Эй, новенькая!

Привлекая внимание, будь готова его получить.

— Я бы хотела получить дополнительное задание, — мне показалось, что Геральд был недоволен моей просьбой, хотя я была уверена, что именно от него смогу получить помощь. — Может, доклад или реферат, если можно, — видно, моя идея чуть заинтересовала его.       Я не могу отступить, мне нужно как можно быстрее заполнить пробел в знаниях, лучше остальных подготовиться к экзамену. К тому же я не знаю, как долго продлится снисходительность Мими и Дино и как долго я смогу заниматься с Люцифером. В один момент они могут отказаться мне помогать. — Тебе нужны дополнительные оценки? — Мне нужно изучить больше материала, а так я буду знать, в каком направлении двигаться, — сложно делать вид, что я не замечаю его раздражительности, но я старательно делаю это, чтобы не вызвать большего раздражения. — Подготовь доклад к следующему занятию… — Геральд устало потирает глаза и смотрит на меня снова уже с доброй улыбкой. Теперь-то мне ясно, что его недовольство вызвано не моей просьбой, а чем-то другим, — про Освенцим. Справишься? — Да, спасибо, — ответ выходит на автомате, хотя мне было все равно, о чем рассказывать. Теперь мои мысли заняты другимм: как спросить профессора, что его тревожит, не проявив нетактичность. — Может я могу вам чем-то помочь? — Нет, — усмехнувшись, отвечает Геральд. — Вы можете мне рассказать, что вас беспокоит, — присаживаюсь за первую парту, — поверьте, ваши слова я никому не передам. Мне можно доверять.       Геральд внимательно смотрит на меня, но что-либо прочитать в его глазах я не могу. Он выдвигает ящик своего стола и протягивает мне листок бумаги, взятый оттуда: — Читай, — говорит профессор, когда я уже почти заканчиваю изучать содержание, — вслух. — … уведомлять директора Кроули о всех дисциплинарных нарушениях, в противном случае, нам придётся уволить вас, — я не смогла начать сначала, да и необходимости в этом не было. Вся суть текста была в последнем предложение. — А в чем проблема? — Ты еще не поняла? Мой класс нарушает большинство правил в школе, я сам их постоянно покрываю и закрываю на многое глаза, — оо отворачивает голову к окну и ненадолго задумывается. — Проблема в том, что кто-то сдал меня из моих же учеников, либо это… — Вы думаете, что это я жаловалась директору Кроули? — улыбка невольно проскальзывает на моём лице. — И что же я рассказала? Что вы застукали меня, выходящей из пустующей комнаты с незаконно добытыми ключами? Или что не сдали моих друзей с похмельем? — я вижу, что мои слова положительно на него влияют. — Профессор Геральд, я уж точно бы не пошла к директору. Возможно, что вас просто оклеветали или этот приказ выдали всем, но у руководства точно нет никаких доказательств, иначе бы они уже приняли меры. — Пожалуй, ты права, но будь аккуратна. Как видишь, в этой школе мало кому можно доверять. — Вы можете доверять мне и своим ученикам, — встаю из-за стола и сжимаю край своего пиджака, не решаясь сообщить важную информацию. Профессор выжидающе следит за мной. — Люцифер… — Что опять натворил этот дьявол? — мгновенно закипает Геральд. — Нет, ничего! Он обещал мне помочь в учёбе, но заниматься мы будем в его комнате. — Правила не запрещают бывать у других, если это не нарушает комендантский час и вы не занимаетесь тем, что запрещено уставом, — он произносит эти слова на автомате, как заученную реплику. — Но почему тебе не поможет Мими? — Люцифер — лучший ученик, я также занимаюсь с Мими и Дино, но раз есть такая возможность… — Он сам тебе предложил помощь? — Инициатором была я, он не особо был рад, поэтому, пока он не передумал, я хочу узнать как можно больше. — Это похвально, что ты стремишься быстрее освоить программу, Люцифера тоже следует поощрить за помощь, но постарайся никому не попадаться на глаза, особенно Фенцио. Иначе кто-то может выставить всё с другой стороны, — благодарю учителя и уже выхожу из класса, как он добавляет. — Вики, спасибо, что предупредила.       