Прекрасный танец

      Тень оказался негодяем! Лекадия поверила ему и отправилась следом, думала, они свершат месть, а он заставил ее драить полы! «Ты ведь хотела отомстить лично, — говорил он своим коварным обволакивающим голосом, — поэтому отправишься в логово своего врага — лорда Вереска. Нужно будет проследить за ним, он непременно отправится к Торадасу или Мару, или же примет их посланников. Узнай об этом, тогда у нас будет, что рассказать его величеству. Заговоры никому не нравятся, в этот раз его не пощадят».       Тогда Лекадия думала только о том, как бы ее не узнали. Она исхудала, видела в отражении рек темные-темные синяки под глазами, но все равно опасалась. Тень заставил ее обрезать волосы чуть ниже плеч на манер низкородных — ужасное унижение, но Лекадия пошла на него. Однажды утром она проснулась в очередном хлеву и ощутила резкий запах. Оказалось, что Тень перемешивал в миске коричневый порошок. Это были перетертые листья редкого дерева, способные изменить цвет волос. Только духи знали, где он раздобыл их ночью. Он никогда не говорил, но Лекадия едва не кожей чувствовала присутствие других Теней: во мраке мелькали силуэты людей, за спиной шелестела трава, напоминая шаги.       Благодаря получившемуся месиву волосы стали ярче и отливали рыжим. «Я всегда буду рядом, незримо приглядывать за тобой», — обещал Тень и… отправил ее в замок Вереска в качестве служанки. Она поверить не могла — служанки! И теперь высокородная леди Лекадия стояла на четвереньках посреди мрачного коридора и щеткой оттирала пол. И это еще не самое унизительное: ей приходилось спать в крохотной комнате без окон с другими служанками. Они храпели и шептались, те, что не служили в самом замке, редко мылись и воняли. Им давали одну крохотную свечу на неделю. Та быстро прогорала и добираться до своего матраса приходилось в темноте. Лекадия часто просыпалась от того, что на нее кто-то наступал.       — Три тщательнее, — из-за спины раздался знакомый неторопливый голос, — плохая работа уже привлекает к тебе внимание.       Это было слишком. Лекадия со злостью швырнула щетку в ведро и обернулась:       — Покажи, как нужно.       Тень медленно выплыл из-за угла, как всегда, в своем черном костюме и капюшоне на голове. Сперва его появления из неоткуда впечатляли, но скоро стали привычными. Капюшон на голове сглаживал линию плеч и шеи, поэтому силуэт не напоминал человеческий, а умению ходить бесшумно можно научиться, по его словам.       — Хочешь вернуться к брату? — миролюбиво спросил Тень и достал щетку из ведра. — Тебя там поджидает Торадас. А когда мы с ним справимся, то тебя неизбежно отдадут замуж и даже не спросят.       Он принялся тереть щеткой пол, так и не обнажив лицо. В такие моменты он и впрямь напоминал часть всевидящего и всезнающего мрака. Страдания Лекадии не были необычными; все высокородные дамы зависели от воли родственников-мужчин, но демонстративное всезнание Тени раздражало.       Она встала и вытерла руки о мятой фартук. Кожа на них покраснела и покрылась мозолями. Это было хуже сбитых в кровь ног: их никто не видел, а теперь Лекадия не только одеждой, но и всем естеством превращалась в низкородную, к позору покойного отца. Тень орудовал щеткой, звук отражался от стен, подчеркивая затянувшееся молчание. Вдруг захотелось сказать, что да, Лекадия хочет домой и плевать на все. Она даже набрала воздуха в грудь, но промолчала. Нет, пусть работа была унизительной, а руки и поясница болели из-за тяжелых ведер, но только теперь Лекадия чувствовала себя человеком. Она не подчинялась воле мужчин и сама принимала решения, сама строила свою жизнь, и ей это нравилось.       