Эй, новенькая!

Нужно думать, как поиметь систему, а не как ей подыгрывать.

      У папы так и нет времени позвонить мне. Он отправляет деньги на планшет для рисования и пишет сообщения, как соскучился и скорее ждёт Нового Года, чтобы я приехала к нему. Выглядит так, будто он пытается откупиться от меня, но стараюсь не думать об этом. Он хочет обеспечить свою семью, я должна понимать это… Но на душе всё равно остаётся осадок.       В школу начинают возвращаться ученики, больше, конечно, старшие классы. Люцифер говорит, что они уже не могут проводить много времени с родителями, поэтому и сбегают. Я не могу их понять, но у него это получается легко. Я бы многое отдала, чтобы хоть на неделю оказаться рядом с папой, но у меня нет такой возможности. — Ты никогда не ездишь домой на каникулы? — каждую свободную минуту я выделяю рисованию. Даже сейчас пишу портрет, пока Люци читает мне учебник по истории. — Твоя проницательность просто поразительна, — хмыкает он и, отложив книгу, встаёт за спиной. — Почти закончила? — Остались мелкие детали, хочу успеть, пока Мими и Ади не вернулись, — чувствую его прикосновения на талии и пытаюсь отойти. — Не мешай, мне надо работать. — Не хочешь съездить в город? — он не отстраняется, наоборот, сильнее сцепляет руки и поднимает футболку. От его крепких и горячих объятий бегут мурашки. Он знает, как добиваться своего. — Или ещё чем-нибудь заняться… — В школе нельзя, — шепчу и убираю кисть в сторону. Его дыхание обжигает шею, когда он зарывается лицом в мои волосы. — Нас могут услышать. — Раньше тебя это не волновало, — он резко разворачивает меня к себе, и я вижу, как Дьявол в его глазах пытается завлечь меня в свои игры. — Может, тебе не понравилось? — Понравилось, — нежно касаюсь его разбитых губ пальцами. Как же тяжело видеть его таким, но и как же сильно меня это возбуждает. — Ты меня портишь, — улыбка скользит по его лицу от этих слов. — Еще и радуешься этому. — Я тебя не порчу, — наклоняясь ближе, произносит он в мои губы. — Ты и была такой с самого начала.       Мы сплетаемся в поцелуи. Вижу, что его наслаждение перемешанное с болью, но ничего не могу поделать, он сам добивался этого. Он с силой кусает меня, давая почувствовать, что сейчас испытывает от моих прикосновений языком, но это не останавливает нас. Одежда за секунду оказывается на полу, как и мы сами. Добраться до кровати сейчас кажется невозможным.       Хочу сделать ему приятно, но он сопротивляется. Подминает под себя и резко оказывается внутри. — Ты, как всегда, мокрая, — его самодовольная улыбка словно подтверждение моей испорченности, моей слабости рядом с ним. Сладкий стон срывается с моих губ, как тогда, первый раз.       Но сейчас всё происходит по-другому. Когда он начинает двигаться, чувствую боль, которой не было раньше, но она быстро утихает. Его прикосновения резче, проникновения глубже и грубее. Он отрывается за тот раз, когда должен был контролировать себя. — Люцифер, — выдыхаю я, когда он оттягивает меня за волосы, подставляя шею под свои поцелуи и укусы. Его имя, произнесенное с наслаждением, окончательно снимает нас с тормозов.        Страсть. Мы целуемся, мои стоны становятся громче и увереннее, как бы Блэк не пытался прикрыть мой рот своими губами. Укусы. Оставленные следы на теле ещё долго будут напоминать нам о том, что сначала мы ненавидели друг друга. Наслаждение. Чувство, перемешанное со страхом, что мы можем потерять всё, что сейчас между нами.       