В столовой мы сидим своей компанией. Не знаю почему, но обедать за один стол вместе с Энди и Лорой я совершенно не хочу. Лора кажется мне чересчур вежливой, в её действиях одна сплошная фальшь. Энди же на уроках постоянно пытается заговорить со мной, всё время отвлекая. Уж теперь-то я поняла, почему они не могут перевестись в другой класс столько времени — у них нет к этому интереса. Конечно, стоит отметить, что Энди не отстающий в классе, но и чего-либо выдающегося в нём абсолютно нет.       Сэми и Ади обсуждают между собой презентацию, которую подготовили к физике, Мими повторяет материал для биологии, а я репетирую выступление на дебатах на тему запрета абортов в Польше к завтрашнему внеклассному занятию. Рядом с ними я чувствую, что расту вверх, а не стою на месте или скатываюсь назад. Хоть эти ребята и отлично веселятся, учёбу они не забрасывают. — Надеюсь, что ты не выступаешь на стороне этого закона? — заглянув в мой листок, спрашивает Мими. Наверное, я всегда буду удивляться её способности быть в курсе всего, хорошо учиться и быстро справляться с домашней работой. — Не забудь указать, что качество детдомов в Польше оставляет желать лучшего. — Мими, а ты против закона? — в разговор влез Сэми, и я рассчитывала, что как раз таки смогу вступить с ним в спор, чтобы потренироваться перед дебатами, но увы, его мнение равно моему. — Ты просто так любишь детей, что я думал, ты будешь за подобный… — Я люблю детей, да, — перебивает она, закатывая глаза. — Но не все их любят, не все их хотят. Почему их лишают возможности сделать аборт после изнасилования, при угрозе здоровью матери? Это не гуманно. — Так же как и говорить, что секс нужен для продолжения рода, нужно предохраняться, — этих слов я ждала от оппонентов, но в их отсутствие решаю переиграть ситуацию. — Но любой контрацептив может подвести, а секс — это получение удовольствия для большинства людей, мы не животные, чтобы только плодиться. Секс — это заряд положительных эмоций, которые помогают справиться даже со стрессом. Но если воспринимать секс, как сам источник стресса: боязнь забеременеть, страх не иметь возможности самостоятельно распоряжаться своим телом, то даже если он будет с любимым человеком, он может восприниматься как изнасилование. Этот закон не уменьшит количество абортов, может, только на несколько процентов, но возрастет число смертей девушек, которые будут делать это подпольно, дома или же пытаться убить ребенка ещё в утробе. — Именно, — Сэми опускает глаза на тарелку перед собой, — лучше избавиться от ребёнка, чем растить его без любви или отправить в детдом, тем более такой, как у них. — Если они хотят ввести закон, пусть заботятся об отношении к ребёнку после его рождения, чтобы такой ситуации не возникло, — Ади берёт Сэми за руку и шепчет. — Я тебя люблю.       Я вопросительно поглядываю на Мими, но она только отрицательно качает головой и беззвучно говорит: — Потом. — Проблема этого закона, что вместо того, чтобы стимулировать рождаемость, повысить уровень жизни в стране, чтобы улучшить условия для тех, кто не может заняться своим здоровьем, найти денег не то что на ребёнка, а на себя, купить жилплощадь, работать или получать образование, они создают клетку, в которой у тебя только два варианта — смириться или поступать противозаконно. — Кто будет выступать за противоположную сторону? — Мими откусывает большой кусок яблока. — Я бы хотел посмотреть на этого идиота, — Ади усмехается. — Лилу, — к нашему столу подошёл Люцифер. — Будет интересно судить этот цирк.       