Она успокоилась и спросила:       — Что-нибудь известно о лорде Маре?       Тень заговорщически хохотнул и поднял голову. Свет из бойницы осветил его ласковые глаза.       — Я ждал, пока ты спросишь.       — Говори, — Лекадия улыбнулась и опустилась на корточки.       — Я опасался, — сказал Тень, возвращаясь к своему занятию, — что в Ноэле, когда я стащил с тебя капюшон, лорд Мар все поймет не так, как нам бы хотелось, но, — он поднял торжествующий взгляд, — помутненный старостью, мнительностью и чувством вины разум подсказал ему, что он видел духа.       Лекадия улыбнулась и почувствовала, как злорадно это получилось. Лорд Мар не вызывал лютой ненависти, но мести он предпочел сговор с врагом и должен быть наказан.       — А уж когда одним утром он обнаружил на своем пальце твой перстень-печатку, то стал сам не свой, что уже все заметили.       — Вы, Тени, повсюду? — спросила Лекадия.       Тень остановился и долго смотрел на нее со слабой улыбкой. Такой нежный взгляд Лекадия видела у лорда Нортвана и складывалось впечатление, что это означало любование. Она замечала, что Тень уж очень терпелив и заботлив с ней, хотя она еще не принесла пользу. Оставалось только надеяться, что это не означало гнусную игру. Хотя Лекадия не знала, как поступить в любом случае: возможные чувства Тени были не к месту, а в сердце до сих пор был образ лорда Нортвана.       — Разве ты еще не поняла? — спросил Тень и игриво прищурился, — что мрак вездесущ и может добраться до каждого.       Улыбочки и прищуры создавали впечатление, что он хвастался перед Лекадией. Порой втягивал воздух, будто собираясь что-то сказать, но молчал, хотя его глаза азартно блестели. Вероятно, являясь всего лишь частью бесплотного мрака, Тень был очень одинок.       — Что будет дальше? — спросила Лекадия, спасаясь от грустных мыслей.       — Дальше лорд Мар увидит страшную и поучительную казнь лорда Вереска.       — Но я ведь ничего не узнала, — удивилась Лекадия, — смола только подслушать, что он отправлял гонцов к лорду Мару.       Тень загадочно улыбнулся и продолжил шкрябать пол.       — Этого хватит? — Лекадия не понимала причин его молчания.       — Подумай сама, — Тень заговорил с ней отрывисто, как с глупым ребенком, отчего заранее стало стыдно: — ты просто пришла и начала работать здесь, в замке самого лорда, почему?       — Ты это устроил.       — И как мне это удалось?       Он смотрел на нее, улыбался и ждал ответа, который стал очевидным. Но раньше у Лекадии не был сил подумать над этим: она переживала за свои руки, мучилась от недосыпа и страха разоблачения. Она оказалась изнеженной, избалованной и не способной думать хотя бы на шаг вперед, ведь за нее всегда решали другие.       — Значит и здесь есть твои братья?       — Разумеется, — Тень не смутился, — я недавно подслушал о намерение лорда Вереска отправить гонца к лорду Мару, и его мечты о том, как можно будет договориться с регентом. В этом, общем-то, ничего такого, но его величество захочет контролировать союзы лордов, а еще лучше, самому навязывать их.       — Тогда что я здесь делаю?       Лекадия вскочила на ноги. Хотелось быть выше Тени, ведь внутреннее пламя извивалась и жгло почти болезненно, требовало сделать хоть что-то.       — Чтобы ты могла передумать. — Он встал. Он был на голову выше Лекадии и с изящной фигурой, но сейчас казался огромным и угрожающим. — Ты думала, что будешь лежать в постели, а слуги по-прежнему будут приносить тебе молоко с медом и исполнять поручения? Если хочешь служить Теням, тебе придется спускаться в самые низы. Разумеется, мы захотим использовать твои манеры, но это будет далеко не всегда. Для тебя все это чуждо, поэтому вспомни наши скитания, вспомни свое пребывание здесь и подумай. Хорошенько подумай.       