Тепло сквозь строки храня

      Утренние краски пролились на небо, смещая ночь с почетного места, и когда дети солнца проникли в комнату, норовя разбудить её хозяина, человек уже бодрствовал. Вэй Усянь не знал, когда его начали привлекать книги, но то, что в них он находил спасение, прознали все. Во всех трех комнатах просторной квартиры стоял хотя бы один стеллаж с книгами, которых нет в другом стеллаже.       Глоток обжигающего кофе и открываемая книга на нужной странице. Странно опьяняющий запах привычно вскружил голову: аромат миндаля, пряностей и цветов, а иногда и ржаного хлеба. Удивительное сочетание благовоний в одной книге. Такие живые издавал любимый анонимный писатель Вэй Ина.       На самом деле, тот неизвестный человек был поэтом, а не писателем. Когда Усяню указывали на ошибку, он просто отмахивался. «Автор пишет истории, рассказы и образы. И не важно, что через стихи!» — постоянно возмущался, становясь зачинщиком новой драки с братом. Цзян Ваньинь лишь фыркал и закатывал глаза под восхищение Не Хуайсана.       — За одну лишь улыбку прощаю тебе эту сладкую муку, — вслух зачитал мужчина, щелкая себя по носу.       И улыбается. Кратко и незаметно, легко и влюбленно. У того поэта имеется официальный форум, внутри которого Вэй Ин стал преданным читателем и мог свободно общаться с автором, после новой прочитанной книги. Впрочем, отвечали всегда, хоть и не быстро.       Заприметив в соседнем балконе знакомый силуэт, встал с удобного кресла и подбежал к соседу.       — Хэй-хэй, доброе утро! — воскликнул, ещё не подбежав толком. И только облокотившись на перила, продолжил: — Слушайте, а можно у Вас взять один горшочек цветов? Они такие красивые.       Лань Ванцзи, сосед, чаще всего молчал. Подобно теням, он незаметно заходил на балкон, распивая чай и начинал говорить, если Усянь хмуро повторял одни и те же слова. Мужчина сильно пугался, особенно глубоко погрузившись в чтение и раздумья. Однако, таинственный сосед выручал его от сложного мыслительного процесса, разъясняя строчки стишков.       — За горечавкой не сложно ухаживать, хоть она довольно капризная. Я слышал от знакомого.       — Мгм, — служило ответом всему.

