Эй, новенькая!

Если не дорожишь тем, что любишь, то не оплакивай потери.

      Утро начинается совершенно не обычно. Я открываю глаза ещё до того, как Люцифер возвращается с пробежки, и сразу иду в ванную, чтобы скорее собраться в столицу. Я никогда не была там, а томительное ожидание, которое возрастало во мне всю неделю, приятной дрожью отдаётся во всём теле, когда я встаю под тёплый душ.       Люцифер подарил билеты на выставку художника Рондента. Его портреты просто потрясающие, он так играет тенями и цветами, что невозможно оторвать глаз. Надеюсь, что мне удастся познакомиться с ним лично и расспросить о том, как он начинал и какие преграды были у него на пути.       Выхожу из ванной в красном платье с декольте, которое выбрала Мими, и тёмным макияжем. Я очень благодарна ей, что несмотря на моё никчёмное отношение ранее, она не изменила своего мнения обо мне. Если бы она не пошла по магазинам со мной, то я явно бы выбрала что-то более сдержанное, но тогда сама поездка уже была бы другой. Ми сказала, что после галереи мы отправимся в клуб, а в этом наряде я в обоих местах буду выглядеть уместно.       Ставлю кофе и достаю из холодильника продукты. Я ещё ни разу не готовила у Люцифера, но, мне кажется, будет здорово его отблагодарить таким образом. Хотя если вдуматься, то даже этим поступком он просто пытался откупиться от нашего разговора о произошедшем на крыше… Я даже не могу объяснить, почему у меня выходит так быстро прощать его. Нормально ли это? — Что ты делаешь? — раздаётся недовольный голос Люцифера, когда я начинаю жарить яичницу. — На кой хрен ты готовишь, если я купил завтрак? — Продукты были в холодильнике, я давно хотела это сделать, — непонимающе смотрю, как он с раздражением вытаскивает контейнеры с едой. — В чем проблема? — Я не буду есть это, могла не напрягаться, — он выхватывает сковородку из моих рук и выкидывает еду в раковину. — И ты не будешь, поняла? — Что происходит, Люцифер? — я касаюсь его руки, но он отдергивает её. — Почему тебя разозлил завтрак? — Не делай так больше, ясно? — его глаза горят огнём, вижу отголоски боли на его лице, но не могу сказать уверенно, что не ошибаюсь. — Я ненавижу запах готовки, ненавижу видеть процесс, ненавижу, когда убираются, — он запускает руку в волосы, растрёпывая. Блэк пытается побороть свой гнев, но это выходит плохо. — Надо было сказать раньше, но я терпеть не могу быт, так что избавь меня от него, — Люци стягивает с себя футболку и кидает её на пол. — Даже не вздумай ничего убирать, я вызову завтра клининг, понятно? — Да, — тихо отвечаю ему, перед тем, как он заходит в ванную.       Аппетит пропал, я даже смотреть не могу на еду. Мне резко становится плохо и тошно. Почему он просто не может мне что-то объяснить, почему я каждый раз должна сама докапываться до сути? Если он думает, что я резко изменилась и больше не буду требовать от него правды, то крупно ошибается. Подхожу к двери и нажимаю на ручку. Хотя бы не заперся там, это уже радует. — Объяснишься? — я встаю ближе к стеклянной дверце, разделяющей нас, но он не поворачивается в мою сторону. — Люцифер. — Да, новенькая, — его голос более мягкий и нежный, словно это не он только что выкинул мои старания в помойку. Я повторяю свой вопрос, пока он намыливает голову и подставляет лицо под струю воды. — Ты можешь просто выполнить мою просьбу, или это непосильная задача? — Если ты будешь закрываться от меня, то у нас ничего не выйдет, — чувствую, что к глазам подступают слёзы, поэтому сама отворачиваюсь от него, чтобы хотя бы не видеть холода в его отношении. Его высокомерный тон сейчас явно не к месту. — Давай потом, — он выключает воду и выходит из душа. Когда он подходит ко мне, я уже чувствую, как одна слеза всё же начинает бежать, несмотря на мои попытки скрыть обиду, но Люци вытирает её большим пальцем и нежно проводит по щеке. — Не хочу говорить об этом в хороший день. Давай оставим выяснение отношений на потом. Позже вернёмся к этому разговору. — Буду ждать, — он целует меня в губы, обжигая горячим дыханием, а затем выходит, оставляя меня одну.       