Он говорил жестко, шрам стал будто ярче. Дорогого стоило не отвести взгляд, но Лекадия почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она понимала, что все изменится, но всегда жила в замке среди слуг и ничего другого просто не представляла. Сейчас Лекадия чувствовала себя невероятно глупой.       Тень возвышался над ней и ждал, его взгляд колол почти физически. Лекадия сжала кулаки и почувствовала, как горела кожа на костяшках; плата за то, чтобы быть кем-то, самой решать свою судьбу и иметь возможность отомстить.       Она успокоилась и спросила:       — Значит, уже скоро я смогу отомстить лорду Вереска?       После сказанного стало легче дышать. Лекадия поняла, что давно приняла решение, а Тень знал это: он прищурился и сказал с кривой улыбкой:       — Я не сомневался в тебе.       Он достал из складок одежды письмо и протянул его Лекадии. На восковой печати стоял герб Вереска. Она взяла его и сломала печать, бумага зашелестела так знакомо и странно одновременно. Бумага была символом богатства и образованности — мира далекого и приятного, как детские воспоминания.       В письме лорд Вереска рассказывал Мару о появлении Лекадии и необходимости найти ее, чтобы передать Торадасу.       — Вереска отправил его с тем самым гонцом, о котором ты подслушала, — пояснил Тень.       Негодяй. Лекадия сжала кулаки и услышала хруст бумаги. Жаль, что нельзя было сжать горло собственного дяди. Тень схватил ее за руки и отнял письмо.       — Осторожнее, — забеспокоился он, — хоть его величество и махнул рукой, велев нам все уладить, но такие вещи лучше хранить.       — Я сделаю это? — спросила Лекадия.       Тень шагнул вперед и почти прижался к ней. Она чувствовала его дыхание на лице: ровное, прохладное, словно сама смерть обещала через него:       — Собственноручно.

***

      План напоминал злую сказку, в которой Лекадия не могла найти себе роль. Лорд Мар, Торадас и Траис находились в замке ее брата и вызвали к себе Вереска. Они хотели узнать его настроение, а тот ошибочно подумал, что гонец доставил его письмо. Одним вечером он сел на галеру и отправился в земли Альда по Танцующей реке. Когда небо потемнело, а солнце приблизилось к горизонту, на носу галеры накрыли стол для него и его советников. Гребцы их не видели, потому что на палубу нужно было спускаться по лестнице. Никто их не видел, только Лекадия и Тень, которые прислуживали господам. Темнота и огонь факелов, которые крепились к бортикам, скрывали, что одежда была им велика: они сняли ее с настоящих слуг, которым велели прислуживать. Те спали в трюме после вина с порошком, который туда подмешал Тень. Было непривычно видеть его в сиреневой котте с вышитым на груди орлом. На Лекадии было сиреневое платье с поясом и капор, который она надвинула на лоб так низко, как могла. Она страшно боялась разоблачения, боялась что-нибудь испортить и всего на свете, ведь Тень придумал воистину безумный план.       Прислуживать было унизительно. У Лекадии кипело все внутри, когда кто-то поднимал кубок и постукивал по нему пальцем: отвратительно, она и не думала, как унижала своих слуг тем же.       К ее ужасу, стемнело слишком быстро, и от воды потянуло холодом. Захмелевшие гости расходились, голоса стихали, оставался только плеск воды и удары барабана, задающего ритм гребцам. Это напоминало погребальную песню, и Лекадия чувствовала себя на смертном одре. Она не верила, что позволила Тени уговорить себя и считала план провальным, но и отказаться не могла: просто не знала, что и как делать.       