Я не понимаю, почему он до сих пор игнорирует меня, несмотря на то, что собирается мне помогать. Ну да, забыла, я же новенькая, не по статусу диалог со мной вести. — Как дела, Люци? — я улыбнулась и прикусила губу, смотря прямо ему в глаза. Поверь, мальчик, ты не знаешь, с кем связался. — Передайте родителям, что сегодня собрание в восемь, — он показательно игнорирует вопрос. — Геральд собирается сообщить им важную информацию, — и вот очередь на общение с Блэком доходит и до меня. — Лучше, чем чьи-либо. — Четвёртая, — я улыбаюсь сильнее, понимая, что скоро смогу прекратить считать, сколько раз он прилюдно заговорил со мной. Я не могу точно сказать, зачем подталкиваю его на негатив к себе, хотя хочу получить его расположение, чтобы он не отказался мне помогать с учебой. Возможно, в глубине мне кажется, что ему нравится моя дерзость. Все остальные смотрели ему в рот, а я нет. Что же, если я не права, то просто придется больше заниматься самой, ничего другого я не потеряю. — Тебя так радует, что вечером будешь помогать мне? — Новенькая, — он произносит это сквозь зубы, но потом усмехается, — это я представляю, как будешь умолять, чтобы я больше не подходил к тебе, когда открою тебе глаза на то, какая ты бестолковая. — Еще посмотрим, — этот черт точно знает, куда давить. Надо признать, пока мне нужна чья-либо помощь, я уязвима. Быстро собрав остатки обеда на поднос, я собираюсь его унести и отправиться на поиски Дино. Чем быстрее я все выучу, тем быстрее буду независима. — Стой, — Люцифер ловит меня за локоть. От резкой остановки мой стакан разбивается о плитку столовой, привлекая внимание всех, — прочитай, — вручив мне книгу, он отпускает меня и уходит. — Чего уставились? — спрашиваю у всех, кто обернулся на нас. — Концерт окончен.       Дино готовит домашнее задание в библиотеке. Я мысленно благодарю Шепфа, что застала его одного. — Привет, — я присаживаюсь и вытаскиваю учебники. — Не против, если я сяду рядом? — Привет, — он добро улыбается, а мне становится не по себе. Он искренен, а я лишь ищу выгоду в нашем общении. — Конечно, садись.       Я спокойно выполнила заданную сегодня домашнюю работу и открыла учебник математики, разбираясь в будущих темах, пока Дино же все еще сидит с одной работой. — Может, тебе помочь? — я уверена, что это у меня не выйдет. Чему я могу его научить? Но Дино соглашается, хотя и его скептицизм не остается незамеченным. Не знаю, как это совпадает, но он занят разбором живописи. Видимо, один из его факультативов по искусствоведению. Моему счастью нет предела, я хоть кому-то с чем-то могу помочь в этой школе. Я учу легко отличать разных художников по стилистике исполнения работ, деталям, которые сразу можно найти. У меня выходит объяснить ему за двадцать минут то, с чем он пытался разобраться около часа только при мне. — Мне даже не придется теперь заучивать все картины, я смогу сразу написать имя художника, — облегченный выдох слетает с его губ. — Я тебе очень благодарен. — Всегда пожалуйста, — отвечаю, наблюдая за тем, как парень собирает вещи. — У меня скоро занятие по боксу, но после я буду готов тебя отблагодарить. Помочь с математикой? — Спасибо, я постараюсь сама.       Если бы Дино остался, я бы разобрала сегодня гораздо больше тем, но просить его я не могла. Надо стараться самой, надо быть независимой. Бросаю взгляд на часы, когда он уходит из библиотеки. Маленькая стрелка безжалостно пересекает цифру пять. Через четыре часа я должна быть у Люцифера с прочитанной книгой. Разобрав одну тему, я принимаюсь изучать содержимое учебника Блэка. Куча пометок, уточнений на полях, объяснение на примитивном уровне. Если честно, я думаю, что он делал это не для себя, а специально разобрал каждую деталь для меня. Не могу быть уверенной, но сам Люцифер точно бы не стал уточнять для себя такие мелочи. Я никогда не читала физику с такой заинтересованностью, просто за три часа я освоила весь годовой материал. Единственное, я выписала все формулы, чтобы было проще повторять их в свободное время, но само содержание я усвоила.       