Его руки гуляют по моему телу, сжимаются то на талии, то на груди, но пик удовольствия наступает, когда он берёт меня за шею, легко сжимая её. Его сила — моё проклятие, то, без чего уже нет смысла жить. — Хочешь поговорить? — вопрос заставляет меня врасплох, когда я надеваю его футболку. — О чём? — смотрю на покрытую синяками и царапинами спину. Если он будет продолжать заниматься боксом, то я не хочу видеть последствия. — О случае с Дино, твоей картине, твоём нежелании показывать своё тело, когда мы занимаемся сексом, твоём старание найти ответы на тест и обмануть всех, — меня раздражает его способность читать мои мысли. Пока я для него открытая книга, он — учебник по вышмату на эльфийском. Даже если попытаюсь понять, всё равно не выйдет. — Можем поговорить о твоих отношениях с родителями, — залезаю под горячую воду и закрываю глаза, — или о вашем разговоре с Ости, — он замолкает, думаю, что разозлила его, но Люцифер снова прижимает меня к себе и целует в лоб. — Я пытаюсь, но мне даже сейчас трудно стоять перед тобой без одежды. Я к этому не привыкла пока. — Пока, — повторяет он с ухмылкой. — Мы говорили с Ости о том, как быть дальше. — И к чему пришли? — его слова ранят меня больнее ножа. — Если хочешь, можешь идти обратно, я никого не держу. — Все же пользоваться мозгами ты так и не пыталась, — он убирает мою прядь волос за ухо, заставляя посмотреть на него. — Разговор был о том, не буду ли я мешать её отношениям своей опекой, бестолковая. — Ну, да, тебе же не всё равно, — стараюсь уколоть его, но ему только смешно от моих слов. — Я тебе говорил, что не дам её в обиду. Кто-то передал ей мои слова, и она забеспокоилась, — его лукавые глаза заставляют меня краснеть. — Впредь, хотя бы попытайся думать, что говоришь и кому. — Прости, — выдавливаю из себя, — я хотела её успокоить. — Я понял, — он выходит из душа и одевается, — но теперь либо всё, что мы говорим друг другу — тайна, либо мне придется контролировать себя и держаться на дистанции, — я понимающе киваю. — Вики, мы с Дино подрались, тебя это пугает? — Да, — отвечаю честно. Насилие не для меня, если оно не в удовольствие. — Вы сняли защиту, вы не тренировались, а избивали друг друга. Это ненормально. Вы оба мне дороги, Дино — мой друг, вы не должны заставлять меня испытывать такое, — тараторю на одном дыхание. — Хорошо, я тебя услышал, — выключаю воду и выхожу из душа. Люцифер что-то пишет в телефоне и не смотрит на меня. — Ты не должна никак пытаться обмануть распределение, это скажется на всех. Если ты должна учиться в каком-то классе, то другого варианта нет. — А если я вообще не сдам его? Если я не смогу перевестись? — Просто занимайся, чем нравится, и всё. Веди себя так, как хочешь, делай, что хочешь. Это личностный тест, а учебный ты не завалишь, — его голос уверенный, он будто констатирует уже случившийся факт. — Едем в город? — Да, — я одеваюсь и думаю, как повторить свой вопрос, но вижу, как Люци останавливается у портрета и смотрит на него. — Правда нравится? — Очень, — он поворачивает ко мне голову. — Ты его подаришь? — Нет, этот для меня, — заплетаю волосы в две косички, как учила Мими, и отвожу взгляд. Не надо мне сейчас нравоучений, сама могу решить, кого хочу рисовать, а кого нет. — Почему твой папа поднимает на тебя руку? — Знает, что я не отвечу, — он снова усмехается. — Отец не умеет по-другому, так было всегда. Военная школа — если есть проступок, то должно быть наказание. — А мама? — беру его за руку. Чувствую, что сейчас ему нужна моя поддержка. — Она ему не перечит, не лезет в воспитание сына. — Ты тоже хочешь быть военным? — Я буду судьей, — снова самоуверенный тон, но это правда, он получит желаемое. — Мое призвание выбирать наказание, а другие пусть исполняют, — мы выходим из комнаты, в коридоре стоит тишина, ребята или собрались в спортзале, или уехали в город. — Трудно, наверное, когда от твоего отца решается вопрос: будет война или нет? — Военные избегают кровопролитий, они знают, что это. Самые опасные люди те, кто всегда говорит о мире.       