Вы снова вляпались, Ярило

      Я был немного опечален тем, что придётся искать себе реальную пару. Ну как минимум потому что это может быть расценено как признание в симпатии, чего я не могу позволить. Не хочу налагать на себя какие-то обязательства пока не встречу того самого человека. Когда я прохожу мимо компании девушек, они смотрят на меня и смущённо хихикают. Вот интересно, я был таким же? Надеюсь, что нет. И кого мне в таком случае пригласить? У меня есть около месяца до Святочного Бала, но определятся нужно поскорее. По причине того, что пара у чемпиона должна быть. Я должен вместе с ребятами выйти и станцевать танец. Так бы с удовольствием пришёл в одиночку, но кто ж мне позволит? Решив пока не забивать себе голову подобным, направился на улицу прогуляться. Конечно холодный промозглым ветер в выходной день меня не радовал, но прогуляться хотелось. Я размышлял о том, что же мне делать с Волдемортом. Самым хорошим вариантом казалось сломать кубок нафиг, но мне это вряд ли удастся. Всё-таки я хоть и более умелый чем большинство четверокурсников, но делаю упор в защиту, а не атаку. Так что не имею никакого представления о том чем можно такой артефакт покромсать, если это вообще возможно. Есть опасный, но в тоже время более лёгкий путь, хотя и не факт, что более лёгкий. Если я сумею добраться до Кубка раньше остальных, то перемещусь на кладбище, я затем снова телепортируюсь на землю перед трибунами. Тут главное — скорость. В самом плохом исходе событий нужно помешать Поттеру добраться до кубка. Тогда и Волдеморт не возродится и самому не придётся рисковать. Хотя смерти ни Флёр, ни… — Алекс, — вспомни лучик вот и солнце. Крам позвал меня, спускаясь со ступенек Хогвартса. Подойдя ко мне, он положил руку на моё плечо. — Ты чего тут? — Да вот, гуляю. А что? — Виктор улыбнулся и подмигнул мне. — Пошли к нам. Я тебе покажу нашу, так сказать, Альма-Матер, — он подтолкнул меня в сторону корабля. — Слушай, а господин ваш директор против не будет? Вдруг я ваши секреты выведаю? — Тем не менее я улыбнулся и последовал за товарищем. — Игорь, то есть директор… Ай ладно! Игорь не будет против. Ребята то француженок в гости приводят, то ваших девочек из Хогвартса в гости. Ничего такого о чём ты подумал, — сразу обозначил Крам, тоже ухмыляясь. Ну да, чем же ещё хотят собираться эти шарики, наполненные гормонами как воздухом. Меня не проведёшь. — Но просто так они приходят. А тебя много кто знает и думаю никто не будет против твоего присутствия. Даже Игорь, все секреты у нас — вот тут, — юноша указал кончиком пальца на свой висок. — Какие вы, однако, гениальные. Уже выбрал себе пару на бал? — решил я поинтересоваться у него. — Можешь не верить, но я хочу пойти один, — вздохнул дурмстранговец. Да так печально вздохнул… — От чего же не верить? Сам такой. Но, наверное, чемпиону негоже одному приходить? — по официальной версии я же ещё не знаю, что бал открывают чемпионы. — Я тебе больше скажу, мы обязаны прийти с парой и станцевать перед всеми. Директор вам разве не говорил? — удивился Виктор. Эх, дружок, Дамблдор вообще мало что говорит, не считая нотаций и туманных высказываний. — Он такими мелкими делами не занимается, — усмехнулся я, разглядывая корабль, к которому мы уже приблизились. Оставалось пройти пару метров; доска по которой нам предстояло пройти была довольно широкой и вроде бы устойчивой. — Странный у вас директор. Наш всегда нам помогает. — Ты даже не представляешь мой хороший насколько он странный. — Ну ладно, прошу на борт, — жестом пригласил меня ловец болгар. Я послушался и прошёл по доске. Когда переступил бортик корабля, то почувствовал, что оказался в тёплом воздухе, примерно, как в здании. Вот