***

      Тяжелый вздох сорвался с губ, в блаженстве расплывшихся в улыбке. Очередной трудный день побежден и победитель лежит на мягкой кровати, не утруждая себя переодеться. Веки предательски не желают подниматься, отдавая разум Морфею.       Во мраке Вэй Ин видит чьё-то белоснежное ханьфу, статность и холодность к окружающим. Мужчине снились разные истории, но на утро он не помнил образы персонажей, лишь события и тепло ладоней. Любимых и знакомых, явно больше его собственных. Они были везде, оглаживали каждый контур и мышцы, доставляли неимоверное удовольствие.       Звон телефона разгоняет сон в мгновение. Вэй Усянь недовольно промычал и, поднявшись с кровати, вытащил мобильный аппарат из сумки, злостно посмотрел на номер и ответил.       — Да?       — Добрый вечер. Господин Суйбянь, я звоню поздравить Вас с выигрышем! Наша редакция напечатала первый и единственный сборник стихотворений и поэм Вашего любимого автора! Он попросил сразу уведомить Вас, как только книга будет готова.       — Что? — раздражение покинуло мужчину, и он удивлённо побрёл на балкон. — Я не помню, чтобы на форуме проводился конкурс.       — А его и не было, — усмехнулись в трубку. — Автор сам выбирает читателя и отдаёт ему книгу.       Проводит задумчивый взгляд по ночному городу и останавливается на вышке, вздрагивая от слов менеджера. Одна мысль, что любимый автор мог подарить единственную на весь мир книгу кому-то другому, заставляла кровь бурлить от волнения и разочарования. Они не просто были «автор-и-преданный-читатель», их отношения вполне можно назвать дружескими. За перепиской с автором Усянь многое узнавал о его характере: замкнутый и молчаливый, добрый и благородный. Отчего-то Вэй Ину казалось, что вот он, автор, описанный весь в собственных стихах. Такой одинокий, оставленный со своими демонами.       — Господин Суйбянь, Вы меня слушаете? — раздалось возле уха.       Мужчина так увлёкся, да и забыл о разговоре с менеджером любимого автора.       — Да-да, простите. Так, когда я могу забрать книгу? — снимая с себя одежду, спросил он.       — Ахах, автор забрал книгу и скоро с Вами свяжется! Доброй ночи.       — До свидания.       Вяло откидывается на кресле, устало рассматривая тёмное небо. Совершенно без звёзд, затянутое серыми тучами, что даже луна не может протолкнуться между ними. На душе так легко и свободно, а в голове пусто — анонимный автор передаст ему книгу. Не кому-то, а ему.       Вэй Усянь повернул голову в сторону и в глаза бросились синие переливы. Точно, он хотел зайти сегодня к Лань Ванцзи и взять горшочек горечавки. Взбодрившись этой мыслью, он вскочил с нагретого местечка и поспешил на выход, растрепанный и в наполовину расстёгнутой рубашке, оголяя белоснежные ключицы. Вэй Ин выбежал на квартирную площадку и постучал в единственную соседскую дверь.       Ещё один стук. И ещё.       — Мне придётся менять дверь, если Вы продолжите так стучать, — проворчали сзади, поднимаясь по ступенькам.       Мужчина обернулся. Ванцзи чертовски шла бело-синяя гамма, отчего он казался заклинателем в белоснежном ханьфу, сошедшим с картинки книги. Только волосы подлиннее и… Налобную ленту с плывущими облаками?       — Извини, Лань Чжань, — неловко усмехнулся, не заметив, как перешёл на «ты». — Я пришёл за горечавкой.       Сосед встал рядом, и Вэй Усянь осознал, что уступает ему в росте примерно на восемь или десять сантиметров. Но такая разница не мешала разглядеть Лань Чжаня получше, не отводя взор от золотисто-янтарных глаз.       — Лишь в любви печальной осознаю большую ценность, — полушепотом отозвался Ванцзи и, пользуясь чужой заминкой, открыл дверь. — Проходи.       Поздний гость поблагодарил и вошёл в квартиру. Уже с коридора его встретила белизна жилья, разбавленная голубыми и черными узорами и растениями. Их не было много, по одному-два горшка на полке, в пустующем углу и где-то еще наверняка.       — Ну, я здесь подожду.       Ему не ответили, лишь сняли обувь, поставив ровным рядом возле другой, сняли пальто с шарфом, повесив в шкаф, а шарф сложили и положили на верхнюю полку.       — Нет, — возразили Усяню и сразу пояснили. — Выбери то, что нравится.       Вэй Ин начал тихо и незаметно, по собственному мнению, умиляться, что о нем так заботятся. Поэтому он быстренько разулся и выровнял ботинки, далее последовав за Ванцзи.       Расположением комнат чужая квартира не отличалась от его, лишь расцветкой и обстановкой. Стоило только остановиться и вглядеться в книжный стеллаж, как что-то коснулось его ноги. Что-то пушистое и мягкое, теплое и любопытное. Опустив голову, его встретили черные заинтересованные глазки.       — Ух ты! — воскликнул оживлённо Вэй Ин, опускаясь на корточки. — Лань Чжань, не знал, что ты растишь ещё и такого красавца!       Мужчина потеребил ушки черного кролика с красной ленточкой. Ему податливо симпатизировали, ведь кролик продолжил обыск неожиданного гостя, залезая тому на коленки.       — Какой наглый маленький хозяин! — рассмеялся Усянь, садясь в более удобное положение. — Ай!       Слева кто-то попытался укусить, явно выражая неприязнь. Белый кролик с голубой ленточкой подпрыгнул с другой стороны и царапнул правую руку, проталкивая мордочку между черным крольчонком и человеком.       — А этот злой! — обижено надулся мужчина, отодвигая покалеченную руку в сторону.       — Он защищает то, что дорого ему, — спокойно забирает белого и гладит от головы по спинке Лань Ванцзи.       Черный, подняв мордочку, слегка подергал розовым носом и подполз к хозяину, вставая на задние лапки. Тот послушно опускает второго кролика, которого незамедлительно облизывают в нос.       Лань Чжань кивнул головой в сторону, а Вэй Ин последовал за ним дальше по квартире. Он заметил, что в белоснежной обители, как и у него, поставлено множество стеллажей с книгами. И что-то громко прозвенело в голове.       — Лань-гэ, а ты тоже читаешь форум «Зов Чэньцин» анонимного поэта? — поинтересовался, сложив руки за спиной.       Руки хозяина дрогнули, но никто этого не заметил. Всё внимание гостя занимали либо квартира, либо невыразительное — чертовски прекрасное и холодное, что аж кровь кипит — лицо. Мужчина остановился в дверях балкона и спустя минуту ответил.       — С чего ты решил?       — О, просто недавно сказанная тобою фраза имелась в стихе того автора. Он невероятен! Сердце неумолимо трепещет каждый раз: слова такие живые!       Ванцзи повернулся полностью лицом, и тогда сердце Усяня глухо со всей силы упало в пятки. Освещённый первым этой шумной ночью ореолом луны, средь зеленых лепесков и сине-голубых бутонов, Лань Чжань улыбается.       Нежно и ласково.