У зеркала поправляю макияж, пока Люцифер переодевается и самостоятельно занимается едой. Если ему так нравится самому стоять на кухне, то пускай наслаждается. Не думаю, что стоит и вправду портить себе начало дня, пытаясь разобраться в его поступках. Пусть сначала победит свою злость, а потом объясняется.       За столом сидим в давящей тишине, от которой, похоже, Блэк получает удовольствие. Стараюсь отвлечься, переписываясь с Дино и Мими, но перед глазами всё равно стоит картина, как Люци выкидывает завтрак в раковину. Дыши, Вики, просто дыши. Поговорим с ним об этом позднее.       Не знаю, чувствует ли Люци Астарота, либо они заранее договорились встретиться, но как только он делает третий кофе, Хэнси, смеясь, заходит в квартиру, представая перед нами в чёрных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Да уж, если сделал татуировку, то её обязательно надо всем показать. — Дино, Мими и Ади в машине ждут, — он берёт кружку и делает глоток. — Красавица, ты не обидишься, если позже отъедем с парнями по делам? — Хотите найти столичных девочек? — от моей шутки они слегка улыбаются, поворачивая к друг другу головы. — Надолго вы? — Дино и Ади хотели проехаться в магазин, мне тоже нужно кое-что взять. Может, на пару часиков, в клубе уже увидимся, — он смотрит в сторону раковины, где до сих пор лежат остатки яичницы. — Соскучиться не успеешь, не переживай. — Спасибо, что успокоил, — слежу за тем, как Люцифер достаёт полностью чёрный костюм и подбирает к нему галстук. — Возьми красный, он тебе очень идёт, — я подхожу к нему и помогаю завязать аксессуар, смотря на его довольное лицо. Я не могу злиться на него долго, мне хочется, чтобы между нами всё было хорошо. — Я посажу Мими к вам, — произносит Астарот холодным голосом, и я поворачиваюсь в его сторону. Его глаза пугают своей чернотой, но я не успеваю ничего ответить, как он выходит, не допив свой кофе. — Тебе идёт это платье, новенькая, — шепчет на ухо Люцифер, отвлекая меня от мыслей о Хэнси, и прижимает к себе за бёдра. — Скорее бы ночь, хочу снять его с тебя.       В такси садимся с Мими сзади, она оживленно рассказывает о том, что они с Дино завтра поедут в театр в столице. Спрашиваю у неё, как прошел «Гамлет», но она лишь отвечает, что Ади был очень задумчивый и невнимательный, словно летал где-то в облаках. — Ему нравится Шекспир, может, просто ожидал большего от самого спектакля, — Люцифер стреляет в неё глазами в зеркало заднего вида. — Да, Блэк, твоя монета завлекла его больше, чем происходящее на сцене. — Ты отдал ему монету? — в недоумении спрашиваю я, но Люци равнодушно отворачивает голову в окно. — Потом, новенькая, — тихо произносит он. — Оставь всё на потом.       Мими быстро переводит тему, не давая возможности мне возмутиться. Всю оставшуюся дорогу она рассказывает о предстоящем бале и ожидании от Аляски. Упоминание о каникулах сразу влечёт за собой воспоминания о разговорах с отцом. Он недоволен тем, что я живу с Люцифером, даже тот факт, что полугодия я закрываю на отлично, его не радует. Впрочем, хотя бы он начинает свыкаться с мыслью, что я могу попасть в «Б» класс.       