Предложение

Самые большие события в отношениях Розы и Шершня всегда происходили на разных тусовках у друзей и под большим количеством алкоголя. Пьяный Роза был очень любвеобильным и честным до невозможности, а ещё очень красивым, особенно зелёные глаза, которые прожигали насквозь. Шершень же просто становился чувствительным после нескольких бутылок пива, слушая каждое слово, произнесённое гитаристом. Они на такой вечеринке познакомились, впервые поцеловались и даже первый секс был пьяный в одной из комнат чужой квартиры. И каждую такую тусовку Шершень помнил в мельчайших подробностях, несмотря на выпитый алкоголь, когда Роза, казалось, просыпаясь на следующее утро с жуткой головной болью, с трудом имя мог своё вспомнить и произнести его без запинок. Что уж говорить о том, что происходило, но конечно потом гитарист кое-как, максимально напрягая мозг и пытаясь сложить разноцветные пятна в картинку, доставал из памяти какие-то фрагменты бурной ночи, а потом похабно улыбался своим мыслям. Шершень с равнодушием допивает бутылку противного пива, которое как-то в час ночи их общий знакомый Опарыш смог выторговать в круглосуточном ларьке. Алкоголь оказался максимально противным да ещё и тёплым, но зато крепким и моментально бьющим в голову так, что Роза уже вырубался со второй бутылки, хотя и не такое пил. Барабанщик сидя на диване и иногда отпивая из бутылки наблюдал за своим другом, который нашёл необходимым рассказать все свои истории корешам. Эти истории все уже по сто раз слышали, но гитарист всё равно считал, что нужно ещё раз поделиться ими. Роза громко пьяно рассмеялся со своей же шутки, и не найдя похожей реакции у собеседников, схватил со стола закрытую бутылку с пивом, драматично развернулся и ушёл от них. — Вот же кисели, н-нахрен, — гитарист икнул и плюхнулся на диван рядом с Шершнем, сразу же закидывая руку тому на плечо обнимая. — Вот ты Шерш-ш-Шершняга всегда смеёшься с моих шуточек нахрен, ю ноу. За это блин я тебя и люб-люб-люблю нахрен. Во! Роза повернулся к барабанщику и криво улыбнулся, чувствуя, что сказал что-то очень важное и требующее такого же продолжения. Поэтому он добавил: —З-знаешь, ты весь вообще такой блин офигенский, я бы за тебя, да я бы за тебя нахрен, — гитарист изобразил странное движение руками, то ли избивая кого-то, то ли отмахиваясь от мух. Шершень продолжал молча слушать неожиданную любовную речь парня. — И вот короче знаешь что блин? Шершняга вопросительно изогнул бровь, всем своим видом показывая скептичное отношение к пьяным заявлениям Розы. На это гитарист самодовольно усмехнулся и пьяно провёл глазами по комнате. Вокруг было скопление таких же пьяных людей, которые танцевали под какую-то надоевшую мелодию и совсем не было ничего похожего, что нужно было Роботу. Роза опустил взгляд вниз и остановился на бутылке в руке. В голове парня зажглась метафорическая лампочка и он резко оторвал крышку с бутылки за кольцо. Сосуд Роза поставил на пол, надеясь, что после он не заденет его ногой, и оценивающе смотрел на крышку в руке. Возможно кольцо на ней окажется для тонких веснушчатых пальцев Шершня великовато, но это лучшее, что мог предложить гитарист. — Яков Осипович Шерш-Шершадский, — торжественно начал Роза — вы согласны стать типа моим мужем, блин? — в своей манере закончил Робот. Он протянул в ладони крышку от пива, которая заменяла кольцо, Шершню и выжидающе уставился на барабанщика. Тот даже забыл как дышать, потому что он ожидал всего от пьяного Розы, но явно не предложения руки и сердца. Шершень вздрогнул когда его запястья коснулась чужая горячая ладонь. Роза взял руку Якова и, не дожидаясь ответа, нацепил кольцо на безымянный палец левой руки, а после переплёл пальцы и влюблённо посмотрел в синие глаза напротив, чувствуя, как