Приезжаем в торговый центр и сразу расходимся, договорившись встретиться через час на третьем этаже. Покупаю все необходимые краски, планшет, перчатку и ручку для рисования и звоню Ади. Они сейчас на пляже, Мими познакомилась с парнями, которые учат их сёрфить. — Ты сам как? — сажусь за свободный столик в кафе, Люци скоро должен прийти, и распаковываю покупки. — Ви, давай о хорошем, — его голос сразу меняется, я уже жалею, что спросила. — Или ты имеешь в виду, скучаю ли я по твоим глазкам? — усмешка срывается с губ. Ади умеет переводить тему. — Когда вы приедете, я обниму тебя так, что спина болеть будет. Пожалеешь, что не остался в Мексике. — Как я пожалею? Я без твоей язвительности уже жить не могу, — слышу голос Мими и прошу передать привет. — Созвонимся ещё, мне пора. — До встречи. — Не скучай, крошка, целую, — Мими что-то кричит в трубку, но он завершает вызов.       Немного завидую ребятам, они сейчас вдвоём, весело проводят время, но нужно думать о том, что они вернутся в субботу. Осталось подождать совсем чуть-чуть.       Начинаю разбираться, как рисовать не на бумаге, но это тяжелее, чем кажется. Мои руки уже привыкли к кистям, приходится начать проходить обучение, когда напротив меня садятся две девушки — сёстры Стар, которые были на коттедже, похожие друг на друга, как две капли воды. С вопросом смотрю на их лица, пока они оглядывают меня с головы до ног. — Чем-то помочь? — мне не нравится, когда на меня пялятся, как на витринный экземпляр. — Ждешь Люцифера? — их лица слишком довольные, чтобы ждать приятных слов. — Мы с ним только что виделись, он сейчас занят, ты можешь идти. — Я жду свой заказ, — на кинутых девок я только не обижалась. Даже если это правда, пусть скажет в лицо. — Если вы не официантки, то можете идти, — вижу за их спинам, как Блэк подкидывает монетку, заходя внутрь, и, не смотря, прячет её в карман брюк. — А вот и десерт. — Девоньки, — его голос заставляет их встрепенуться и погасить свою уверенность, — там вас ждет такси. — И куда поедем? — они встают из-за стола и с опаской смотрят на него. Одна из способностей Люцифера — вводить людей в страх своей улыбкой. — Мне похую, главное съебитесь, — его глаза горят огнём, когда он их отталкивает и садится напротив меня. — Мне заказала? — вижу, что он взбешён, и покорно киваю. — Будете смотреть, как мы едим, или уже свалите? — девушки исчезают так же тихо, как и появились, но это никак не снимает напряжение вокруг нас. Мне интересно, как и когда они увиделись, а ему — что сёстры успели рассказать. — Объяснишься? — Гулял, встретились, сказал, что иду есть, они пришли сюда раньше, — он не показывает своего лица из-под меню, и это бесит меня сильнее. — Что заказала? — Мороженое, два салата, сырные подушечки и тебе рыбу. Нагулялся? — Вполне, — он отпускает табличку и смотрит на меня кровавым взглядом. — И о чём вы говорили? Обо мне? — Не без этого, — его самодовольство только добавляет харизмы. — Мне посоветовали не ждать тебя, мол, разговаривали с тобой, и ты очень занят. Весь разговор и вправду был только о тебе. — Фанаты повсюду, — он смеётся, когда официант ставит блюда на стол. — Будь готова к этому, если со мной. — Если ко мне подойдет ещё хоть одна твоя поклонница, начнет хамить, грубить, приказывать или что-то в этом духе, — съедаю ложку мороженого, пусть пока переварит тот факт, что я не шучу, — то мы с тобой попрощаемся. — Уверена? — Более чем, Люцифер. Хочешь будущего, будь добр, отгороди от прошлого.       Возвращаемся в школу и, бросив друг другу пару дежурных фраз, расходимся по комнатам. У меня нет желания трепать себе нервы из-за девушек, от которых он не может меня защитить. Я не должна чувствовать себя плохо или страдать, от того, что он обратил на меня внимание. Но почему от этих мыслей на глазах появляются слёзы? Неужто так страшно потерять этого Дьявола?       