***

      — Господин, я честно не знаю в чём дело. Автор забрал единственный экземпляр сборника и не появлялся больше в редакции, — взволнованно повторяет сотый раз менеджер, уже замученный звонком. — Прошу прощения, но мне нужно идти.       Вэй Ин отчаянно отбрасывает телефон на стол. Как можно не волноваться за человека, пропавшего на месяц?       Прошёл и правда целый месяц, а любимый автор так и не связался с ним. Он не отвечал на сообщения, хоть и оставлял их прочитанными. Усянь не понимал, что могло случиться, но больше всего переживал, не случилось ли что-нибудь с человеком. Пусть кто-то и скажет о чужих, не касающихся друг друга жизнях, Вэй Ин не станет отрицать. Лишь мысленно съязвит и огрызнётся.       Что они могут знать о дружбе?       Рядом поставили чашку — царапающий горло кофеин и смягчающая корица — и сели напротив. С той ночи они довольно быстро сблизились — Вэй Ин, глупец, вы и до этого складно ладили! — книголюб часто ужинал с Лань Ванцзи, то разговаривая, то каждый дополнительно работал. На выходных они вместе могли вылезти в магазин, купить всё чётко по списку, но всякий раз их походы в супермаркет заканчивались прогулкой по парку или между лавками.       Они могли часами разговаривать о книгах, рассуждать и обговаривать ту или иную фразу; иногда они просто молчали и работали. Молчание не было тяжёлым, оно не давило своей неловкостью и нуждой хоть что-то выкинуть, потому что им комфортно, понимают друг друга и без слов.       Удивительно. Вэй Усяня не покидала мысль, будто он давно знает своего соседа. Будто они открылись друг другу не месяц назад, а намного раньше.       — Какие-то проблемы? — всё же спросил долго колеблющийся Лань Чжань.       — Не совсем, — вздохнул мужчина, закрыв ноутбук, и отпил кофе. — У меня есть знакомый, так сказать, писатель. Мы давно не связывались, точнее он не отвечает на мои сообщения. Поэтому я волнуюсь: не случилось ли что-нибудь с ним.       Ванцзи сжал губы в одну полоску, и порадовался, что Усянь не видел его лицо. Не видел, как потяжелел янтарь глаз, как побледнели губы. Отвёл взгляд, не в силах видеть опечалившегося Вэй Ина. На улице шёл дождь, радуя детей солнца временным холодом, хотя и холодом это сложно назвать. Даже ливень совершенно тёплый, словно долго копившиеся слёзы солнца.       — Ванцзи-сюн, — прозвенел голос со стороны. — Спасибо, что ты рядом. Ванцзи-сюн замечательный человек!       Такая яркая чистая улыбка ребёнка, смех колокольчиков и глаза утренней росы — так же сверкают, подобно маленьким алмазам на серебряном украшении. Предательское сердце забилось в голове, стараясь разбудить смелость в словах.       «Это ты великолепен, Вэй Ин»       Лишь мычит, кивая. Он и правда… трус.

***

      Усянь слышит шум в ушах, не чувствует собственного сердца, что так ранее вырывалось птицей дикой из золотой клетки рёбер. И не может оторваться от значка входящего сообщения.       Ему ответили. Наконец-то.       Руки прошибает дрожь, когда нажимает на значок, и лихорадочно начинает читать.

