let's fall into each other.

—боже мой! тэхен подбежал к парапету, перегибаясь через него и смотря вниз. чонгук тихо закрывает дверь, подходя к пуффендуйцу. —аккуратнее,—он расстилает принесенный плед прямо на полу, хлопая по нему рукой,—садись. тэхен подходит, опускаясь рядом и откидывает голову. его глаза комично распахнуты, и, чонгук может поклясться, в них видно отражение звезд. —не знал, что в астрономическую башню можно без профессоров,—тэхен поворачивает голову к слизеринцу, опираясь сзади на вытянутые руки. —конечно можно, если они об этом не знают,—чонгук улыбается. тэхен вновь обращает взгляд на небо, усыпанное миллионами ярких точек, светящихся, словно тысячи разбросанных в пустоте клаббертов. точки подмигивают, и тэхен вновь обращается к чону. —знаешь, мне нравится миф о кассиопее,—ким вновь смотрит на звезды,—есть много версий, но одна из них мне запомнилась больше всего. кассиопея была матерью андромеды и женой цефея. однажды она похвалилась, что превосходит красотой нереид, отчего разгневанные красавицы обратились к посейдону, дабы тот покарал хвастунью. посейдон послал огромное чудовище, подобное исполинской рыбе, что угрожало гибелью людей цефея. оракул сказал, что гнев божества уйдет только тогда, когда цефей принесет свою дочь в жертву. народ, узнав ответ оракула, приказал приковать андромеду. поэтому андромеда оказалась прикована к утесу, полностью обнаженная. чонгук осторожно подвинулся к тэхену, так, что теперь их бедра соприкасались. ким внезапно положил голову на плечо первого, не отрываясь от рассказа. —бледная от ужаса, стояла у подножия скалы в тяжелых оковах андромеда; слезы катились из ее глаз, ужас охватывал ее от мысли о том, что должна она погибнуть, искупляя вину матери. ее-то и увидел персей. с восторгом смотрит на девушку юный герой, и могучее чувство любви к андромеде загорается в его сердце. спустившись, он расспросил ее и узнал, чью вину она искупает. еще не окончила свой сказ андромеда, как среди бушующих волн показалось чудовище. обезумев от горя, прибежали на берег цефей и кассиопея и стали умолять героя спасти их дочь. тэхен запнулся и перевел взгляд на чонгука. —на самом деле я не знаю, какая из версий мифа более верна, но говорят, что кассиопея за все свои грехи была отправлена на небо, привязанная к стулу и перевернутая вниз головой. с течением времени ее обратили в созвездие,—тэхен ткнул пальцем куда-то в небо, очертив ломанную линию,—чонгук? чон посмотрел на небо, прищурив глаза. —я живу в городе, где не видно звезд так хорошо. когда я впервые увидел их здесь, на территории замка, мне показалось, что я попал в другой мир,—он прикрыл глаза, откидываясь на покрывало. тэхен осторожно лег рядом, чуть поджав губы. —можно? —что?—чонгук открыл глаза, посмотрев на кима; тот ткнул пальцем куда-то в чона, немного краснея щеками; чонгук чуть покраснел, понимая, что от него хотят, и кивнул,—конечно. тэхен положил голову тому на грудь и оборачивая руку через чонгука. слизеринец осторожно обнял младшего за талию, прижимая ближе к себе. ким выдохнул, притираясь щекой к чону и прикрыл глаза, расслабляясь. чонгук последовал его примеру, вслушиваясь в тишину, разбавляемую лишь редкими звуками сов. он вновь перевел взгляд на макушку снизу, чуть не пища от умиления и тихого счастья. —тэ. —ммм..? —ты мне нравишься,—тишина в ответ заставила чонгука напрячься,—т-тэ? —боже,—тэхен вжался головой ему в грудь, пытаясь скрыть румянец, покрывший щеки,—божебожебоже,—он заскулил прижимаясь еще ближе к чону,—ты мне тоже, господи. —можно просто чонгук,—нервно выдохнул тот, и, понимая, что ляпнул, застонал,—черт, я не это... тэхен хихикнул, тычась носом в шею. чонгук прижал его ближе, вдыхая запах шампуня, успокаивая сердце. —так мы теперь что, встречаемся? —твою ма-ать, тэхен,—чон застонал, краснея.