Скоро за столом остались только лорд Вереска и его ближайший советник: тучный господин в сюртуке, расшитом блестящими камнями. Они ели весь вечер, но он продолжал набивать рот едой и запивать ее пивом. Скоро начнется. Сердце бухало в груди. Лекадия стояла у бортика, Тень замер рядом и не смешил ее кривыми улыбками, не бросал хитрые взгляды. Лекадия уже знала, что он становился неподвижным и без эмоциональным перед чем-то важным.       Советник уперся ладонями в стол и поднял свое грузное тело, попрощался с лордом и поковылял прочь. Лекадия внимательно следила за его нетвердыми шагами и молилась, чтобы он упал. Пусть что-то вспомнит и останется, пусть не уходит, ведь Лекадия не справится…       Нет, он ушел. Сердце забилось так, что Лекадия едва не качалась. Лорд Вереска развалился на стуле, время от времени кладя еду в рот и потягивая пиво из деревянной кружки. Лекадия дергалась от каждого его движения, Тень не двигался, словно и не дышал. Лорд Вереска повернулся к ней, его взгляд ощутимо обжег. Он пьяненько улыбнулся и поманил ее пальцем, как собаку! Злость придала уверенности, но ноги словно окаменели. Галера качнулась, и Тень задел Лекадию плечом, подгоняя.       Невероятным усилием воли, на дрожащих ногах, Лекадия подошла к лорду Вереска. Она так старательно прижимала подбородок к груди, что тот заболел. Глаза лорда превратились в сверкающие щели; он не узнал бы ее и в привычной одежде, но все равно было жутко.       — Ну-ка, красавица, — протянул он и похлопал себя по колену.       Щеки вспыхнули от злости и стыда. С трудом получилось не обернуться к Тени. Он предупреждал, что придется терпеть унижения, но у Лекадии не хватило знаний представить, какие именно.       Вереска смотрел и ждал. Скоро он сообразит, что прошло много времени, поэтому Лекадия отбросила мысли и покорно села, но не на колени, а соседний стул. Вереска гаденько ухмыльнулся, наполнил кубок и поставил перед Лекадией. Позвоночник одеревенел, она едва сдержалась, чтобы не сжать глиняный флакон в рукаве, но Вереска сам помог: он пил из своего кубка жадно, запрокинув голову и закрыв глаза, поэтому Лекадия без труда плеснула в свой кубок жидкость из флакона.       Маленькая победа придала уверенности, Лекадия уже спокойнее изображала скромность, заставляя Вереска подливать вино в ее кубок и раз за разом – свой. В конце концов он не мог даже сидеть ровно, но затею не оставил и снова похлопал себя по колену, уже требовательно. Пришлось сжать зубы и подчиниться.        Его колено казалось таким твердым, таким… неправильным. Она не должна была ощущать его в таком месте. Но гаже всего была его слабая, довольная улыбочка. Лекадия видела такую у своего супруга, иногда у лорда Нортвана и даже Тени: она означала вполне понятный интерес. Лекадия не могла, просто не могла, вскочила на ноги и подбежала к носу галеры, глубоко втягивая влажный воздух. Это дикость.       Она ждала возмущенных криков и смотрела на черную линию берега; если спрыгнуть с галеры, можно попытаться доплыть. Лорд Вереска крякнул что-то неразборчивое; он хотел отдыхать после того, как собирался отдать Лекадию палачу. Внутреннее пламя забилось, требуя не сдаваться.       — Простите, господин, — пискнула она и прокашлялась, — там много света.       Причина была простой, но способность придумать даже такое скромное оправдание придала уверенности. На удивление, лорд Вереска хохотнул. Видимо ему было все равно, а Лекадия оказалась единственной женщиной поблизости. Она слышала, как он вставал и шелестела одежда, как приближались гулкие шаги, слышала и мечтала попасть на берег.       