Его никак не касаются мои отношения с Блэком, он не вправе принимать за меня решения. Я ясно дала понять ему это вчера, когда он предложил снять мне квартиру. Не понимаю, зачем такие траты, ведь ничего не изменится. Даже если я съеду от Люцифера, это никак не помешает нам видеться и ночевать друг у друга… А в школу я пока возвращаться не хочу.       Надеюсь, что он изменит своё отношение к моему парню и не будет неодобрительно относиться к моим друзьям, когда познакомится с ними поближе. Всё же они — лучшее, что есть у меня.       В столице первым делом заезжаем пообедать, а затем сразу едем в галерею. Как я ожидала, народу немного, билеты на выставку очень дорогие. Впрочем, делать их дешевле смысла художнику всё равно нет, иначе будет столпотворение, отчего уменьшится количество желающих приобрести его работы.       Ади и Мими уходят в правую часть крыла, где стоит буфет, чем совершенно меня не удивляют. Дино и Люцифер же остаются в начале пути, обсуждая портрет девушки из монастыря, обещая догнать нас с Хэнси позже.       Мне нравится проводить время с Астаротом. Его улыбка очень светлая и приветливая, словно в жизни его ничего не беспокоит. Жаль, что это не так на самом деле. Было бы восхитительно, если бы смогли дружить… Только этому никогда не бывать. Я всегда буду заставлять его чувствовать себя виноватым за чувства, которые он ко мне испытывает. Интересно, не будь Люци его другом, поступал бы он так же благородно и не вмешивался в наши отношения? — Как думаешь, мы увидим Рондента? — спрашиваю у Хэнси, когда мы останавливаемся у одной из картин. — Тебе стоит только попросить об этом, и я или Люцифер найдём его, — он улыбается краешком губ. — Вики, ты правда думаешь, что выставка может быть без автора? — Тогда где же он? — я беру бокал шампанского с подноса официанта и оглядываю зал. — Я бы хотела с ним поговорить. — Встретишься с ним потом, ладно? — он пробегается по мне взглядом. — Поверь, у тебя будет такая возможность. — Снова это проклятое «потом», — сквозь зубы произношу я, отпивая алкоголь. — Когда-нибудь будет сейчас? — Будет, красавица, будет, — он отводит меня к следующей картине и долго её разглядывает. — Сейчас просто наслаждайся атмосферой и моим обществом, — я усмехаюсь и прикусываю губу. — Если хочешь, можешь рассказать, что тебя беспокоит. — Меня беспокоит всё, Астарот, — я смотрю в серые глаза мужчины, изображенные на портрете. — Я же вижу, что что-то происходит. Утром Люцифер психанул из-за завтрака, он подарил свою монету Ади, ты пошёл со мной смотреть картины, хотя явно не хочешь этого. От чего вы меня отвлекаете? — Кто сказал, что я не хочу? — мы смотрим друг другу в глаза, совершенно не обращая внимания на окружающих. Моё лицо покрывается румянцем от тепла и доброты в его взгляде, но я должна сказать, что это все неправильно. — Эх, Вики, ты не представляешь… — Да тебе и не нужно это, новенькая, — Люцифер обнимает меня со спины, прижимая к себе и вдыхая запах моих волос. — У тебя с фантазией всё хорошо, а вот с логикой… — он наклоняется к моему ухо и произносит шёпотом, так чтобы слышала только я. — Будь хорошей девочкой, или я тебя накажу. — Я не могу быть хорошей, ты же знаешь, — так же тихо отвечаю ему и целую в щёку. Замечаю, как Ади и Мими тоже присоединяются к нашей компании. — Не знаю, что вы так долго ходите и смотрите тут, — засовывая руки в карманы брюк, произносит парень. — Я уже успел всё посмотреть и покушать. — У тебя всегда на первом месте пожрать, — Астарот достаёт ключи от машины. — Поехали тогда, быстрее начнём, быстрее закончим. — Забери мой заказ из магазина тогда, пожалуйста, — Мими целует Дино в губы, а потом вытирает след от помады. — Я не хочу сегодня ходить по торговым центрам, так что отложила всё через приложение. — Ждём номер заказа и название магазина эсэмэской, — спокойно произносит Ади, подкинув монету. — Увидимся через пару часов.       