края крышки больно впиваются в кожу. Розе казалось, что он вечно может смотреть в эти океаны-глаза и с удовольствием тонуть в них, хотя никогда не считал, что можно вот так глупо влюбится, что аж мурашки по коже. — Я, эм, — Шершень смущённо замялся, не находя подходящих слов для ответа. — Согласен… Роза мягко улыбнулся, чувствуя как внутри разливается какое-то тепло, что теперь они стали ещё ближе и ещё счастливей. Он наклонился и нежно поцеловал Шершня, не обращая внимания на людей вокруг. Хотя они все были такие же как Роза, в стельку пьяные, так что даже если бы они занялись сексом на этом диване, всем было бы плевать, а они просто целуются. К тому же кого-то из них легко можно было принять за девушку, тем более в этой полутьме. В голове Шершня проносились сотни мыслей с огромной скоростью, ни за одну из которых он не мог зацепиться. Всё сейчас было сконцентрированно на эмоциях и чувствах. У него мелко задрожали руки, будто от холода, и хотелось расплакаться. Вот так глупо, как девчонка, из-за обычного кольца на крышке от пивной бутылки, но при этом казалось, что так максимально правильно. Ни как иначе Шершень такое не видел, хотя он об этом почти никогда и не думал. Просто сейчас он перебирал в мыслях варианты другого развития событий и почему-то совершенно не мог представить Розу на одном колене с дорогим кольцом. Это было бы как-то неестественно и Шершень бы теперь ни на какие дорогие кольца не променял эту пивную крышку. Утро Шершень встретил с небольшой головной болью и глупой, но счастливой улыбкой на лице. Его не отпускали события прошлой ночи, и он любовно поглаживал пальцами ту самую крышку, подаренную Розой, кольцо которой оказалось всё-таки большим и немного болталось на пальце, норовя случайно слететь. Шершень предусмотрительно выпил всего одну бутылку и поэтому вполне живо себя чувствовал, в отличие от гитариста, который проснулся ближе к трём часам дня и ещё часа два пытался встать, но диван, заменявший им кровать, не хотел отпускать парня, и тот заворачиваясь в одеяло со стоном боли отворачивался к стене. Роза не был алкоголиком, он вообще редко выпивал, но если он это делал, то считал нужным оторваться по полной и пьяном угаре успеть станцевать на столе и натворить ещё кучу вещей. Так что фраза «Пьяному море по колено» была про Розу. Шершень же никогда его за это не корил, сам не лучше, да и видел, как тому было плохо, что явно не стоило лезть с нравоучениями. Наконец под вечер Роза, завёрнутый в одеяло, выполз из комнаты на кухню. Вид у парня был мягко говоря помятый. — Шершняга, блин, тут подают водичку страдающим, блин? — прохрипел Робот и плюхнулся на ближайший стул, упираясь локтями на стол, удерживая тяжёлую голову руками, чтобы не разбить её о поверхность. Шершень поднялся из-за стола, направляясь к графину с водой, выполняя просьбу Робота. Он налил в кружку жидкость и протянул её Розе, тот благодарно принял её и сразу присосался к ней. — Блин, почему у меня всё тело болит, будто меня нахрен в бетономешалке крутили, ю ноу. —Ну у тебя и такая идея была. Роза вопросительно посмотрел мутным взглядом на собеседника, явно опешив от такой информации. Ему было страшно представить, что он ещё успел сделать. — Так, а теперь давай нахрен всё выкладывай, чё я вчера вытворял. — Ну, короче сначала ты по сотому разу рассказывал свои истории, блин, потом выпив ещё пивка, ты лез ко мне целоваться, — Шершень на секунду запнулся, подумав стоит ли рассказывать о предложении, если Роза вообще ничего не помнит. А вдруг он это сделал, потому что был пьян, просто по приколу, это же Роза он и не такое потом делал. — П-потом ты короче решил потанцевать на столе, откуда грохнулся на пол, задев нескольких людей, — барабанщик всё-таки опустил момент с предложением. — Дальше