Застаю профессора Геральда у своей комнаты, и он просит пройти в его кабинет, там полицейские хотят задать пару вопрос. — Отцу не дозвониться, — постоянные гудки и автоответчик. — Без него меня же не могут допрашивать? — Хотят поговорить насчёт картины, если ты не против, но не под протокол. Было бы здорово, если бы ты о ней и об этом разговоре никому не рассказывала. — Дино уже знает о портрете, — массирую виски, чтобы расслабиться. — Меня не обвиняют? — Нет, — он хлопает меня по плечу, — всё в порядке, Вики. Скоро всё закончится.       До комнаты я добираюсь только к девяти. Если полицейские правы, то убийца — школьник с высоким айкью, размер ноги сорок второй, рост от ста семидесяти пяти до ста восмидесяти, вес около семидесяти — семидесяти пяти килограмм. Логично предположить, что это парень, старшеклассник, который не поехал в коттедж или уехал с Сэми или раньше. Примерно, половина параллели, особенно хорошо подходит девятый класс. Откидываем лишних по росту и весу, остается человек пять, может, десять. Так как убили в нашем классе и в «А», то скорее всего, это ученик из «Б». Надо меньше шляться одной вечерами и не пускать никуда Мими — всё, что сейчас в моей голове. У дверей вижу Дино и Люцифера, обсуждающих что-то. От этого вида становится тошно и больно. Я не готова терять одного из них в жизни, не то, что двоих. — Где ты была? — его голос взволнованный, это немножко даже поднимает настроение. — Дышала, — врать им, явно не моё, но ответ они принимают. — Если думаешь, что плакала, то ошибаешься, — открываю дверь, и мы заходим в мою комнату. — А Люцифер плакал, — Дино смеётся. — Прибежал к моей двери и рыдал. — Это от безответной любви к тебе, — они снова начинают ссориться. — Или твой нимб меня ослепил, точно не помню. — Либо заткнитесь, либо проваливайте, — я скидываю свои покупки на кровать. — Не можете общаться нормально, не пересекайтесь вообще или делайте это без меня. Мне понедельника хватило с головой! — Ви, мы же шутим, — готова убить Дино одним взглядом, но его слова почему-то кажутся правдивыми. — Да, новенькая, просто пытаемся разрядить обстановку, — Люцифер кивает ему, и Уайт выходит из комнаты. — Где ты была? — Что тебе нужно? — Я просто спрашиваю, — он отводит глаза к окну. — Чем занималась? — Если тебе нечего сказать, то можешь идти к себе, — у меня уже нет сил, я хочу в душ и спать. Ещё одну нервотрёпку просто не вынесу. — Я пытаюсь, но мне трудно. — Что трудно, Люцифер? Я не собираюсь вытягивать из тебя каждое слово. — Трудно принять, что ты права, а я виноват, — на выдохе говорит он и смотрит в глаза. — Прости. Я тебя больше не оставлю одну, никто не скажет тебе ничего, что тебе бы не понравилось. Еще раз прости. — Хорошо, — поджимаю губы, стараясь скрыть улыбку. — Это тебя Дино научил? — С чего ты взяла? — Сначала сказал, что я права, потом извинился, сказал, что больше не повторится и снова извинился. Классика, — поворачиваюсь к картине и срываю ткань. Работу нужно продолжить. — Для тебя это обидно? — Немного обидно, чуть-чуть досадно, но в целом извинения приняты. Ты пошёл к нему, чтобы спросить, что делать или как лучше сделать? — заглядываю ему глаза и пытаюсь понять, есть ли в его словах искренность. — Мой вариант он отшил сразу, даже не стал слушать, — вижу в зеркале, как он засовывает руки в карманы джинс. Если сейчас вытащит свою монету, то я выкину её в окно. — И что за вариант? — Прицепить тебя к ванной и ждать, когда ты успокоишься, — он машет перед моим носом наручниками и улыбается. — Новенькая, а тебе похоже нравится моя идея.       Не могу. Не могу злиться на него долго. Не могу смотреть ему в глаза и не видеть, что он лучшее, что случалось со мной.       Под пристальным взглядом снимаю одежду и свожу руки за спиной. Наручники защёлкиваются. От холодного металла, грубо сжимающего кожу, мозг совершенно перестаёт работать.       