Он подошел и положил ладонь на ее поясницу. Лекадия не вздрогнула только оттого, что действие не укладывалось в голове. А дальше хуже: Вереска повел ладонью вниз, прямо к ягодицам! Одежда не смягчала прикосновение, это было возмутительно, противно, и… и…       — Такая скромница. — Вереска уткнулся носом в шею! Он горячо дышал и вонял пивом. — Мне нравится, попробуем. Что же еще скажешь?       Лекадия больше не могла, через тело проходили волны отвращения. Она развернулась и посмотрела в глаза Вереска. Он улыбался, водил ладонями по Лекадии и искал что-нибудь интересное. Она сняла капор и уставилась на Вереска в ожидании разоблачения. Негодяй, он таращился на нее и не узнавал, только лапал, мерзкая свинья!       — Скажу, что хочу мести, господин, — злорадно протянула она и улыбнулась.       Вереска замер и пыхтел, собирал мысли вместе. Лекадия видела, как расширялись его глаза и прояснялся взгляд. О, она бы долго любовалось его растерянностью, но сердце билось, пламя Арантака жгло, и нужно было торопиться.       Она схватила Вереска за одежду и развернула, прижала к бортику. Он был пьян и растерян, не сопротивлялся. Скорее. Лекадия не думала о мести и собственной безопасности: только бы успеть! В рукаве был кинжал, в котором?! Все кружилось, еще и Вереска опомнился и толкнул Лекадию. Она упала на спину и завозилась, Вереска раскрывал рот и готовился позвать стражу. Оставалось мгновение, но Лекадия была далеко!       Мимо пронесся Тень и схватил Вереска за шею. Пламя хищно извивалась, лорд хватал ртом воздух и хрипел. Он потянулся к кинжалу на поясе, но Тень прижал его руку к бортику. Он навалился на Вереска и заговорил тихим, почти призрачным голосом:       — Ты можешь уйти от королевского правосудия, и боги тебя простят, но не мрак. Он видит все, знает все и ничего не прощает.       Голос казался прекрасным: неторопливым, мистическим, подходящим для возмездия. Слишком многое случилось так быстро, Лекадия не могла опомниться. Вереска бил ногами, дергался и хрипел, Тень окутывал словами и бросал взгляды на Лекадию. Он только отвлекал и давал ей время встать и отомстить, как обещал. Откинув страх и не думая, она поползла к ним, путалась в юбке и едва не падала, но ползла. Мир сузился до кожаных сапог Вереска, резких движений и потребности все закончить.       — И сейчас ты умрешь, — сказал Тень. Чувствовалось, что он улыбался. — Тебя казнят, как самого подлого преступника: бросят в воду, где никто не найдет твое тело.       Лекадия выпрямилась и выхватила кинжал, который Тень спрятал под полами одежды. Он говорил все быстрее и злее:       — Твое тело будет гнить и разлагаться, но твои кости не сожгут, поэтому твой дух не сможет покинуть его. Ты навсегда останешься под водой, забытый даже богами.       Он учил Лекадию обращаться с кинжалом, но из головы все вылетело. Она видела только налитые кровью глаза Вереска и чувствовала бег времени. Она замахнулась, Тень ловко убрал руку и освободил для нее шею предателя. Лекадия зажмурилась и чувствовала, как кинжал рассекал воздух, как наткнулся на что-то твердое и с трудом двигался дальше. Это не казалось ужасным — не в такой суматохе. Раздавались мучительные хрипы, Лекадия давила и давила, а потом наклонилась и схватила Вереска за щиколотки, стала дергать их вверх. Еще, еще. Его ноги дернулись вверх, носок сапога больно задел подбородок, и тело Вереска пролетело за бортиком прямо в воду. Тень отскочил, в его руке блеснул тяжелый золотой кулон Вереска.       Все закончилось быстро, но прошла словно вечность. Лекадия разжала пальцы, и кинжал глухо ударился о деревянный пол. Она не могла двинуться, только покачивалась из-за неистовых ударов сердца и пыталась осознать произошедшее. Она убила человека, она отомстила… слишком сложно идея, чтобы разобраться в ощущениях.       