Рондент пишет реалистичные портреты маслом, лишь в тенях он отходит от реализма, используя неестественные оттенки, чтобы передать эмоции. В своих работах я отдаю предпочтение акриловым краскам и глазам, пряча в них какую-то историю. Я смешиваю эмоции, мои портреты — это не только счастье или печаль. Никто не может быть на сто процентов поглощён чем-то одним… Никто, кроме Люцифера. Он мастер скрывать свои мысли и эмоции, но когда он их показывает — это что-то невообразимое.       Приглядываюсь к портретам художника внимательнее и замечаю, что у некоторых моделей отсутствует блеск в глазах, у некоторых неестественно лежат руки. Он явно сделал это специально. — Видишь, — указываю на это Мими, — скорее всего, эти люди умерли, поэтому взгляд пустой, — мы отходим от портрета мужчины к следующей картине. — А здесь руки лежат неудобно, потому что это или убийца, или те, кто потеряли близкого. Им некомфортно и больно. — Ты ещё не добралась до конца? — Мими быстро осушает бокал с шампанским. — Тебя ждёт потрясающий сюрприз. — Что ты имеешь ввиду? — в удивлении смотрю на неё, но она лишь равнодушно откидывает прядь своих волос. — Почему-то люди думают, что военные — убийцы, — она берёт второй бокал и снова выпивает его полностью. — Только дело в том, что они выполняют приказы тех, кто прячется за светлым образом. — Если ты о восстании, то моё мнение другое, — я подхожу к ней ближе. — Военные не должны убивать мирных граждан. — Ты права, они обязаны их защищать. Военные служат народу, они должны быть за них, так что то, что там опускает щиты, лишь укрепляет силу моих слов. Настоящие военные ненавидят убивать, Вики, и я говорю только о них. Не о тех, кто почувствовал свою власть, не о тех, кто забылся, зачем встал на этот путь. Это слабые и никчёмные люди, Ви, а о таких говорят одно: «Пушечное мясо, не имеющее цели, всегда будет искать врага в том, кто стоит напротив.» Настоящие военные не виноваты, что существуют такие. Война внутри собственной страны называется революцией. Только вот перед резким скачком следует резкое падение. Я надеюсь, что жители той страны смогут подняться выше. — Тогда к чему разговор о военных, если ты не о митингах? — К тому, Ви, что война бывает не только внутри самой страны. Военные и полиция нужны не только для защиты граждан. Мир всегда стоит на пороге войны, и лишь военачальники всегда стремятся предотвратить её, пока управляющие государством считают, что тысячу жертв можно оправдать куском завоёванной территории или усилением влияния в том или ином регионе. Просто помни это, когда дойдёшь до конца.       Она отходит от меня в сторону и заводит разговор с какой-то парочкой. Краем уха слышу, как она указывает на те детали, которые заметила я, и отхожу дальше. Следующие портреты идут с теми же особенностями, так что я не задерживаюсь на них долго.       