Перед походом к Люциферу я захожу в комнату, чтобы принять душ и подготовить материал к завтрашнему дню. Выйдя с ванной комнаты, застаю Мими, с ходу начинающей рассказывать, как рада была увидеть родителей, что они привезли гору вкусностей и я обязательно должна буду попробовать вишнёвый пирог её мамы. — О чем у вас говорили на собрании? — я не собираюсь её огорчать своими мыслями о том, что мой отец не придет ни на одно собрание в этом году. — Геральд поблагодарил меня, Ади и Люцифера за помощь тебе, — она на секунду замялась. — Потом он рассказал про общую успеваемость, у меня всё хорошо с ней, рассказал про будущие экзамены и про то, что многие нарушают правила школы, правда, имён не назвал. Сказал, что защитит своих учеников любыми способами, но ему выдали приказ, чтобы он докладывал о любом случае, так что родители должны нас предупредить вести себя подобающе. Вики, извини, но я должна была вернуть ключ от шестьсот шестьдесят седьмой комнаты… Я попросила Люцифера, чтобы он вынес оттуда твои вещи, пока я буду в театре, но его застал Фенцио и его отец…       Я уже не слушаю Мими, а пустым взглядом просто смотрю на неё. На автомате хватаю книгу с тетрадкой и отправляюсь на собственную казнь.       Мысли запутаны: видел ли Люцифер картину, как его наказал профессор, что сказал отец, что сказать ему мне — все это перемешивается в моей голове. Я не слышу и не вижу никого, пока иду к шестьсот шестьдесят шестой комнате; сердце колотится с бешеной скоростью, голова раскалывается, ноги просто ватные.       Сделав глубокий вдох, стучусь на выдохе, но ответа нет. Нажимаю на ручку, и дверь сразу поддаётся. Люцифера в комнате нет, но слышно, как в ванной бежит вода. — Люцифер, — говорю громко, но не уверенно, голос слегка нервно дрожит, хотя сердце чуть-чуть успокаивает, когда я понимаю, что его не исключили. — Я занят! — злой и громкий ответ на любую попытку поговорить.       Я больше ничего не говорю, а закрываю дверь и сажусь за компьютерный стол. В отличии от моего, на его рабочем месте нет ничего лишнего: расписание, ноутбук и толстая блочная тетрадь. Ни фото родителей, ни личных, ничего другого. Оглядываю комнату, стараясь не издать ни одного звука раньше времени. Живёт он один, судя по-тому, что кровать одна, вместо второй огромный книжный шкаф. В углу комнаты лежат мои вещи: мольберт, краски, холсты… Нарисованная картина все ещё замотана, но я не уверена, что Люцифер ее не открывал. Хотя, если он посмотрел её, я ничего не могу уже изменить.       Смотрю на расписание Люцифера. Весь его день, с шести утра до восьми тридцати вечера, расписан: бокс, стрельба, занятия с Геральдом, конный спорт. Я удивлена, как он вообще находит время на отдых, но ответ хранится в тетради. С одной ее стороны записаны заметки по разным предмета, разделенные цветными листами, а в конце три белых листах, на которых как раз таки выписанны название препаратов, помогающих уснуть, взбодриться, витамины, план утренней тренировки, подбор питания.       Я недооценивала его. Сколько же вопросов о его жизни появилось теперь у меня. Со скольки лет он так живет, чего он хочет добиться, как еще не бросил все. Принимаюсь листать тетрадь с начала, внимательно изучая его записи. Почерк у него просто отличный, надеюсь, он хотя бы не занимается рисованием. Не то чтобы я боюсь конкуренции, но с его старанием он мог добиться большего, чем я. — Я же сказал, что занят! — голос за спиной выводит из транса, в котором я была. Сердце вновь стучит с бешеной скоростью. Аккуратно закрыв тетрадь, я разворачиваюсь на стуле.       Лицо Люцифера разбито, словно его избивало несколько человек. Он лишь в спортивных штанах, отчего я не могу не заметить багровые следы по телу, и с полотенцем в руках, на которой видно следы крови. — Это на боксе? — только вырывается у меня. — Не всё, часть от встречи с любимым отцом, — усмехается Люцифер, но эта улыбка отдаётся ему болью. — Боль — это иллюзия. Боль — лишь тренажёр силы воли и характера. — Почему он это сделал? — сказать, что я в ужасе, это ничего не сказать. Избиение собственных детей для меня всегда казалось чем-то непонятным и грязным. — Ты ещё и спрашиваешь? — он с яростью кидает полотенце на кровать и подходит ко мне. — Я знал, что от тебя будут проблемы, но не думал, что ты сможешь доставить их мне! — Я не просила тебя ни о чём, ты сам это сделал! — слова сами вылетают, я не хотела такое говорить. Я очень благодарна, что он не сдал меня, что вытащил мои вещи, но мой организм выдал такую защитную реакцию на его агрессию. — Да? — он протягивает руку в сторону двери. — Тогда проваливай из моей комнаты, я никогда больше не стану тебе помогать.       