В потухающее сознание постепенно вклинился шелест одежды и голос Тени:       — Будет обидно, если зрители увидят закулисье нашего прекрасного танца.       Он говорил весело, но с придыханием, что выдавало волнение. Лекадия увидела, как он выбросил за борт свою котту, оставаясь в привычном черном костюме. За одеждой последовал один из факелов, и Тень скрылся во мраке.       Со стороны лестницы раздались торопливые шаги и звон: стража, боги, стража шла! Лекадия только что услышала.       — Не бойся, — ласково сказал Тень и развернул ее лицом к лестнице.       Словно во сне она видела, как снизу поднимались стражники. Десяток или сотня — все сливалось, четко виднелись только рукояти мечей и блеск металлических вставок на доспехах. Лекадия ждала нападения, но все замерли и озирались.       — Казнь свершилась, — раздалось из-за спины.       Все уставились туда, тщетно рассматривая Тень. Судя по взглядам, он растворился и осталась только Лекадия; для всех мертвая Лекадия. Торадас все поймет правильно, но этот танец исполнялся не для него.       Дальше все закрутилось: Тень схватил Лекадию и так мощно дернул, что она ударилась об бортик и перелетела через него. Они спрыгнули и теперь падали вниз, в бездну. Лекадия знала план, но все оказалось куда страшнее. Воздух со свистом проносился мимо, бой барабанов и возня стражи отдалялись, словно оставаясь в другом мире. Потом был сильный удар, который прошел через все тело, и его обнял холод. От неожиданности Лекадия вдохнула, и в горло хлынула вода. Она задвигала руками и ногами, пыталась плыть назад, к спасению. Вода казалась вязкой, Лекадию тянуло вниз! Она уверяла Тень, что умела плавать — ее учили на случай кораблекрушения — но сейчас ничего не получалось! Легкие горели, безумно хотелось вдохнуть, вокруг была темнота и холод.       Тень схватил ее за руку и потянул вверх. Вода неожиданно расступилась, и Лекадия громко, с наслаждением втянула воздух. Глаза и уши залила вода, на поверхности подрагивали полоски света от факелов. Лекадия только чудом заметила, что Тень был рядом и кивками указывал направление. Они поплыли прочь от тревожных огней и криков. Волны били в лицо, было холодно и страшно. Линия берега давно потерялась, Лекадия видела только силуэт Тени и гребла к нему. Силы уходили, руки и ноги едва двигались, юбка обвивалась вокруг них. И вдруг Лекадия почувствовала твердость под ногами — дно, она выбралась!       Ничего не было видно, только как черные волны скользили на берег и обратно. Лекадия и Тень упали на песок и громко дышали, дул холодный ветер, но собственное тело казалось раскаленным.       Думать не получалось. Лекадия устала, переволновалась и хотела просто отдохнуть. Ее внимание привлек шорох: это Тень сел рядом, ярко выделяясь на темно-синем небе.       — Чувство отмщения, тебе нравится? — спросил он с придыханием.       Отмщение. Лекадия и не думала об этом, поэтому закрыла глаза и прислушалась к себе. Сквозь неистовые удары сердца проклевывалось неприятное чувство вины. Не той, за которую стыдно, а понимание, что Лекадия совершила страшное и может поплатиться за это.       — Нас не поймают? — спросила она.       Тень устало посмеялся. Он встал и протянул Лекадии руку.       — Это и есть твоя радость?       Она вложила свою ладонь в его и почувствовала приятное тепло. И это несмотря на ледяную воду. Иногда Тень переставал напоминать человека, но воспоминания о его улыбке и легкой театральности успокаивали тревоги.       — Дай мне прийти в себя, — выдохнула Лекадия, смирившись с неспособностью обрадоваться.       — Делай это на ходу, иначе мы продрогнем до костей.