Остаётся последний зал, так что я решаюсь сначала попробовать пару закусок. Пишу СМС Дино и спрашиваю, как у них дела, но он не отвечает мне. Хочу найти Люцифера и замечаю его, разговаривающего по телефону, в углу, а недалеко от него вижу Мими, которая стоит, словно остолбенела. Как только Блэк кладёт трубку, она, словно очнувшись, подходит к нему и толкает в грудь, но парень лишь берёт её за локти и уводит в тень. — Что происходит? — спрашиваю, преодолев расстояние между нами, и перевожу взгляд с хмурого лица Люци на разъяренную Мими, быстро подносящую телефон к уху. — Спроси у своего парня, — раздражённо рычит она на меня. — Ади, — видимо, на том конце сразу отвечают, — какого хуя? — громко спрашивает она, походя к гардеробу и забирая своё пальто. — Снова скажешь потом? — равнодушно спрашиваю я, когда девушка выходит из галереи. — Тебе правду или успокоить? — Люцифер ослабляет галстук и смотрит на меня горящими глазами. — Парни поехали к родителям Энди, новенькая. Всё прошло отлично, они уже едут обратно. — Что прошло отлично? — мой голос дрожит, пока я ищу номерок от своей куртки в сумке, но Люци останавливает меня, хватая за руку. — Прекращай, одной психованной вполне хватит на сегодня, — он прижимает меня к себе, а я даже не могу найти силы, чтобы сопротивляться ему. — Ты думаешь, что я бы упустил шанс? Неужто я бы отпустил их туда, не знай, что все будет хорошо? Я специально дал монету Ади, чтобы он контролировал себя, чтобы понимал, как важно не накосячить сегодня. Я хотел, чтобы он поговорил с ними, понял, что родители не виновны в преступлении детей. Мать Энди любит сына и до сих пор не верит в то, что произошло, но на то она и мать, чтобы всегда оправдывать. Ади должен был понять, что она ничем не отличается от его мамы, которая души в нём не чает. Я хотел, чтобы ему стало легче, чтобы он прекратил винить себя и окружающих в произошедшим. У меня это вышло.       Его слова, так сильно пугающие меня сначала, вызывают во мне восхищение и радость. Меня поражает, как далеко вперёд смотрит Люцифер, как много берёт в расчёт, как постоянно умудряется заботиться об окружающих, при этом скрывая это. — Почему ты не сказал это раньше? — я обнимаю его сильнее, вдыхая запах его одеколона. — Я бы ни за что никому бы не рассказала о том, чем ты делишься со мной. — Ты бы весь день была на иголках, а так ты узнала об этом, только когда всё закончилось, — он целует меня в лоб и снова затягивает галстук. — Пошли, посмотрим последний зал и встретим ребят. — Мими… — Сейчас поговорит с Ади и успокоится, — усмехаясь, отвечает Блэк. — Она импульсивная, но не глупая.       Я вспоминаю свой первый день в школе, а точнее, как мы с ребятами поехали в кальянную, где я встретилась с Люцифером. Мими тогда сказала, что Люцифер заботится о них. Я и раньше замечала это, но теперь полностью убедилась. Не думаю, что ему легко было отдать монету Ади, но он сделал это ради него. В отличие от меня, Люци всегда умудряется быть в курсе всего, что происходит, и знать, кто о чём думает и что чувствует.       У Блэка есть две категории людей: те, на кого плевать, и те, за кем надо приглядывать. К первым он никогда не подойдёт, никогда не будет о них беспокоиться, а вторых не оставит без внимания ни на секунду. Он также делит мир на все чёрное и белое, как и я, поэтому я обожаю рисовать его портреты.       В последнем зале развешано двенадцать портретов. Одиннадцать из них на стене, а один в центре — самых больших размеров. Сразу узнаю отцов Астарота, Мими и Ости. Их руки, перекрещённые на груди, крепко сжимают ткань пиджаков, глаза светятся и смотрят прямо перед собой. Их позы зажаты, взгляд высокомерный и тяжёлый, но даже так понятно, что они ни за что не опустят его к полу.       В центре портрет Сатаны. Он отличается от остальных, не отбрасывает собственной тени, не выражает эмоций. Неясно, что он чувствует и о чём думает. Его запястья крепко сцеплены, закрывают пол-лица, отчего непонятно, улыбается он или губы крепко сжаты. Взгляд полон огня, но ни один мускул на лице не напряжён, он погружён в свои мысли, которые полностью закрыты от окружающих.       