«Доброе время суток. Приношу свои извинения, что не отвечал. Волновался?»

      Любимый автор извиняется перед своим преданным читателем, не подозревая, как боится Суйбянь, что в редакции ошиблись и поэт подарил книгу кому-то другому. Если это так, то огорчение нахлынет бурей на мужчину, но не продержится долго: у него есть Ванцзи-сюн.

«Привет-привет! Ахах, ещё как. Были заняты работой?»

«Не совсем. Проводил время с любимым человеком»

      Что? Он месяц молчал только из-за того, что предавался утехам с возлюбленным?       Вэй Усянь, возмущенный чужим ответом, написал уже статью своего недовольства и неожиданно остановился. Глупец, он же такой человек, что и ты, и это нормально, что у него всё замечательно в личной жизни. Он ведь не обязан крутиться вокруг своих читателей, как курица-наседка над птенцами. Так какого черта ты злишься?       Хорошенько приложившись о стол, книголюб проигнорировал боль и быстро стёр текст сообщения, настрочив новый.

«Правда? Я, можно сказать, тоже. Мне давно нравится мой сосед, но всё никак не могу признаться»

      Минута. Вторая. Всё никакого ответа. На третьей Вэй Ин не выдержал и ударил себя по лбу, чертыхнувшись от боли. Точно, он ведь ещё об стол бился головой. Собравшись духом, начал было писать оправдание, как ноутбук пиликнул.

«Ты правда любишь его?»

«Ага. Ну, ладно. Когда я могу забрать книгу?»

«Заходи сейчас»

      Мужчина нахмурился. Нервно дёргая мышку, он перечитывал все их переписки сначала более двух раз, но так и не наткнулся на момент обменивания адресами. Мог ли поспособствовать этому поломанный ноутбук, в следствие чего сообщения удалились?       Помотал головой, встал и вышел на балкон. Наступала ночь, однако тепло окутало мужчину, одетого лишь в черную рубашку. Он недавно пришел с работы и не потрудился переодеться и поужинать, лишь завалился на кровать, снял всё мешавшее и включил ноутбук. Живот жалостливо заворчал, обиженный на весь белый свет.       Усянь промычал, уткнувшись в руки. Они не обменивались адресами, но автор сказал заходить сейчас. Куда — он не понимал. Автор не впервый раз упоминал возлюбленного, но на вопросы Суйбяня отвечал о неразделённой любви, а стихи те — вечно проглоченные слова признания. И вот, они вместе, хотя автор всё равно заботливо и бережно общался с книголюбом. Прямо как Лань Чжань.       Лань Чжань. Лань Ванцзи.       «Скажет он — какая разница? Но душа далеко не беспечна»       «Смолкнут струны Ванцзи, но им не понять этих чувств»       Осознание медленно пришло в пустую головушку глупца. Все те слова, что говорил Лань Чжань, те видные намёки, что показывал — он не замечал, не придавал большего значения, как дружба. Ведь как такой благочестивый человек может полюбить его, Вэй Усяня? Мужчина поднял голову и кинул взор на соседский балкон, усеянный горечавкой. «Лишь в любви печальной осознаю большую ценность, » — пробормотал Ванцзи-сюн в тот вечер, когда Вэй Ин пришёл за цветами.       Это не просто строчки стихотворения. Это значение горечавки, рассаженной через время, после первого знакомства Лань Чжаня с надоедливым и бесстыдным соседом.       Меж перегородками он видит знакомую фигуру, удрученно стоящую у стола с книгой. Невесомо проводит по корке и сжимает ладонь в кулак. Вэй Ин не думает, когда выбегает в одних рубахе и нижнем белье: Ванцзи видел его и голым; он также не думает, когда дергает ручку двери: его уже давно ждали. От неожиданности хозяин квартиры вздрагивает и испуганно разглядывает гостя. Такого запыхавшегося, растрепанного и раскрасневшегося. Усянь двигается первым, прижимается к Лань Чжаню. Мгновение и обнимают в ответ: нежно, ласково.       И оба боятся, что всё это сон. Жестокая иллюзия.       — Гэгэ, я пришёл.       — Да.