Другого я и не ждала. Мне искренне обидно за Люцифера. Теперь всё встало на свои места. Вот почему у него такой характер, такие амбиции. По-другому он просто не вывезет свою жизнь. Только зря он думает, что я его сейчас брошу, когда так виновата перед ним. Через пять минут я снова стучусь в комнату, держа в руках перекись, мазь и зелёнку. — Я занят! — фраза и тон его не меняются, он даже не интересуется, кто стоит за дверью. — Жизнь тебя не учит закрывать двери, да? — войдя в комнату и положив вещи на стол, я поворачиваюсь к нему. — Проваливай, — Люцифер лежит на кровати и читает книгу. Он даже не смотрит на меня, вновь приравнивая к пустому месту. — У меня нет на тебя времени. — Просто отлично, тогда лежи и не отвлекайся, — я сажусь на край кровати и приложила вату с перекисью к его лицу. — Блять! — матерится он, отстраняясь на автомате, но потом возвращается на место.       Я обрабатываю его раны, мажу кремом синяки и наношу зелёнку на разбитые бровь и губу. Люцифер играет скулами, когда раны припекает, но больше ни слова мне не говорит. Мне становится грустно от мысли, что я больше не буду общаться с ним, не смогу спорить или ругаться. Люцифер не был мне неприятен, даже наши споры или его издевательства были для меня чем-то вроде развлечения, я могла ему что-либо говорить, не боясь его реакции или что он обидится на меня. — Прости, что так вышло, — сложив вещи и прихватив с собой нарисованную картину, я направляюсь к выходу. — Спасибо тебе, я сейчас всё заберу у тебя, — я не жду ответа, не думаю, что он хоть как-то отреагирует на мои слова, но Люцифер громко захлопывает книгу, привлекая внимание. — Покажи картину, — его голос требовательный, жёсткий и достаточно громкий. — Извини, не могу. — По-твоему я не заслужил, — он прищуривает глаза и смотрит строго на меня. До этого я даже не представляла, как он зол, сколько в нем сейчас гнева, но сейчас я легко читаю это в его взгляде. — Мне безумно интересно, из-за чего я сейчас так выгляжу, — он поднимается с кровати и подходит ко мне. Походка, жесты, мимика, глаза — все наполнено злостью и уверенностью. — Люцифер, не надо, — я говорю мягко, с просьбой или даже мольбой смотря ему в глаза. — Даже не пытайся! Показывай сама или я вырву картину из твоих рук!       Мои руки дрожат, выдавая волнение. Я мысленно хороню возможность когда-либо наладить с ним общение, свою репутацию в школе и даже дружбу с Мими. Ткань спадает, открывая портрет Блэка, сделанного по наброску с клуба — Люцифер смотрит в сторону, уверенно ухмыляясь, а в глазах играют языки пламени, добавленные для лучшей передачи эмоций, которые я прекрасно рассмотрела, когда мы столкнулись. Портрет действительно шикарный и точный, первый раз у меня вышло так хорошо передать все детали с первого раза и за такой короткий срок. Я испытала тогда большое вдохновение, гордилась собой, но сейчас я чувствую, как мое произведение роет мне могилу.       Люцифер берёт холст в руки и внимательно рассматривает, а потом переводит взгляд на меня. Я не могу ничего прочитать в его глазах, он словно вновь стал незнакомцем, которого я не могу понять. — Ты и правда талантливая, жаль, бестолковая.       Я ничего не отвечаю. Слишком много эмоций я пережила за последние полчаса и теперь просто хочу побыть одна, разрядиться, прийти в себя. У меня нет возможности радоваться похвале или огорчиться из-за оскорбления, я словно стала пустой. Мне плохо до тошноты, я хочу залезть под душ и реветь, хотя как таковой повод у меня отсутствует, но на большее я не способна. — Я оставлю себе? — его голос словно далеко, не рядом, будто мы разговариваем по телефону и я могу бросить трубку, но это к сожалению не так. Киваю, не поднимая глаз и с силой сжимаю зубы. Главное не разреветься у него на глазах. — Все нормально? Что с тобой? — Я хочу уйти к себе, я устала, — мои слова максимально правдивы и искренни, но устала я точно не на физическом, а скорее на духовном уровне. Я так слаба, что кажется, будто