На заднем фоне главнокомандующего чистое синее небо, к которому я приглядываюсь лучше. Масло хоть и имеет один цвет, оно текстурное, явно скрывающее что-то за собой. — Это твоя мама? — спрашиваю у Люцифера, который тоже не отводит взгляд от портрета отца. — Вот тут, слева. — Да, — на выдохе произносит он. — Держит его за плечо.       Приглядываюсь к складкам на пиджаке, которые промяты под давлением прозрачной ладони, и возвращаюсь к женщине. Её лица не видно, но оно повернуто в правую сторону, где изображен профиль Люцифера, смотрящий вверх и ухмыляющийся уголком губ. — Ты похож на отца, — произношу тихо, отступая на шаг от картины. — Мы перешли к оскорблениям? — шутит Люцифер. — Поверь, по сравнению с ним я тот ещё ангел, — вспоминаю синяки и ссадины, с которыми заставала Люцифера после встречи с отцом. — Иногда кажется, что я не его сын, а сын целой армии. Он говорит, что делает всё, чтобы я не знал, что такое война, но для меня он создал её дома. — Почему? — Всё детство были переезды, потом я познакомился с Мими и Ади, но как только Мамона лишили должности, наше общение сошло на нет. Зачем им общаться со мной, если мой папаша понизил её отца? И вот я один, постоянно занимаюсь тренировками и учусь, в случае ошибки получаю пиздов, а в случае успеха ничего. — А твоя мама? — Мать не лезет в воспитание сына, такое правило. Если она меня жалела, то я потом получал в десять раз больше, а у них с отцом были ссоры… — Люцифер осушает бокал с шампанским и подходит ко мне. — Не знаю, зачем рассказываю тебе это. — Я хочу узнать тебя лучше, Люци, — нежно касаюсь его руки и переплетаю наши пальцы. — Ты знаешь обо мне всё, теперь моя очередь узнать о тебе. — Тогда мне нужно явно что-то покрепче, — усмехаясь, говорит он. — Поиграем сегодня? — Люцифер Блэк, приятно видеть вас, — раздается голос мужчины сбоку. — Как вам моя картина? — Прекрасные работы, мистер Рондент, — Люци пожимает ему руку и представляет нас с художником друг другу. — Моя семья хочет купить портрет отца. — Знаете, на неё уже есть покупатель… — Просто назовите цену, мы согласимся на любой вариант… — замечаю в дверном проёме Мими и подхожу к ней. Она говорит, что парни вернулись и все хорошо, но она до сих пор зла на Ади за то, что он ничего ей не рассказал. Люцифер обменивается ещё парой фраз с владельцем выставки и прощается. — Вики тоже рисует портреты, вам будет, что обсудить, — он целует меня в лоб и выходит из зала быстрым и уверенным шагом. — Давно рисуете, Вики? — из вежливости спрашивает Рондент. — С рождения, — улыбаясь отвечаю ему. — У вас интересные работы, — я указываю ему на детали картин, замечая, как художник расплывается в улыбке. — Всё же у масла потрясающая текстура, даже используя один цвет, можно многое нарисовать.       Мы проходим от одной картины к другой, автор рассказывает мне о каждой, интересуясь, замечаю ли я особенности. Удовлетворившись моими ответами, он просит продемонстрировать собственные работы, и я с радостью делаю это, показывая свой инстаграм. — Фотографии не передадут всей красоты и оригинальности её творчества, — вставляет Мими. — Думаю, вы можете представить её своим коллегам, а она взамен продемонстрирует одну из своих работ вживую. — Было бы интересно, — я с благодарностью смотрю то на Рондента, то на Мими, не в силах произнести ни слова. — У вас есть законченная работа сейчас, Виктория? — К сожалению, сейчас мы приехали без её портретов, — отвечает за меня подруга, заметив, что