётся только во втором семестре.