так чары, вот так скандинавы. Крам выглядел довольным и гордым. Я бы тоже гордился, корабль выглядел что надо. — Виктор, ваши ученики сами сотворили это чудо или он был где-то куплен? — Под учениками я подразумевал не нынешних выпускников, а вообще ребят из Дурмстранга. — Кораблю около полутора сотни лет, сделали его действительно наши. Нравится? — улыбнулся парень. Улыбка чудесно преобразила его лицо, которое стало приветливым и приятным. Вот бы почаще так делал, а то ходит весь такой угрюмый. — Скажу одно. Это прекрасно. Кто-то проделал огромную работу, при чём сделал всё очень умело, — говорил я совершенно искренне, а не из-за вежливости. Это средство передвижения было воистину чудесно. — Согласен. А вот и Хольм, — он кивнул на группу из четырёх парней, которые сидели на за столом на каких-то рубленных стульях и резались в карты за круглым столом. Среди них был мой хороший приятель. — Привет, Йоран! — я похлопал товарища по плечу, мысленно пытаясь определить в какую игру они играют. — О, Алекс, а ты какими судьбами? — он обернулся и широко улыбнулся мне, а затем снова обратил своё внимание на карты. — И вам привет ребята. Да мне тут предложили посмотреть на ваш Летучий Голландец, я не смог отказаться. В козла играете? — Парень, а ты-то как узнал? Вроде в Британии такая игра не популярна, — полный юноша в очках и с веснушками на лице не отрывал взгляда от места где складывались карты. — Я Алексей, приятно познакомиться. А знаю из-за того, что я русский. Стой, — я ткнул пальцем в карту своего знакомого, так и продолжая стоять за его спиной. Так как мне не были известны карты его противников, то всё было честно. — Упс, спасибо, — подмигнул мне Хольм. Через несколько ходов колода закончилась и Йоран, как оказалось, обставил сразу всех трёх соперников. — А вот теперь можно и поболтать. Мы с тобой не виделись после того как ты на испытании был. Что за пташка к тебе прилетела? — Господин Хольм, где ваши манеры? Может представите меня своим товарищам? — Меня несколько смущало, что я по сути пришёл в чужой монастырь и на меня сразу обратили внимание. — Ты прав. Это Аксель, Вестар и Густав. Ребята, это Алекс, но он уже представился, — мы кивнули друг другу в знак приветствия. — Так что там с птичкой? Нам всем интересно. — Поддерживаю, — сказал полный паренёк, которого оказалось зовут Аксель. — Да сам не знаю. Я её не звал, она сама прилетела и помогла. Потом пошёл в замок, она улетела и больше я её не видел. Могу только сказать, что это птица-гром, а сердцевина моей палочки сделана из пера этого вида. Не знаю, как уж она сюда прилетела, но я бы хотел её ещё раз увидеть. Птичка-то разумная, — грустно вздохнул я. Тем временем мы с Виктором быстренько нашли стулья и присели к скандинавам. Получилось так, что я сидел между Крамом и Хольмом. — Знаешь, ты похож на будущего ведьмака, — вдруг заявил Густав. Хмурый, как и все дурмстранговцы, парнишка. — Почему это? — меня честно говоря немного поразило подобное заявление. — По происхождению я ирландец, но мы с семьёй давно живём в Норвегии. По преданиям, которые мне в детстве рассказывали — ведьмаки-ирландцы были рыжими с серыми глазами. Чем ярче эти цвета, тем сильнее ведьмак. Это лишь легенда, потому как сила не зависит от цвета волос и глаз. Но я просто вдруг вспомнил об этом, взглянув на тебя. — Нет, я к этим легендам точно не имею никакого отношения, так как по фамилии являюсь потомком славянского бога, а по крови вообще потомок волшебного существа Сирина. Так что тут, к счастью, я пролетаю. — Ну что, ребята, готовы сыграть в картишки с потомственным ведьмаком-ирландцем из России? — я весело ухмыльнулся. Дурмстранговцы согласно кивнули, и мы начали играть.