я растерялась. У меня сейчас нет ни одной картины в личном распоряжении, так что даже показать мне нечего, — но мы сможем выделить вам время после Нового года. К сожалению, у нас планы на первую половину января, так что можем договориться о встрече ближе к февралю. У тебя будет время, Ви? — Найду, — выдавливаю из себя, а затем, прокашлявшись, добавляю, — в ближайшее время как раз закончу картину и смогу показать вам в феврале. — Я оставлю мой и её номера телефонов в гардеробной или попрошу передать их через маму, когда она приедет за портретом папы, Рондент. — Будет лучше передать через ваших родителей, Мими, чтобы это не выглядело, будто взрослый мужчина флиртует со школьницами, — художник протягивает мне свою визитку. — Вот мои контакты, как появится время, буду ждать от вас звонка. Хорошего вечера, дамы.       Мими вытаскивает меня на улицу, где мы заливаемся смехом. Я просто в восторге от неё, от её хватки, от её способности вынести выгоду из ситуации. Крепко прижимаю её к себе, рассыпаясь в благодарностях и похвале, а она лишь самодовольно улыбается и смеётся. Парни подходят к нам, и я на эмоциях рассказываю, что сделала Мими и как она мне помогла.       Успокоившись, подхожу к Дино, пока остальные отходят покурить. Он рассказывает, что всё прошло отлично: Ади и Астарот были очень сдержанны и милы, говорили, что приехали к родителям, чтобы поддержать их и сказать, что ни в чём не обвиняют. — Люцифер уже ездил к ним, они рассказали это, — говорит Уайт, улыбаясь. — Как он подарил монету, Ади стало не узнать, а после этой поездки у него даже взгляд светлее стал. — Думаешь, он успокоился? — спрашиваю, смотря на то, как Мими бьёт Ади по руке и что-то говорит ему. — Не до конца, ему хочется узнать, за что Энди убил Сэми, но теперь он сможет дотерпеть до суда… Ты как, Вики? Не передумала насчет Аляски? — Нет, всё в силе, — подъезжает наше такси, и я обнимаю Дино, крепко прижимая к себе. — После клуба куда поедем? — В отель, завтра в обед театр, — он наклоняется к моему уху и тихо добавляет. — Не устану повторять, что ты лучшее, что случилось с Люцифером и со всеми нами. — А вы лучшее, что есть у меня.       В такси сажусь с Уайтом, обсуждая предстоящий бал и мои планы после перевода. Затем он рассказывает мне, что скоро приезжает его друг, сын профессора Геральда, с которым они часто проводили вместе каникулы и лето, пока тот не уехал жить к матери. Он не сообщает мне много информации о нём, говорит, что я сама смогу с ним познакомиться и узнать, а я и не собираюсь давить. Я не хочу говорить Дино, что мне совершенно этого не хочется, что мне вполне достаточно моих друзей, а новые знакомства меня не привлекают, но обижать его я не собираюсь. Если его друг и вправду хороший человек, то я смогу вести себя мило. Главное, чтобы он соблюдал границы и не пытался сблизиться.       В клубе играет музыка, все веселятся и танцуют. Мы празднуем победу, которую одержал Ади, хоть и не говорим об этом вслух. Выпивая шоты, произносим тосты и говорим о планах на будущий год. Астарот обещает, что на следующих каникулах обязательно присоединится к нашей компании, куда бы мы ни поехали.       Я до конца не могу понять, какие отношения у Дино и Люцифера, они то общаются как друзья, то сыпятся оскорблениями и издёвками, но лезть я к ним точно не собираюсь. Они сами смогут разобраться, как им стоит себя вести. Только если они по-настоящему поссорятся, я помогу им помириться, как Блэк помог мне с Дино.       