Люцифер разворачивает меня к себе лицом и сажает на стол. О, Шепфа, без поцелуев и ласк, мне кажется это все настолько сексуальным, что я еле сдерживаюсь, чтобы не начать молить его о милости. Он снимает одежду и резко берёт за волосы, заставляя поднять голову от его накаченного тела и посмотреть прямо в глаза. Видимо, я тоже сегодня вывела его из себя.       Он резко входит, и я тянусь к нему с поцелуем, но он лишь хватает меня за горло второй рукой, заставляя стонать, смотря на него. Его горящий взгляд говорит об одном — я способна подчинить его себе, повинуясь его действиям.       Люцифер прикрывает мне рот, думая, что так сможет приглушить мои стоны, но от этого я лишь чувствую, что кончу куда быстрее.       Я уже почти таю от его действий, как он выходит и переворачивает меня на живот, прижимая грудью к столу и оттягивая волосы. Слышу хлопки от прикосновений наших тел и уже кричу от удовольствия.       Вспышка, и мы пару секунд двигаемся навстречу друг другу прежде, чем Люцифер нависает надо мной и целует около уха. — Такие извинения тебе больше по душе, да, Вики? — мурчит, направляясь в ванную, пока я все ещё пытаюсь отдышаться. — Отстегну, когда расскажешь, где была.       Его тон требовательный и властный, не терпящий отказа и лжи. Мне приходится подчиниться и рассказать обо всем, что было в кабинете Геральда, только после этого он снимает наручники.       Принимаю душ и возвращаюсь к портрету. Осталось совсем чуть-чуть, я должна закончить, чтобы никто кроме меня и Люцифера не знал о том, кого я пишу. Запах акрила одурманивает и успокаивает меня, благодаря рисованию я ещё не сошла с ума от всего, что происходит в моей жизни.       Мои эмоции остаются на бумаге, я выплескиваю их и могу двигаться дальше, не боясь нервного срыва. Каждый день только и жду, когда смогу взять в руки кисти и раствориться в своей работе.       Вывожу ресницы на холсте. Они длинные и густые, отчего взгляд кажется добрым и светлым. Впрочем, так оно и есть. Больше всего люблю рисовать портреты, в них можно спрятать свои секреты — нарисовать чей-то силуэт в глазах, передать мысли через тени, характер через улыбку, эмоции через мимику.       Люцифер был прав у бара, что я провожу время с Дьяволом, но дело в том, что с хорошим мальчиком веселиться у меня больше нет возможности, и я никогда не смогу вернуть её. — Кажется, кто-то попался, — он вытаскивает меня из мыслей, не давая разреветься прямо сейчас от грусти, которая накатила на меня. Перевожу взгляд на него и вижу лукавую улыбку. В его руках запечатанный конверт, который он вытащил, когда разбирал покупки. — Ты украла это у Геральда? — Да, — выдавливаю из себя из-за волнения. Лицо Люцифера слишком довольное, чтобы бояться. — Тебя могут отчислить из-за этого, Вики, ты же понимаешь это? Как ты вообще умудрилась украсть ответы на тест, да ещё и в комнате с полицейскими? — Попросила налить воды, когда отвернулись, смахнула его в пакет, — хорошо, что рядом нет Дино, он бы точно потребовал, чтобы я вернула его и во всём созналась. — Не думаешь, что профессор специально оставил его на столе, чтобы проверить тебя?       Почему на его лице эта улыбка? Чем он так доволен? — Или он оставил его, чтобы я могла выбрать, куда перевестись, — я ещё там размышляла об этом. — Если бы Геральд хотел избавиться от меня, то он бы сдал нас на Хэллоуин или уже сейчас стучался в дверь вместе с Кроули. — Как я понимаю, открывать ты его пока не собираешься? — он нарушает тишину спустя несколько минут, подходя ко мне ближе и бережно накрывая работу белой тканью. — Ты ещё не решила, где хочешь учиться? — беру его за руку и киваю. Слишком сложный вопрос. Учиться с ним, Мими и Ади — подарок, но и быть одноклассницей Дино тоже не наказание. — Будет обидно, если такой талант пропадёт в «А» классе.