***

      — Северус, ты понимаешь, что лорд может скоро вернутся? Метка темнеет, — Каркаров, с бегающими от страха глазами, нервно закатал рукав. Пожиратель Смерти, который едва смог избежать наказания и только начал жить совершенно не хотел терять чувство спокойствия. Меня тоже совершенно не радовал цвет, которым наливалось клеймо на моей руке. — Игорь, у меня на предплечье тоже имеется метка. Я в курсе, — спокойно ответил бывшему союзнику. Сейчас, кроме общего нежелания возрождения Волдеморта, нас ничего не связывало. — Я счастлив, что ты в курсе! — раздражённо процедил мужчина. Как был трусом, так и остался. Пытается заглушить свой страх злостью, что не очень хорошо выходит. — Что ты предлагаешь делать? — По-твоему мы что-то можем? — ответил я вопросом на вопрос. У нас не было никаких вариантов кроме ждать возрождения «достопочтенного» господина. — Собираешься просто сидеть на заднице ровно и ждать смерти? Лорд нас всех в порошок сотрёт, когда вернётся. То, что он вернётся — лишь вопрос времени и ты это знаешь, — директор Дурмстранга ткнул в мою грудь пальцем. Я, неприязненно скривившись, отодвинул его руку от себя. — Игорь, мы ничего не знаем о лорде и каким образом он вернётся или уже вернулся. Собираешься скакать по всей Британии обыскивая каждый закоулок? Более того, я даже не уверен, что он находится в Британии, а не где-нибудь в Австралии, — я насмешливо поднял левую бровь. Игорь нервно прохаживался по своему кабинету в корабле, в который он меня пригласил «поговорить». Зачем ты пригласил меня? Поистерить мог и один. — Мы должны что-то предпринять, чтобы загладить вину перед лордом. Вдвоём мы можем придумать что-то стоящее. — Вернее ты хотел, чтобы я придумал что-то стоящее. Очевидно у самого ничего не получилось, — Каркарова было раскусить проще простого, даже не подсматривая его мысли и особо не обращая внимания на мимику лица. Слишком очевидны и глупы его «гениальные» идеи. — Вдвоём проще воплотить что-либо. Нам это обоим выгодно, неужели тебе не ясно? — смятение его разгаданного плана сменилось на злость из-за страха. Как он предсказуем. — Я не желаю обсуждать твои глупые попытки спасти свою шкуру. Меня не интересовал Каркаров ни как бывший, ни как будущий союзник и товарищ. Он — продажная сволочь. В попытке выслужиться перед лордом, который обязательно возродится, он сдаст меня с потрохами. На Обет он вряд ли согласится. Не желаю иметь никаких дел с этим бесполезным трусом. Нужно уметь без страха принимать опасность. Или по крайней мере не демонстрировать его всем и каждому. — Мы ещё поговорим, об этом, Северус, — я усмехнулся и вышел за дверь. Мой бывший сотоварищ решил не следовать за мной. Пройдя по коридору, я вышел на главную палубу корабля. На улице уже успело стемнеть, но сумерки ещё не накрыли своим тёмным куполом землю. На середине палубы я увидел полукруг учеников Дурмстранга, которые сидели ко мне лицом, а один ученик был ко мне спиной и что-то рассказывал. Из-за того, что свечи стояли в середине круга и при этом не освещали спину рассказчика, я не сразу понял личность рассказчика. Но стоило мне вслушаться, как все вопросы сразу отпали. — …Жизнь продолжалась. Хотя это было очень неприятно — ходить с чужим старым лицом. Девочка была по-настоящему изуродована, а так как родителей у неё не было, жила она в приюте. Денег на хороших лекарей ей взять неоткуда, вот и жила с таким лицом. А один раз ночью кто-то выломал окно в её комнате. Нашли девочку только через несколько дней из-за трупного запаха. Дверь выломали и увидели кровавое месиво вместо лица ребёнка, а по всему телу было множество следов от укусов. Крови в теле не было, будто её всю высосали до последней капли. Вот поэтому нужно аккуратнее ходить в темноте. Алексей. У меня даже не было сил удивляться, что мой студент делает здесь и какого Мордреда он рассказывает про трупы. Ученики Дурмстранга смотрели на