Приезжаем в отель после полуночи и сразу селимся по номерам. Мы все достаточно пьяные и уставшие, так что договариваемся выехать обратно следующей ночью и расходимся. Люцифер еле держится на ногах, я впервые вижу его настолько расслабленным, но остальных его вид совершенно не удивляет. — Хороший сегодня день, — говорит он, не отводя взгляда от ночного города. — Давно мы так не отдыхали. Еще бы с утра никто не занимался самодеятельностью. — Ты очень пьян, Люци, — я не хочу сейчас говорить об этом, но, видимо, он не разделяет моих взглядов. — День и вправду хорош. Спасибо тебе за это. — Мы договорились поиграть, помнишь это? — сверкает горящими глазами Люцифер, прижимая меня к себе одной рукой, а второй отпивая текилу из бутылки. — Правила старые. Если не хотим отвечать, выпиваем. — Что бы ты сделал, если бы твоя затея с Ади провалилась? — его лицо хмурится за секунду, и он делает большой глоток. — Ясно. — Ты сама знаешь, что ничем хорошим бы это не кончилось, но я не допускаю ошибок… Больше точно не допускаю, — он замолкает на секунду, а затем протягивает мне бутылку. — Что будешь делать, если попадешь в «А»? — Не попаду, — отвечаю, не думая. — Почему ты психанул из-за завтрака? — Ненавижу быт… Мой отец — второй муж матери. Первый, по её и его словам, заставлял её готовить и убираться, в то время как мать хотела вести бизнес, но у неё не было на это ни времени, ни сил… Она ушла к отцу из-за того, что тот не считал, что потолок для женщины — заниматься домом. Вместо готовки тебе тоже бы стоило лучше порисовать или почитать. Может, мозгов бы было больше. — Твои шутки несмешные. Я просто хотела так тебя отблагодарить. — Это правда, новенькая, тебе явно не хватает сообразительности. Сколько раз я должен сказать, что простого «спасибо» вполне хватит? Или и эту информацию тебе должен донести Астарот? — Я тебя поняла… — его явно задевает, что слова Хэнси я воспринимаю более легко. — Но мне бы хотелось иногда готовить что-то… Мы с отцом всё время вместе занимались домом, денег на уборку или заказы с кафе и ресторанов не было, так что для меня важно… — Можем попытаться готовить на выходных вместе, но только один приём пищи, — перебивает Люци, забирая бутылку из моих рук и ставя её на подоконник. — Если не заладится или не будет сил, то откажемся от этой затеи. — Ты готов пойти на уступки ради меня? — Ради тебя я иду на большие уступки, новенькая, — расстёгивая моё платье, отвечает Блэк, — ты даже не замечаешь это.       Его слова одурманивают не меньше поцелуев. Снимаю с него пиджак и тяну руки к пуговицам на рубашке, но Люцифер резко разворачивает меня к окну, прижимая к холодному стеклу оголенной грудью. Одной рукой он сжимает ягодицу, а второй быстро расстегивает ремень своих брюк, заставляя меня прогнуться навстречу ему в ожидании. Меня жутко заводит его вид в костюме, так что поворачиваю к нему голову, чтобы больше насладиться этим, и прикусываю губу чуть ли не до крови.       Люци задирает подол платья и резко проникает в меня, издав хриплый стон. Его ладони ложатся на грудь, крепко сжимая её, пока он ускоряет темп, заставляя меня кричать его имя, стонать и задыхаться от нарастающего удовольствия. Упираюсь руками в стекло, вновь чувствую контраст температур и сильнее подаюсь навстречу Дьяволу, помогая ему проникнуть глубже.       Волна оргазма накрывает нас, но мы ещё несколько секунду двигаемся навстречу друг другу, даже не замечая этого. Горячие губы Люцифера касаются моего плеча, оставляя мокрый след от поцелуя, когда мы оба переводим дыхание. — Когда мы играли, я тебе кое-где соврал, — произносит он у самого уха, а затем выходит из меня. — Догадаешься где, получишь подарок на балу. У тебя две попытки, новенькая.