упаду сейчас в обморок. При этом я понимаю, что это чувство может перерасти в огромную ненависть и злость, если кто-то другой даже просто посмотрит так, как мне не нравится. — Пошли, — он аккуратно тянет меня за руку к тумбочке у кровати и достаёт ампулу и шприц. Затем сажает меня на кровать и сам ставит чайник. — Это витамины для укрепления нервной системы, сама вколешь или мне помочь? — Сама, — выдавливаю из себя слова. Я ничего не хочу, но послушно делаю укол, пока Люцифер занимается чаем. — С первого раза не поможет, надо проколоть курсом, — протягивая мне кружку с молочным улуном, говорит он. — В6 и В12, Витамин С и железо, лучше всего совмещаются. Заходи завтра после Геральда, сходим вместе в аптеку. — Завтра? — я неуверенно поднимаю глаза. Он не собирается меня уничтожить? Больше не ненавидит меня? — Хватит удивляться, новенькая, — с тенью улыбки он бросает взгляд на картину. — Ради такого подарка и пару раз получить можно.       Выпив чай, я немного прихожу в себя. Люцифер поглядывает на картину во время всего нашего обсуждения физики. — Довольно неплохо для бестолковой, — он вручает мне учебник биологии. — Как закончим с вашими предметами, перейдём к нашему обучению. Повторяй каждый день то, что выучишь со мной. — Почему пройдя физику, мы не закончим её? — Тебе надо освоить свою программу, а потом перейти на нашу, чтобы не тратить времени, — в комнату стучатся, отчего Люцифер матерится одними губами, проводя рукой по волосам, а затем раздражённо кричит. — Я занят! — Люци, это я, — голос Ости я узнаю сразу. Посреди ночи она спокойно приходит к нему. Мне становится неприятно от мысли, что мне придётся уйти, потому что я просто буду лишняя, но то, что делает Люцифер, обижает меня сильнее. — Я занят! — он вновь произносит это, а потом негромко произносит мне мне. — Сиди тихо, будто тебя здесь нет, — встав к кровати, он вновь обращается к Ости. — Я не в настроении сегодня. — Может хоть дверь откроешь?! Что вообще за прикол был на собрании, почему Геральд благодарил тебя за помощь новенькой? — Ости, блядь, я уже получил сегодня от отца, давай твоё недовольство я выслушаю завтра! — Твой отец… — Да, да, урок был усвоен, а теперь иди к себе, — он закатывает глаза, не сдерживая своего пренебрежения. — Завтра посмотрим фильм, без обид? — Хорошо, Люци, только…       Я стараюсь не слушать разговор, собирая вещи. Меня вообще не должно волновать, как и с кем время проводит Люцифер. «Это меня не касается, это не моё дело, » — повторяю себе. Только вот мой характер не позволял мне мириться со статусом пустого места. Я так хочу влезть в разговор и при этом продолжать общаться с Люцифером… но не всем мечтам суждено сбыться. — Напиши мне смской название препаратов ещё раз, я сама всё куплю, — достаточно громко произношу я. Люцифер словно выстреливает в меня глазами, но я игнорирую его и открываю дверь, слегка задев его рукой. — Завтра Ади заберет мои вещи, спасибо за помощь, — демонстративно смеряю глазами девушку после этих слов. Какая же она красивая всё-таки. — Ости, дай пройти.       Через час я уже лежу в кровати, объевшаяся малиновым пирогом. Не знаю, подействовали на меня витамины, или же стресс сам перерос в мотивацию, но завтрашний день я точно начну иначе. — Мими, ты спишь? — Пытаюсь, но живот сейчас взорвется. — Как театр? — Просто восхитительно, мне дали первую роль! Буду на Хэллоуин играть ведьму! — Рада за тебя, — я устала закрываю глаза, представляя, как в ближайшее время начнет меняться моя жизнь. — Вики, — голос у Мими тише, чем обычно, но не от сна, она словно не хочет, чтобы я ее услышала. — М? — Что у тебя с Люцифером? — Ничего, — прикусываю губу, отворачиваюсь к окну, за которым прекрасно видно звёздное небо. — Мы больше не общаемся. — Он мне нравится, Вики…       Я тихо хмыкаю под нос. Только дурак не заметит, как меняется Мими рядом с ним, как из бесёнка становится послушной маленькой девочкой, как смотрит ему в рот, как огрызается на Ости, как с обожанием смотрит на Люцифера и все его действия. — Сочувствую тебе.