слизеринца широко раскрытыми глазами. — Мистер Ярило, вы в очередной раз демонстрируете себя с очень странной стороны. Что за преступные истории с мёртвыми людьми? — Парень обернулся, и сверкнул ослепительной улыбкой. Из-за свечей, к которым он в тот момент повернулся спиной, выражение лица выглядело каким-то странным. — Профессор Снейп, безумно рад вас видеть. Присоединитесь? Я как раз собирался поделиться своими умениями игры на музыкальном инструменте. Не хотите послушать? — Только сейчас я увидел, что рядом с моим учеником, опираясь на лавочку, стоит гитара. — Алекс, лучше бы я не слушал твои ужастики. Усну теперь с трудом, — какой-то светловолосый парень прищурено посмотрел на Ярило. — Вот видите, сэр. Никаких трупов, просто страшные истории, которые я выдумал. — Наглый мальчишка как всегда блистал в центре внимания. Чего ещё можно от него ожидать? — Пожалуй, я с удовольствием послушаю как вы сыграете один-два аккорда. А затем лично отведу вас в вашу гостиную, вы тут засиделись. — Очевидно моё предупреждение было безразлично Алексею, поскольку он лишь указал на место рядом с собой. Понятно почему другие ученики сели полукругом — чтобы он выступал словно на сцене. Я присел и с ленивым любопытством взглянул на ученика. — Знаете, сэр, я, пожалуй, спою песню про вас и для вас. У меня есть одна в репертуаре. — Паршивец, наглеет на глазах. Игнорируя мою отрицательную славу Ужаса Подземелий. Тем временем юноша устроился поудобнее на скамейке и заиграли первые аккорды. — Я грешен был, как очень многие... — Его голос как-то разительно изменился по сравнению с обычным состоянием. — ...И половину всех грехов забыть успел; законов буквицы убогие я нарушал, и доли лучшей не хотел! Но с чего начать! Лишь бы не молчать, выцарапывая правду из собственных ран… Сам себя смешу — только вас прошу: исповедайте меня, эн Бертран! — в этот момент он улыбнулся и посмотрел на меня. Мгновение и он снова смотрит на своих зрителей-учеников. Странно, я никогда и не представлял, что он может играть, а тем более петь. Как я упустил это? — Только Вам я доверить смогу, то, о чём всему миру солгу; сто дорог я прошел, но нигде не нашёл я сеньора Вас лучше. Только Вы мой поймете рассказ, только Вам я поверю сейчас; к чёрту память и страх, Вы сегодня монах, я — подстреленный лучник, — насмешливый взгляд вновь был направлен на меня. Издёвка? Намёк? Из-за свечей было трудно понять, о чём думает юноша в этот момент. Может быть это просто его обычное выражение лица, а всё дело в сумерках и неровном свете пламени. Я внимательно следил за сменой эмоций у слизеринца, но вскоре понял, что это абсолютно бесполезно и теперь просто слушал. — Не изводя себя препонами, я жил спокойно, и не знал душевных мук; моей единственной иконою был только лишь мой меткий глаз да гибкий лук. Только как-то раз из закрытых глаз я шагнул в чужие двери за гранями сна; за чертой глазниц, в хороводе лиц вдруг явился предо мной Сатана! — театральное изменение голоса сделало своё дело, отозвавшись в разуме, а может даже глубже, какой-то необычной эмоцией. На мгновение мне даже показалось, что свечи полыхнули ярче. Пожалуй, это ощущение можно сравнить с чувством сопричастности с чем-то глубоким, тёмным и загадочным. Чем-то, что не каждому может показаться. — Он сказал, свет закатный кляня: «Эй, стрелок, ты послушай меня — сто дорог я прошёл, но нигде не нашёл я искусней убийцы! Ты теперь, предзакатной порой, словно дверь, свою душу открой, и удача в стрельбе не изменит тебе до последней границы». — Сейчас, как ни странно, этот артист действительно был похож на дьвола-искусителя. Серый отблеск глаз, иезуитская улыбка, лёгкий наклон головы. Жесты были настолько естественны, что казались ненастоящими. Пожалуй, этому юноше подошла бы театральная карьера. Хотя данный чертёнок пройдёт везде где только пожелает. Мои губы против воли растянулись в усмешке. — Вертелся