ты короче ещё больше накидался и орал в окно так, что соседи вызвали ментов, блин, а потом мы пытались добраться домой. Через каждые десять метров ты, блин, падал так, что я по сути тащил тебя домой, пока ты короче выдвигал всё более грандиозные планы того, как можно ещё, блин, найти приключения на свою задницу. Роза широко раскрыл глаза в удивлении. Такого он конечно не ожидал, он творил многое, но столько происшествий за одну попойку. Такое с ним впервые. — Это всё? — Роза стыдливо поднял взгляд на барабанщика. — Д-да, — соврал Шершень и, встав со стула, ушёл в другую комнату, чувствуя как к глазам поступают тупые слёзы. Роза всё-таки не помнил и это было неудивительно, но всё равно больно кольнуло в самое сердце. Зайдя в комнату барабанщик, остановился и, тяжело дыша, достал из кармана ту самую крышку. В каком-то злом порыве Шершень подбежал к окну и, открыв форточку, замахнулся было рукой, чтобы швырнуть эту крышку куда подальше, но что-то его остановило. Не мог он так просто её выбросить. Хоть она была и подарена нетрезвым Розой, но говорил он тогда так искренне, а глаза были такие влюблённые и честные, что у Шершня внутри что-то заскрипело и он, обречённо выдохнув, закрыл окно и плюхнулся на диван. От бессилия хотелось заплакать, но не получалось, поэтому Шершняга просто смотрел в одну точку на стене, надеясь, что всё это как-нибудь само рассосётся. Всю следующую неделю Шершень ходил как в воду опущенный, что не скрылось от Розы. Гитарист всегда был на удивление наблюдательный, хоть и не догадливый, поэтому он почти сразу заметил состояние друга, но не находил причины этому. Тот отвечал на вопросы сухо и скомканно, уходил от объятий и поцелуев, да и вообще старался не попадаться на глаза гитаристу. Одним словом избегал. Роза конкретно начал волноваться за него, такое поведение Шершню не свойственно, и гитарист теперь планировал во чтобы то ни стало узнать в чём проблема. Роза зашёл на кухню, находя Якова за столом, ковыряющего подобие яичницы в тарелке. Парень был всё такой же понурый и печальный, будто резко всосал в себя вселенскую грусть. Робот сел на стул напротив и серьёзно посмотрел на Шершня. Тот заметив это, кинул боязливый взгляд и стушевался, собираясь как можно быстрее ретироваться. Он уже поднялся со стула, как Роза схватил его за руку. — Стоять, блин, теперь ты нахрен не отвертишься, — парень усадил барабанщика обратно и упорно пытался поймать взгляд любимых васильковых глаз, которые постоянно Шершень отводил в сторону. — Ты мне скажешь? — Что? — Почему мой муж нахрен ходит такой, блин, грустный всю неделю, ю ноу?! — Ч-чего? — Шершень замер и удивлённо посмотрел Розе прямо в глаза. Кажется, внутри что-то оборвалось. — А да, блин, перескочил немного. Пока ещё жених, нахрен. — Так… Так ты помнишь? Яков почувствовал как в душе разливается какое-то тепло и спокойствие. Всё-таки Роза помнил. — Конечно блин помню, такое я бы ни за что нахрен не забыл, ю ноу? Никакая алкашка не выбьет у меня из головы тебя. Я ведь тебя люб-люблю… — Роза незаметно для себя перешёл на шёпот, а в груди поднялось какое-то волнение. И оба парня молчали, не зная, что сказать. — Так… Ты блин согласен стать моим мужем? — Да, — твёрдо ответил Шершень и, улыбнувшись, достал из кармана крышку от пива. Роза быстро выхватил её из чужих рук и сам надел её на худой безымянный палец с облупившимся чёрным лаком. После он наклонился и мягко поцеловал Шершня также как и тогда на вечеринке. Он не мог так просто забыть это, не простил бы себе потом никогда. Роза понял, что всё-таки смог влюбиться так глупо, что по коже побежали мурашки. А Шершень просто думал, что хорошо, что тогда под рукой вовремя оказалось пивко и что на свадьбу стоит пригласить Опарыша, ведь это всё благодаря его тусовкам.