Дьявол, будто нанятый, пытаясь тщетно завладеть моей душой, но я ответил: «Место занято, моя душа — жилище Девы Пресвятой, что хранит всех нас, и пускай подчас забывают люди почести ей воздавать! Вера, может, быть, не учила жить, но зато учила не умирать!» — под конец фразы его голос всё более гулко отдавался в голове, вместе с игрой струн. Нужно признать, что у него есть талант и хорошие данные. Бесталанный не смог бы так приковать к себе внимание, не смог бы достучаться до потаённых чувств людей. Даже я в какой-то момент поддался его… хм… — Чёрт бежал — и остался лишь дым; я, конечно, не стану святым — я совсем не таков, в моём сердце грехов переполнена мера. Я узнал цену веры святой: как же так — даже лучник простой стал подобен святым, лишь отказом своим посрамив Люцифера! — Он поднялся со своего места и встал ближе к источнику света, то поворачиваясь к ученикам, то снова заглядывая в мои глаза. Сероглазый позёр, иначе нельзя его называть. Пару раз я заметил, что его глаза слегка светятся серебром. У волшебников такое иногда случается, но обычно во время очень ярких эмоций, таких как, например, ярость и счастье. — Догорит в тёмной келье свеча, — он развернулся ко мне и сел обратно на своё место, при этом развернувшись в мою сторону, — и слова, что острее меча, отвернувшись к стене, Вы оставите мне, мой сеньор и предатель. Только Вас я осмелюсь просить: Вы меня научите любить; ночь глядит в витражи, у последней межи исцелите от Зла меня…*

***

      Когда последняя нота отзвучала, послышались аплодисменты. Я, красуясь, отвернулся от декана и подмигнул дурмстранговцам, слегка поклонившись. Смотреть на зельевара было несколько страшно, ибо последние строчки были слишком наглыми о чём я не подумал. Но не закончить песню и прервать её на середине не было никакой возможности. Так что пришлось допеть. — Алекс, ты очень хорошо спел, не ожидал, что ты так можешь, — сделал мне комплимент Йоран. Похвала была приятная, всё-таки я играл только учителям и своей бабушке. Сняв с себя гитару, я расположил её на положенном месте. Было интересно, что потому поводу скажет зельевар, но спрашивать его совсем не хотелось. — А что скажете вы, профессор Снейп? — Если похвала от моего блондинистого друга мне понравилась, то вот эта фраза перечеркнула всё. Он моей смерти хочет? Ну всё, сейчас меня порвут на кусочки. — Должен сказать, мистер Хольм, что ваш товарищ, мистер Ярило, поёт довольно недурно, — тонкая улыбка была на губах преподавателя. Насмешливый взгляд, направленный на скандинава, переместился на моё лицо. Я не смог не улыбнуться в ответ от облегчения. Значит наказание отменяется. — Только меня несколько удивляет репертуар. Дьявол, Сатана, Люцифер… — протянул Северус, на мгновение взглянув на стремительно темнеющее небо. Затем он снова посмотрел на меня. — Сэр, там была ещё и Святая Дева. Всё не настолько ужасно, — хмыкнул я. Мужчина проигнорировал мою реплику, поднимаясь с лавочки. — А теперь мы с вами идём в замок, Ярило. И никаких отговорок. Ясно? — Дурмстранговцы улыбались, глядя как меня забирают с нашей «вечеринки». — Как я могу отказать вам, профессор? Это же изощрённое самоубийство. — Я не особо понимал, что болтаю, всё ещё находясь под впечатлением собственного исполнения песни. Эмоции били через край, но кажется Снейпа позабавил мой ответ. — Наглый мальчишка, идите уже, — меня подтолкнули в спину, направив к доске. И снова я наглый мальчишка… — Пока, ребята! — Я помахал ученикам на прощание, высовываясь из-за спины декана. — Вы невозможны, Ярило. Позёр, — заявил Северус, вышагивая рядом со мной. — Какой есть, сэр. Хотя, даже у такого невозможного человека как я есть плюсы, правда? — Нет, Ярило, вы сотканы из сплошных минусов. Но поёте вы не так ужасно, как я думал, — Снейп как всегда в своё репертуаре, ничего другого и не ожидалось. Но сегодня чертовски интересный вечер получился.